Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Блейк Крауч

Сосны. Последняя надежда

Моим ангелам,

Эннсли и Эделайн

Это художественное произведение. Все имена, персонажи, организации, места и события либо являются продуктом авторского воображения, либо используются в вымышленном контексте.

Господь отвечал Иову из бури и сказал: Кто сей, омрачающий Провидение словами без смысла? Препояшь ныне чресла твои, как муж: Я буду спрашивать тебя, и ты объясняй Мне: Где был ты, когда Я полагал основания земли? Скажи, если знаешь. Кто положил меру ей, если знаешь? Или кто протягивал по ней вервь? На чем утверждены основания ее, или кто положил краеугольный камень ее, при общем ликовании утренних звезд, когда все сыны Божии восклицали от радости?

Иов. 38:1–7

Мы последние представители нашего вида, колония людей из начала двадцать первого века. Мы живем в горах бывшего штата Айдахо, в городе, именуемом Заплутавшие Сосны.

Наши координаты: 44 градуса, 13 минут, 0 секунд северной широты и 114 градусов, 56 минут, 16 секунд западной долготы. Слышит нас кто-нибудь?

Часть передачи по радиосвязи голосом и азбукой Морзе на всех коротковолновых частотах, ведущейся из верхнего комплекса Заплутавших Сосен в закольцованном режиме в течение последних одиннадцати лет.

Вступление

Дэвид Пилчер

Верхний комплекс (гора)

Заплутавшие Сосны

Четырнадцать лет назад

Он открыл глаза.

Окоченение, дрожь, пульсация в голове… Кто-то стоял над ним — лицо этого человека было скрыто под хирургической маской и совершенно неразличимо.

Он не знал, где он находится или даже кто он такой. Безликая маска склонилась ближе к нему, и голос — женский голос — приказал:

— Сделайте долгий глубокий вдох и продолжайте дышать.

Он вдохнул газ — теплый, концентрированный кислород. Этот газ влился в его гортань и ворвался в легкие, вызвав приятный прилив тепла. Хотя рот склонившейся над ним женщины был скрыт под маской, в глазах ее проснувшийся человек увидел адресованную ему улыбку.

— Вам лучше? — спросила она.

Он кивнул. Теперь ее лицо стало видно более отчетливо. И ее голос… что-то знакомое было в этом голосе. Не сам тембр, а те чувства, которые человек испытывал, слыша его. Желание защитить, почти родительские эмоции.

— У вас болит голова? — задала она еще один вопрос.

Он снова кивнул.

— Это скоро пройдет, — пообещала незнакомка. — Я знаю, что вы ощущаете сильную дезориентацию.

Еще один кивок.

— Это совершенно нормально. Вы знаете, где находитесь?

Отрицательное покачивание головой.

— Вы знаете, кто вы?

И снова покачивание головой.

— В этом тоже нет ничего необычного. В вашу кровеносную систему всего тридцать пять минут назад была закачана кровь. Обычно пробужденным требуется несколько часов, чтобы вспомнить себя и окружающий мир.

Он уставился на светильники над головой — длинные флюоресцентные лампы, слишком яркие для его глаз — и приоткрыл рот.

— Не пытайтесь говорить, — предупредила женщина. — Хотите, я объясню вам, что происходит?

Кивок.

— Ваше имя — Дэвид Пилчер.

Человек подумал, что эта часть информации звучит правильно. На каком-то неуловимом уровне это имя ощущалось им как свое — по крайней мере оно казалось ему вполне уместным.

— Вы не в больнице. Вы не пострадали в автокатастрофе и не перенесли сердечный приступ. Ничего подобного, — добавила незнакомка.

Он хотел сказать, что не может двигаться. Что чувствует себя холодным, как труп, и это его пугает. А женский голос продолжал объяснять:

— Вы только что были выведены из анабиоза. Все ваши жизненные показатели находятся в пределах нормы. Вы проспали восемнадцать столетий в одной из тысячи анабиозных капсул, построенных по вашему проекту. Мы все очень рады. Ваш эксперимент увенчался успехом. Степень выживаемости команды составила девяносто семь процентов. Это заметно больше, чем выходило по вашим расчетам, и у нас нет критических потерь. Поздравляю.

Пилчер лежал на каталке и, мигая, смотрел на лампы.

Датчик, показывавший частоту его сердцебиения, попискивал все чаще и чаще, но это было вызвано не страхом и не стрессом. Причиной этому была радость. За пять секунд все стало на свои места: кто он такой, где он находится и почему он здесь. Как будто настроилась фокусировка фотоаппарата.

Дэвид поднял руку — тяжелую, как кусок гранита, — и потянул маску прочь с лица медсестры. И жадно уставился на ее лицо.

Впервые за почти два тысячелетия он заговорил, и голос его звучал хрипло, но отчетливо:

— Кто-нибудь выходил наружу?

Женщина убрала маску. Это была Памела. Двадцатилетняя Пэм, похожая на призрак — бледная и слабая после пробуждения от долгого, долгого сна.

И все-таки… по-прежнему прекрасная.

Она улыбалась:

— Вы же знаете, что я не допустила бы этого, Дэвид. Мы ждали вас.

* * *

Шесть часов спустя Пилчер уже стоял на ногах и нетвердой походкой шел по коридору Уровня 1 вместе с Тедом Апшоу, Пэм, Арнольдом Поупом и человеком по имени Фрэнсис Левен. Последний носил официальный титул «управляющего» горой и говорил, не умолкая ни на минуту:

— …стена ковчега была один раз проломлена семьсот восемьдесят три года назад, но вакуумные датчики отследили это, и автоматы ликвидировали неисправность.

— А наши припасы? — поинтересовался Дэвид.

— Я провожу проверку, но, похоже, все осталось в полной сохранности, — сообщил Фрэнсис.

— Сколько человек из команды пробуждено?

— Только восемь, считая нас.

Они дошли до автоматических стеклянных дверей, ведущих в пещеру площадью в пять миллионов квадратных футов, которая служила складом продовольствия и строительных материалов. Эта пещера, высокопарно именуемая «ковчегом», была одним из великих достижений инженерного гения и инициативности людей.

В пещере пахло сыростью и камнем.

С потолка свисали массивные шарообразные лампы: их цепочка тянулась далеко в глубь ковчега, насколько хватало взгляда.

Люди подошли к «Хамви» [«Хамви» — общепринятое именование американского армейского вездехода HMMV (сокращение от англ. High Mobility Multipurpose heeled Vehicle — «высокоподвижное многоцелевое колесное транспортное средство»).], припаркованному у выхода в тоннель. Пилчеру уже не хватало дыхания, а ноги его, казалось, вот-вот сведет судорогой.

Поуп сел за руль.

Флюоресцентное освещение в тоннеле еще не действовало, и «Хамви» катил по крутому наклонному полу в беспросветную темноту. Его путь освещал лишь одинокий отблеск фар, отражавшийся от мокрых каменных стен.

Дэвид сидел впереди, рядом с водителем.

Он все еще ощущал некоторую дезориентацию, хотя она мало-помалу отступала.

Его подчиненные уверяли, что анабиоз длился восемнадцать веков, но с каждым вдохом мужчине все меньше и меньше в это верилось. На самом деле у него было такое чувство, будто всего несколько часов прошло с той новогодней вечеринки в 2013 году, когда он и вся его команда выпили по бокалу шампанского «Дом Периньон», разделись донага, натянули специальные костюмы и вошли в свои анабиозные капсулы.

Спуск был достаточно крутым, и у Пилчера закладывало уши, словно в самолете. Хотя вряд ли это ощущение было порождено только перепадом давления.

Мышцы живота сводило от нервозного предвкушения.

Оглянувшись через плечо, Дэвид посмотрел на Левена, устроившегося на заднем сиденье. Почти детское личико этого тощего невысокого человечка странно контрастировало со взглядом умудренного годами старца.

— Мы сможем дышать в этой атмосфере без мер предосторожности? — спросил Пилчер.

— Она изменилась, но только чуть-чуть, — ответил Фрэнсис. — Слава богу, основными составляющими так и остались азот и кислород. Но сейчас в общем соотношении в воздухе на один процент больше кислорода и на один процент меньше азота. Содержание парниковых газов вернулось к уровню, предшествовавшему наступлению индустриальной эпохи.

— Полагаю, вы уже начали разгерметизацию верхнего комплекса?

— Это было первым вопросом, стоявшим на повестке дня. Мы уже закачиваем воздух снаружи.

— Есть еще какие-либо замечания по делу?

— Через несколько дней наша система будет полностью обеспечена энергией и отлажена.

— Какой день и год показывают наши электронные часы, если считать по христианскому календарю?

— Сегодня четырнадцатое февраля три тысячи восемьсот тринадцатого года от Рождества Христова. — Левен ухмыльнулся. — День святого Валентина, кстати.

* * *

Арнольд Поуп остановил машину. Яркий свет фар упирался в титановые ворота, защищавшие тоннель, гору и всех, кто спал в нем, от внешнего мира.

Поуп заглушил мотор, оставив фары включенными.

Когда все вышли из вездехода, Арнольд обошел машину сзади и открыл дверь багажного отсека. Из оружейной стойки он достал армейский дробовик.

— Ради бога, Арни, — хмыкнул Пилчер, — ты всегда подозреваешь худшее!

— За это вы мне и платите хорошую денежку, верно? — отозвался тот. — Если б решение принимал я, то с нами поехал бы целый отряд службы безопасности.