logo Книжные новинки и не только

«Девушка с ароматом ночи» Броди Эштон читать онлайн - страница 1

Knizhnik.org Броди Эштон Девушка с ароматом ночи читать онлайн - страница 1

Броди Эштон

Девушка с ароматом ночи

Моему отцу.

Тихому человеку.

Неутомимому борцу.

В книгах это называется Преисподней. Или даже Адом. Но я знаю, что это ни то, ни другое. На самом деле это называется Нижний мир, и это не место для мертвых. Это место для бессмертных — тех, кто открыл секрет вечной жизни. Это место для Потерянных — людей, готовых отказаться от всего ради вечной жизни. Это мир, зажатый между этим и потусторонним, между Поверхностью и Адом. Я это знаю, потому что сама была Потерянной. И отдала бы что угодно, чтобы этого избежать.

ПРОЛОГ

Две недели назад


Я представляла себе его лицо — лицо мальчика с растрепанными темными волосами и карими глазами, когда Подпитка внезапно закончилась.

Сначала я не поняла, что произошло. Я не знала, где я и почему вокруг так темно. Знала только, что боль внутри и чувство полного внутреннего истощения утихли, все онемело. Может быть, я больше не существовала.

— Конец, — прошептал Коул мне на ухо.

Я хотела ответить, но язык не слушался.

— Никки, попробуй открыть глаза.

Вот почему было так темно. Глаза закрыты. Не знаю, как долго я держала их закрытыми. Я никак не могла расслабить мышцы вокруг глаз, и мне не сразу удалось приоткрыть их.

Когда получилось, глаза пронзила боль, будто холодный ветер дунул в открытую рану. За сотню лет они забыли, как вырабатывать слезы.

Вокруг все еще было темно, но пока я пыталась открыть глаза, то темное, что связывало нас с Коулом, начало сходить, будто масляная пленка отставала от кожи.

Я могла видеть.

Я осмотрела свою руку, от плеча до локтя и немного ниже, где ее было не видно за спиной Коула. Кожа была такой бледной. Почти голубой. На мне была черная майка без рукавов. Я попыталась вспомнить, когда надела ее, но ничего не вышло.

— Никки. Попытайся встать.

Я покачала головой, удивляясь, что вообще могу шевелиться. Тени, темные и текучие, так долго и крепко сжимали нас. Голова Коула лежала рядом с моей, подбородок был прижат к моему плечу, светлые волосы касались моей щеки.

— Не торопись.

— М-м-м, — сказала я. На большее я была не способна.

Начав с простых движений, я сгибала пальцы на руках и ногах, с трудом разрабатывая онемевшие мышцы. Коул делал то же самое. Я чувствовала на спине прикосновения его пальцев, восстанавливающих кровообращение.

Я разрабатывала колени, ноги, локти, пытаясь потихоньку отделиться от Коула. Но когда я попробовала оторвать от него свою ногу, кожу резко обожгло. Мы будто были пришиты друг к другу, а я пыталась разорвать швы.

Я вскрикнула от боли и снова притянула его к себе.

Он не сопротивлялся.

— Я знаю, что будет трудно, Ник. Мы просто не будем спешить, хорошо?

Я кивнула, и он держал меня несколько долгих минут, пока я снова не попыталась отделиться. На этот раз он потер то место, где кожу саднило, и я вдруг вспомнила женщину, которая, оторвав пластырь от моей коленки, потерла ее, чтобы облегчить боль.

Но когда я попыталась сосредоточиться на этом воспоминании, оно ускользнуло, и я снова осталась в темноте.

Я содрогнулась и потянулась к Коулу, но на этот раз он схватил меня за запястья, нежно и крепко.

— Ник, мне жаль. Тени говорят, что Подпитка окончена. Я знаю, это звучит ужасно, но нам придется с этим смириться.

Я не сразу поверила ему. Без его объятий мое тело казалось пустым и слабым, как будто мы были одним существом, разделенным надвое. Хотя это и не было разделением. Он забрал все, что делало меня мной. И я могла снова стать собой лишь рядом с ним. Мне казалось, что мое тело больше не сможет существовать само по себе. Я перестала быть цельной.

Несмотря на охватившую меня дрожь, я села. Свесив ноги с края каменной ниши, я осмотрелась кругом. Мы были в огромной пещере, в стенах которой виднелось множество ниш, подобных нашей. Все они были пусты.

Я вспомнила, что мы последними начали Подпитку, поэтому теперь мы остались одни. Ступени, высеченные в скале, вели к нишам над нами. Внизу вздымалось и колыхалось, будто озеро в бурю, море черной грязи.

Множество теней. Сотни. Может быть, тысячи.

— Они тоже расходятся, — сказал Коул позади меня. Так и должно было быть. Тени окутывали нас целое столетие, неподвижные, передавая мою энергию Коулу.

Коул.

Я повернула голову так, чтобы видеть его краем глаза в глубине ниши. За последние сто лет его голос был единственным, что я слышала. Я знала только одно имя. Он пытался открыть глаза, разжимая пальцами веки.

— Эта часть всегда была сложной, — сказал он.

Я снова отвернулась и посмотрела в темноту внизу. У меня было смутное ощущение, что я забыла что-то важное. Чем больше я старалась понять, что это, тем сильнее билось мое сердце. Надо было вспомнить, иначе оно взорвалось бы.

И тут меня осенило. Открыв глаза, я забыла лицо. Его лицо. Вот что это было.

Я снова закрыла глаза, и он вернулся. Спутанные волосы спадают на лоб. Большие карие глаза, которые найдут меня в любой толпе. Руки, которые могут повести меня куда угодно.

Я не могла вспомнить имя, связанное с этим лицом. Я забыла его много лет назад.

— Ник?

Теперь Коул сидел позади меня. Он наконец сбросил с себя саван глубокого сна.

— Ник, посмотри на меня, — в его голосе слышалась странная настойчивость. Я повернула голову, чтобы посмотреть на него, и была поражена тем, насколько привлекательным он остался. Я сто лет держала его в объятиях, но не видела его лица. Его светлые волосы и темные глаза — глаза, которые теперь смотрели на меня с удивлением. Его взгляд блуждал по моему лицу, моему телу. — Как ты это сделала?

— Что сделала? — Мой голос звучал странно. Я не обратила внимания на его слова, потому что думала о том, как снова соединиться с ним. Снова стать целой. Я начала придвигаться к нему, но он положил руки мне на плечи и внимательно посмотрел на меня.

— Ты… ты все та же Никки. Ты выжила. — Он взял мое лицо в ладони и осторожно поворачивал его влево и вправо, будто не мог поверить своим глазам. — Я нашел тебя.

— О чем ты?

Он покачал головой, странно улыбаясь.

— Я о том, что искал тебя — такую, как ты — тысячи лет. — Он запрокинул голову и уставился в потолок пещеры, будто благодарил его за что-то. Затем сжал мои руки так, что стало больно. — Ты даже не представляешь, что это значит. Этого никогда не случалось. Никогда. Ник, тебе не придется идти в Тоннели. Ты можешь остаться со мной. Жить вечно.

Он спрыгнул с уступа и теперь стоял на земле, тени расступились под его ногами.

Он протянул мне руку.

— Пойдем со мной, Ник.

Я посмотрела на его руку, потом перевела взгляд на лицо.

— Куда?

— Подальше отсюда. — Он широким жестом обвел огромную пещеру. — Ты можешь жить вечно, как я, и тебе не придется идти в Тоннели.

Лицо его на мгновение помрачнело. Похоже, даже бессмертные боятся Тоннелей.

Я хотела протянуть ему руку, но задумалась и вдруг вспомнила то лицо. То, с карими глазами. Юношу, что держал меня за руку. Почему-то я была уверена, что если пойду с Коулом, то никогда больше не увижу этого лица. Тот юноша не был бессмертным.

Он был простым человеком, и он был на Поверхности. Где я его оставила. Я была уверена в этом так же, как в том, что дышу воздухом.

— Нет, — сказала я. Я отшатнулась от него и застыла поодаль. В глубине души я знала, что уже сделала выбор. — Я иду домой.

После этих слов тени под ногами Коула пришли в неистовство.

— Постойте, — сказал Коул, постепенно осознавая смысл моих слов. — Постойте! Она не понимает, что говорит!

Но тени не слушались. Одна из них взвилась вихрем и, приняв форму кинжала, устремилась к моему плечу. Как будто раскаленное железо пронзило мое тело. Я закричала, и меня обступили остальные тени. Они схватили меня, и я понеслась в черном вихре, слыша, как далеко позади голос Коула выкрикивает мое имя.


Я с грохотом упала на какую-то холодную и твердую поверхность, перед глазами у меня было что-то вроде кафельного пола. В нос ударил запах аммиака, такой резкий, что слезы брызнули из глаз.

Где я?

Это был уже не Нижний мир: слишком яркий свет, слишком сильные запахи.

Я перевернулась на спину и увидела на потолке лампы дневного света. Они были выключены, и все же мне пришлось прикрыть рукой глаза. Я огляделась кругом. Справа от меня в углу стояла прислоненная к стене швабра, рядом была деревянная дверь с табличкой «Не входить». Слева возвышались ряды полок с чипсами и конфетами, стойки с газировкой и прилавок с кассой.

Я была в магазине — должно быть, небольшом супермаркете, — и хотя место это казалось мне чересчур светлым, стояла глубокая ночь. Теперь я поняла, как темно было в пещере, если даже ночь сейчас казалась мне слишком яркой.

Я пошевелилась, и плечо пронзила острая боль, в том месте, куда меня ранили тени.

Я закрыла глаза и представила себе лицо юноши с темными волосами. И как только я в первый раз глубоко вдохнула земной воздух, в памяти всплыло его имя. Имя, которое я хранила целое столетие.

— Джек.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Сейчас


Школа Парк-Сити. Осталось пять с половиной месяцев.


Это случилось слишком скоро.

Ведь на самом деле меня не было целую сотню лет. Вся моя прошлая жизнь слишком поспешно обрушилась на меня. Особенно школа. Я вошла в двери школы и чуть не задохнулась от запаха свежей краски. Я огляделась кругом. Ни на кого из окружающих запах так не действовал, а у меня слезы брызнули из глаз.

Коридоры школы ничуть не изменились, и я вспомнила, что на Поверхности — высоко над Нижним миром — в мое отсутствие прошло всего шесть месяцев. В Нижнем мире время течет совсем иначе. Мое столетие там оказалось равно всего нескольким месяцам здесь. Ничего не изменилось. И в то же время все стало другим.

Над входом в крыло для старшеклассников висела растяжка «Парк-Сити — дом для горняков». В это время несколько парней в джинсах и футбольных майках пробежали под надписью, на ходу подпрыгивая и хлопая по ней руками.

Предпоследний год учебы. Пустая трата времени, учитывая, что мне не закончить даже этого учебного года, не говоря уже о выпуске. У меня было только полгода до возвращения в Тоннели.

Но мне нужно было быть здесь. Нужно было еще раз взглянуть на ту жизнь, что была у меня прежде. На то, что должно было быть у меня. В последний раз увидеть Джека, несмотря на то, как мы расстались. Снова увидеть свою семью.

Это возможность попрощаться. Возможность, от которой я однажды отказалась.

Я смотрела по сторонам, надеясь увидеть его лицо, но быстро опускала глаза, натыкаясь на вопросительные взгляды. Я знала, что он где-то здесь, в здании. От этой мысли у меня мурашки побежали по коже.

По крайней мере у меня осталась способность испытывать такие эмоции, от которых могли побежать мурашки. Для того чтобы покраснеть от стыда или задрожать, многого не надо — это вернулось еще неделю назад, вместе со всеми воспоминаниями. Но более сильные эмоции, те, что вызывают смех или слезы, все еще не давались мне.

Я взглянула на свое расписание. Английская литература. Пока я искала нужный кабинет, за моей спиной по коридору проносился и повисал в воздухе любопытный шепот.

Это Никки Беккет? Выглядит ужасно…

Она все еще употребляет?

Должно быть… Как еще можно в такое превратиться?

Бедный Джек.

Он знает, что она вернулась? Он знает, что она одурела от наркоты?

Найдя нужный кабинет, я прижала книги к груди, опустила голову и вошла в дверь.

Кто-то — вероятно, новая учительница литературы — окликнул меня:

— Мисс Беккет, не так ли?

Странно было слышать свою фамилию. Даже сердце забилось быстрее. И тяжелее. Столько времени прошло с тех пор, как я слышала ее в последний раз. Целое столетие Коул называл меня лишь по имени. Именно так бессмертные обращаются к таким, как я — если у тебя нет фамилии, значит, нет и жизни вне Нижнего мира. Значит, не к чему возвращаться. Может быть, поэтому он был так удивлен, когда я предпочла вернуться.

Я остановилась в дверях, повернулась к учительнице и кивнула в ответ, так что прядь волос упала мне на глаза.

— Входите, — она задумалась, оценивая мой внешний вид. Теперь всегда так. По словам моего отца, это происходит потому, что я похожа на истощенное животное, готовое к прыжку. Я сильно похудела, мои темные волосы перестали виться. — Директор предупредил меня, что вы придете. Я — миссис Стоун. Я вижу, у вас есть учебник.

Я снова кивнула.

— Вот там, сзади, есть свободное место, а вот дополнительная книга по мифологии, — она указала мне в дальний угол класса, но я продолжала смотреть на нее. — Вам придется серьезно потрудиться, чтобы наверстать упущенное.

Я повернулась и поплелась к свободному месту в последнем ряду. Я села, достала тетрадь и ручку и склонилась над партой так, что волосы заслонили мое лицо с обеих сторон.

Это было в моих силах.

Но я чувствовала витающее в воздухе любопытство. Ощущала его физически. Коул рассказывал, что Нижний мир изменит меня, сделает более восприимчивой к эмоциям окружающих, потому что сама я буду лишена чувств. Теперь я вернулась и ощущала «вкус» чужих эмоций вокруг себя.

Некоторые были сильнее других и неприятно поражали меня. Как когда папа сказал, что рад моему возвращению, но я почувствовала его разочарование, будто проглотила комок соли.

Было не так просто понять, какие именно эмоции окружают меня, если только они не были одинаковыми у целой группы людей.

Вот как сейчас. Тридцать человек в классе, и всех одолевает любопытство.

Но урок продолжался, и вот одно чувство, отличное от любопытства, всплыло на его фоне. Я не могла понять, что это. Было бы проще, если бы я подготовилась.

— Привет, — сказал знакомый голос с соседней парты.

Я вздрогнула.

Это был он.

Джек.

Парень, который вывел меня из Ада.

Я не ожидала, что встречу его на первом же уроке. Вот она, причина моего возвращения, но все слова, что я знала, застряли у меня в горле. Хотелось бежать к нему и в то же самое время мчаться от него, одновременно смеяться и плакать. Вместо этого я замерла.

Все это время я лишь хотела увидеть его и не задумывалась о том, что буду делать дальше.

Голос Джека звучал ровно, спокойно. Или скорее он хотел, чтобы это было так. И я была, вероятно, единственным человеком, способным это уловить.

Не поднимая головы, я тяжело вздохнула и попыталась произнести простейшее из слов, застрявших в горле. Я выдохнула как можно медленнее, и слово прозвучало:

— Привет.

Оно вышло безмолвным, лишь воздух прошел сквозь разомкнутые губы.

Джек отвернулся от меня и сосредоточил внимание на миссис Стоун. Я не знала, как пережить этот час.


Я неистово конспектировала, записывая каждое слово миссис Стоун. После моего возвращения мышцы рук дрожали из-за истощения, и я все время старалась их чем-нибудь занять. Отчасти из-за этого я увлеклась вязанием. За те две недели, что прошли с тех пор, как я очутилась в супермаркете и вернулась в дом отца, я связала целую кучу одежды, несколько собачьих свитеров для соседских питомцев и несколько чехлов на тостер.

Миссис Стоун увлеченно рассказывала о роли героя в мифологии. Когда она попросила класс назвать любимые сюжеты и персонажей мифов, несколько человек подняли руки. Здоровяк на последней парте сказал:

— Геркулес.

Другой парень в майке с надписью «Зубрилы воротилы» произнес:

— Афродита.

Все засмеялись. Я не поняла почему. Похоже, это была шутка для посвященных, а я к ним не относилась.

Потом блондинка за первой партой подняла руку и заявила:

— Аид и Персефона.

Я не могла удержаться от того, чтобы не полезть в учебник. Я не понимала, как эта история может быть любимой. По сюжету мифа, Аид, бог подземного мира, полюбил Персефону и похитил ее, чтобы жениться на ней. После того как он хитростью убедил ее съесть шесть зерен граната, она должна была проводить в подземном царстве по шесть месяцев в году.

Похищение и заточение. Это ужасный миф. Интересно, какой у этой девицы герой?

Джек качал ногой, отвлекая меня. Хотелось протянуть руку, положить ему на колено и сказать, что все будет хорошо.

Но это было невозможно. Я уставилась в свои записи, стараясь не думать о ноге Джека.

Раздавшийся звонок заставил меня вздрогнуть и выронить карандаш. Он покатился по полу, к парте Джека. Все во мне замерло. Может быть, он не заметил. Тогда можно подождать, когда все уйдут, и поднять карандаш. Я не двигалась. Все выходили, но за соседней партой никто не двигался.

Я не удержалась и повернулась туда.

Джек сидел на своем месте и смотрел на меня, держа мой карандаш в руке. Мой взгляд утонул в его глазах, в то время как тело порывалось бежать. Его волосы были так же темны и стали еще длиннее и растрепаннее, чем прежде. С лица исчезли все следы детской пухлости, по-видимому, мама перестала пичкать его мясными котлетами, как она делала во время футбольного сезона.

Глаза его были точь-в-точь такими, какими я их запомнила, какими представляла себе все эти сто лет. Цвета шоколада. Но кое-что изменилось: на одной из бровей у него появился пирсинг.

Год назад его еще не было, но он удивительно шел к этому лицу, обращенному ко мне. Само выражение лица стало более резким. Это было лицо человека, пережившего что-то.

Он был прекрасен.

Я начала дрожать. Мне пришлось собрать все силы — а их было не так много, — чтобы не броситься прочь.

Он, очевидно, ждал, пока я посмотрю на него. Выражение его голоса, как и лица, было не так легко определить. Это не любовь, не ненависть. Он протянул мне карандаш.

Я вытянула руку и взяла карандаш, мои пальцы коснулись его ладони. Я слышала собственное дыхание. Он не вздрогнул и не отнял руки.

— Мистер Капито? Мисс Беккет? — миссис Стоун окликнула нас с другого конца класса. — Вы чего-то ждете?

— Нет, миссис Стоун, — сказал Джек, не сводя с меня любопытных глаз. — Просто поздоровался со старым другом.

Я собрала свои книги, стараясь не думать о том, что случилось.


В прошлом году


Сентябрь. За шесть месяцев до Подпитки.

За шесть месяцев до моей смерти.


— Привет, Бекс! — Юлес, моя лучшая подруга, окликнула меня с другого конца школьного коридора. Все, кто были у шкафчиков, повернулись посмотреть на нас. Юлес умела привлечь к себе внимание. — Ты сегодня идешь на игру?

Я собиралась ответить, но вместо меня ответил другой голос у меня за спиной.

— Надеюсь, собирается, — сказал Джек, обвивая рукой мою талию и притягивая меня к себе. Я чувствовала свежий запах кожи от его куртки, скрипнувшей от моего прикосновения.

— Почему это? — спросила я с улыбкой, наслаждаясь теплом его рук. Я все еще не могла привыкнуть к мысли, что Джек Капито и я… Подобрать верное слово было непросто. Сказать по правде, он со мной дружил, а я по нему сохла с тех пор, как… в общем, всегда.

Но теперь он был здесь. И обнимал меня за талию. И я не могла поверить, что это не сон.

— Я не могу вести команду к победе без тебя, — сказал он. — Ты мой талисман.

Я повернула голову и посмотрела на него.

— Я всегда мечтала, что кто-нибудь скажет мне эти слова.

Он прижался губами к моей шее, кровь бросилась мне в лицо.