Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Дарья Кузнецова

Змееловов больше нет

ПРОЛОГ

Над площадью плыл навязчивый, густой запах гари и паленой плоти. Он стелился в неподвижном, стылом воздухе даже теперь, когда костры уже прогорели и тянулись вверх серыми тонкими дымками. С неба падал тяжелый редкий снег, похожий на хлопья пепла. Слякоть оттепели, разогнавшая по домам самых упорных зевак, не несла свежести и не скрадывала запах, а даже как будто усиливала. Словно змеиная сырость радовалась недавней казни.

Я хорошо ее понимала. С самого начала простояла в первом ряду, прямо за оцеплением. Слушала улюлюканье толпы, ругань и проклятья, которыми щедро осыпали друг друга приговоренные и зеваки, а потом — недолго — крики боли с помоста. Сквозь дым смотрела, как корчатся в огне знакомые лица, стараясь запечатлеть в памяти каждое мгновение. И в груди ширилось, росло чувство громадного облегчения. Словно там, у закопченных каменных столбов, очистительное пламя съедало не только горстку недавно очень важных людей, но все мои сомнения, страхи, тяжелые мысли и само прошлое.

Старого коршуна больше нет, подумать только. Нет его, нет правой и левой руки, нет многих, очень многих чудовищ, которые давно не вызывали у меня никаких чувств, кроме омерзения, а у разошедшихся зевак — страха и ненависти. Сейчас я жалела только об одном: что нет возможности повторить казнь, еще раз остро и пронзительно ощутить полученную свободу. Не мной полученную — нашим многострадальным миром.

Король был абсолютно прав. Смерть на костре — лучший финал для этих мразей, другого они не заслужили. Нельзя марать о подобных благородную сталь, нельзя осквернять их кровью городскую брусчатку. Только огонь; они ведь так его любили…

— Госпожа змеелов! — вывел меня из оцепенения звонкий голос.

Это был совсем еще мальчишка — тонкий, восторженный. Форма королевской стражи почти висела на щуплых плечах, но эту неловкость компенсировал горящий гордостью взгляд. Наверное, всего пара дней как приняли, пока доверяют только дела «подай-принеси», но мальчишеского счастья это не умаляет.

— Госпожа змеелов! — окликнул он меня снова, протянул руку, но коснуться плеча не решился.

— Змееловов больше нет. — Голос прозвучал резко и сипло, и страж растерялся, явно с трудом поборол порыв отпрянуть. — Что случилось? — откашлявшись, добавила я уже мягче.

— За вами послали, его величество желает видеть, — ответил мальчишка с трепетом в голосе.

Короля в страже не просто любили — его боготворили. Да и в народе пока тоже, что не могло не радовать.

Я кивнула и двинулась вслед за гонцом через площадь к дворцу, отделенному узкой полосой почерневшего парка, укутанного мокрым и грязным снежным одеялом. Начало зимы здесь, в Релке, всегда до отвращения сырое и промозглое, а вот к середине погода разгуляется, и станет чище.

На этом унылом фоне дворец казался особенно нарядным. Огромное, величественное многоярусное строение, серебристо-серое под алыми крутыми скатами бесчисленных крыш, напоминающих крылья бабочки-огневки. Его так и назвали при постройке — «Тысяча Бабочек».

В последние десятилетия за резиденцией закрепилось другое имя — «Огненный Кулак», на который здание тоже походило. На огромную боевую перчатку, шипы которой щедро залиты кровью или увенчаны застывшим пламенем. Но сейчас верилось, что бабочки вернутся.

В конце концов, змееловов действительно больше нет. И, наверное, что-то должно измениться к лучшему!

Глава 1

СОЛНЦЕ ЗА ОБЛАКАМИ

Внутри дворец походил на пещеру — гулкую, серую, сырую. Казалось бы, сырость и пещеры — это вотчина Долгой Змеи, а тем, кто прославляет Создателя, больше по статусу сухой теплый воздух. Но сюда, под прикрытие каменных стен, словно пробралась поздняя осень и осталась навсегда.

Говорят, раньше, до того как это место облюбовал Великий Змеелов, под крышей Тысячи Бабочек было иначе. Звучал смех, пестрели яркие наряды, спешили слуги, в цветных витражах множились солнечные блики. Потом витражи выцвели, пожухли обои, и даже круглый год пляшущий в бесчисленных зевах каминов огонь не мог справиться с сыростью, а слуги — с пылью и плесенью, затянувшими стены. Словно здание по воле Змеи как могло мстило старику, страдающему артритом и ревматизмом.

Сейчас дворец как будто замер в напряженном ожидании. Принюхивался черными дырами каминов, прислушивался потемневшими полотнищами стен. Ждал. Он тоже пока еще не верил в перемены, он привык к сырости и холоду.

Однако жизнь внутри продолжалась. С парадной лестницы уже сняли темно-красный, цвета запекшейся крови ковер, и пара хмурых мужчин драила серые ступени. Сквозь тлен и плесень проступал белый мрамор. Надолго ли? Змееловы пытались бороться с этой дрянью, но всех усилий хватало на пару дней. А потом перестали, плюнули и предпочитали не замечать кислого запаха гнили, пропитавшего дворец.

В галерее на втором этаже гулял ветер. И хотя на улице вроде бы царила не меньшая сырость, внутри от запаха мокрого снега становилось свежее и… чище. Распахнутые витражи тоже пытались отмыть, и тоже, как и на лестнице, это пока удавалось.

Королевские слуги старательно будили дворец, и я искренне надеялась, что у них получится. Было бы хорошо взглянуть на него потом — такой, каким его изображали в старых книгах. Живой, цветной, дышащий.

Под свой кабинет его величество временно определил комнату, которую раньше занимал дворцовый распорядитель — тогда, когда эта должность еще существовала.

А помещения, которые полагались монарху по статусу… Когда Змееловы обосновались во дворце, их предводитель занял королевские покои. И они пустовали с тех пор, как там похозяйничала стража, прощупав каждый сантиметр стен и изучив каждый обрывок бумаги. Я хорошо понимала его величество, брезгавшего жить там, где все пропахло старым коршуном.

По обе стороны от двери стояли личные стражи короля. Ладные, невысокие мужчины в черном с неприметными лицами. От них потянуло стужей, когда они прожгли меня пристальными взглядами. Орден Отрицающих. Жуткие типы: они полностью амагичны, рядом с ними перестают действовать любые чары, причем только по их желанию. Корона издавна использовала Отрицающих для охоты на самых сильных и опасных магов. Великий Змеелов тоже пытался перетянуть их на свою сторону, но орден отказался, храня верность первой присяге. И им за это ничего не было: с Отрицающими даже старый коршун не рискнул ссориться.

— Светлого вечера, ваше величество, — поклонилась я, войдя в кабинет. Приемной тут не предполагалось, поэтому стол для секретаря приткнули в углу у двери. — Вы желали меня видеть?

— Здравствуй, Норика. — Король устало улыбнулся из-за бумаг. — Да, проходи, садись. Я… ничего не нарушил?

— Нет, я увидела все, что хотела, благодарю. Они… хорошо горели. — Улыбка механически, против воли растянула губы, и его величество смущенно кашлянул в ответ.

Иногда кажется, что он считает меня сумасшедшей. Порой не вызывает сомнений, что это действительно так.

— Хорошо. Я хотел поговорить с тобой о будущем. Ты не задумывалась, чем заняться дальше?

— Имеете в виду, кроме поисков? — уточнила я. — Нет, не думала.

— Я так и предполагал и позволю себе кое-что предложить. Ты согласна выслушать? — спросил, кажется, с искренним беспокойством. Когда я кивнула, заговорил чуть более оживленно: — Позволь, я зайду несколько издалека, чтобы описать всю картину. Как ты знаешь, змееловы очень старательно работали над общественным мнением, пытаясь привить повсеместную ненависть к змеям. Многое у них получилось, и, несмотря на то, что народ устал от междоусобицы и поддержал уничтожение ордена, отношение… напряженное. Создатель знает сколько пройдет времени, прежде чем удастся навести порядок. Но ненависть к змеям — это только одна из проблем. Вторая состоит в том, что очень многие знания оказались утрачены или по меньшей мере забыты. Магия змеев — другая, и если на уровне самоконтроля и управления силой все одинаково, то тонкостей люди не знают. При этом сами змеи никуда не делись. Юные и необученные.

— Ваше величество, вы зашли слишком издалека. Может, ближе к сути? — не выдержала я.

— Да, прости, — немного смутился он. — Если сразу к главному, то речь идет о школе. Такой, где могли бы учиться одновременно и дети, и змееныши. Как было раньше. Пока, впрочем, почти одни змеи, сироты или беспризорники… В общем, я бы хотел попросить тебя возглавить эту школу, ты неплохо управляешься с молодежью.

— Ваше величество, я управлялась с орденскими курсантами, это ведь почти армия! К тому же я плохой организатор…

— Как раз то, что надо, — уверенно отмахнулся король. — Хороший хозяйственник там будет, от тебя нужны общее руководство, безопасность, дисциплина. Устав, простые и понятные для всех правила — это лучшее начало для таких детей. Они не привыкли к нежностям и просто не поверят, если обращаться с ними как-то иначе. А здесь все легко и понятно: что запрещено, что разрешено, и все абсолютно одинаково для всех. Кроме того, там будут и… твои.

Орлен бил наверняка, последним уточнением он купил меня с потрохами.