Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Дебби Херберт

Не лги мне

Как всегда, посвящается моему мужу Тиму,

который неукоснительно в меня верит

и поддерживает мои мечты, подбадривая

и помогая идти вперед, даже когда

я сама в себя не верю и готова сдаться.

Спасибо тебе.


Также посвящается Дж. В. Гейни,

моему отцу и самому преданному фанату,

который восхваляет меня перед каждым встречным.

Огромное спасибо.


Глава 1

Джори

Май 2006 года

Лунный свет струился сквозь искривленные, угловатые ветви сосен и болотных кипарисов, и черные тени падали на посеребренную землю. Какофония звуков, издаваемых разнообразной живностью, вызывала в сознании фантасмагорическое световое представление, напоминавшее диснеевскую «Фантазию» [«Фантазия» — полнометражный музыкальный мультипликационный фильм, созданный компанией Уолта Диснея (1940).].

У моей синестезии [Синестезия (греч. — «одновременное ощущение») — неврологический феномен, при котором сигнал от одного органа чувств вызывает непроизвольную реакцию в другом. Не является расстройством.] — цветного слуха — есть преимущества. Перед мысленным взором на черном холсте вспыхивали разноцветные фигуры: жужжание комаров превращалось в пятиконечные звезды, а от затянувшей песнь лягушки вырисовывались столбы.

Однако удовольствие от мешанины звуков и цветов портила злость. А еще обида. Мой парень, Дикон Кормье, внезапно забил на совместные планы, и я твердо решила выяснить причину такого поступка.

Как и многие старшеклассники из нашей школы, по пятницам мы с ним ходили в бар «Павильон Бруссара». Нам обоим нравилось, как там исполняли задорный зайдеко [Зайдеко — музыкальный стиль, зародившийся среди креольского населения на юго-востоке США, в штате Луизиана.] на аккордеоне, стиральной доске и гитаре. Я мгновенно раскрепощалась, стоило Дикону утянуть меня в танец. Ну, танцем наши телодвижения можно было назвать с натяжкой — мы скорее топтались по залу без особого изящества, зато с большим запалом.

…Я шагала по сырой земле наших болотистых краев, даже не пытаясь соблюдать тишину, — под ногами громко трещали ветки и шишки. Приходилось отмахиваться от стеблей и усиков виноградных лоз, которые упорно и злостно заплетали тропинку к дому, сколько б их ни подстригали. У местных лесов особый темперамент, не подвластный никому. Приезжий Луи Кормье не понимал ни особенностей земли, ни ее характера. Однако уроженцы юга Алабамы знали свое место — они лишь незваные гости там, где болото безраздельно господствует над простыми смертными.

— Да чтоб тебя! — громко выругалась я, когда ветка глицинии оцарапала щеку и шею. Меня не волновало, сколько шума я создаю, — с чего бы? Все мысли занимал предстоящий разговор с моим парнем.

Наконец впереди забрезжил свет. Массивное сооружение из бревен, бетона и стекла светилось так, словно изнутри его озаряла упавшая с неба звезда.

Мы с Диконом встречались уже полтора года, но его дом по-прежнему приводил меня в восторг. Величественный особняк с белыми колоннами разительно отличался от нашего старого домика. Например, нам с мамой приходилось спать в одной комнате. Мистер Кормье был известным адвокатом и на недостаток клиентов не жаловался. А за свои труды получал немало.

Я поднялась по деревянному крыльцу на широкую веранду. Внезапно по спине пробежал холодок тревоги: несмотря на свет, льющийся из незашторенных окон, из дома не доносилось ни звука. Ни телевизора, ни голосов, ни шагов, ни даже звона посуды на кухне. Они все уехали? Но тогда почему не выключили свет?

Моя бабушка непременно цокнула бы языком и отметила немыслимую расточительность. У нас дома свет в комнате выключали, едва переступив порог: сэкономленные на коммунальных платежах деньги позволяли побаловать себя. Например, новой одеждой.

Я заглянула в окно гостиной. На краю кофейного столика небрежно лежала стопка учебников, рядом с диваном валялась подушечка. Справа, через дверной проем, виднелся кухонный островок с грязными тарелками и стаканами. Легкий бардак не вписывался в безукоризненный порядок дома.

Этот порядок по случайному совпадению наводила моя бабушка. Она приходила по пятницам для генеральной уборки: хозяйка дома, Клотиль Кормье, по выходным принимала гостей. Приезжие любовались видами залива, однако, гуляя по окрестностям, беспокойно оглядывались в поисках аллигаторов, змей и прочих неприятных существ. Полагаю, оценив первобытную красоту наших краев, они радовались возвращению в Мобил, Монтгомери или другие ближайшие крупные города, из которых приезжали.

— Боятся заляпать свои дизайнерские туфли, — ворчала бабушка.

Злобные замечания о богачах сбивали меня с толку, ведь у ее брата, дедушки Бадди, тоже денег куры не клевали. Давным-давно он открыл туристическую базу для охотников и рыболовов. Его дело процветало и разрасталось, превосходя самые смелые ожидания. Пусть Луи Кормье и преуспел на адвокатском поприще, но до дедушки Бадди ему было далеко.

Я встряхнула головой, чтобы отогнать блуждающие мысли, и решительно постучала в дверь. Дикон обещал зайти за мной час назад. Если у него найдется веское оправдание, мы еще успеем немного потанцевать.

— Иди одна, — посоветовала мне Ба незадолго до этого. — У богачей ужасные манеры. Никакого уважения к другим!

Я промолчала. Дикон вовсе не был высокомерным, и его родители мне тоже нравились, хотя в Энигме их недолюбливали: Луи Кормье снискал презрение за то, что якобы мало платил своим работникам, а также за причудливый образ жизни. Клотиль же считали болтливой и вычурной. «Чужаки», — бурчали местные, неодобрительно насупившись.

…На мой стук не раздалось ни торопливых шагов, ни родного голоса, привычно кричащего: «Уже иду!»

По коже побежали мурашки от беспокойства.

Я повторно припала к окну гостиной. Ни души. Вопреки обыкновению, на этих выходных Кормье гостей не ждали. Утром бабушка поработала у них всего пару часов, а потом долго ворчала, что ей заплатят меньше обычного.

Может, семья по какой-то причине решила уехать в соседний Мобил? Иногда у Луи возникали там срочные дела, и он брал с собой жену и сына. Только почему они не выключили свет?

Предположив, что хозяева не расслышали стука, я вернулась к двери и нажала на звонок. Послышалась одинокая трель. Прижавшись носом к окну у входа, я крикнула:

— Эй! Это Джори! Есть кто-нибудь дома?

Тишина.

Я тронула ручку. Та поддалась, щелкнул замок, и тяжелая дверь со скрипом отворилась. Сунув голову внутрь, я вновь громко позвала:

— Кто-нибудь дома?

Тишина.

Я глубоко вдохнула и неуверенно переступила порог — Кормье мне доверяли и вряд ли будут сердиться за вторжение.

Носа коснулся аппетитный запах жареной курицы — значит, они дома или ушли совсем недавно. Среди ароматов еды также улавливалась слабая нотка моющего средства. Я медленно прошла в гостиную.

На кофейном столике стояли два недопитых стакана чая со льдом. На ободке одного из них виднелся след рубиновой помады миссис Кормье. Напряженная до предела, я вошла на кухню и обнаружила стол, накрытый на троих: с тарелками вишневого цвета на золотистых салфетках, стаканами воды и миской салата с уже подувядшей зеленью. На гранитной столешнице стояла форма для запекания с остывшей картошкой. В духовке лежала слегка пережаренная курица, термостат был установлен на низкую температуру. Я его полностью выключила. Вероятно, случилось нечто, из-за чего семье пришлось ненадолго отлучиться.

Изначальное раздражение переросло в беспокойство. Может, мистер Кормье попал в больницу в Мобиле и Дикон с мамой поспешили к нему? Тогда почему Дикон не отвечал мне? Забыл взять телефон с собой? И когда они вернутся? Успеет ли Дикон к выпускному?

Перед глазами всплыло выпускное платье, висевшее на двери моей спальни, — красивое, по щиколотку, персикового цвета; на него ушла моя недельная зарплата кассира в супермаркете.

Я достала из кармана дешевый телефон-раскладушку и снова набрала его номер. Как и прежде, сразу же включилась голосовая почта. Я написала еще одно сообщение:


Я у тебя, ты где? Выключила духовку. Позвони.


Затем прошла по сияющему ореховому полу к эркеру, выходящему на задний двор и подъездную дорожку. Снаружи стояли «Понтиак Гран-при» миссис Кормье и черный «Мустанг» Дикона. По спине опять пробежал холодок. Если их машины здесь, то где же они сами?

Подавив тошнотворную волну ужаса, я направилась к лестнице, снова и снова зовя хозяев. Тишина казалась зловещей и удушающей. Ступеньки скрипели от каждого осторожного шага. Я поднялась наверх и осмотрела комнату Дикона. Кровать была аккуратно застелена, все лежало на своих местах. Я пошла к выходу, однако замерла и медленно обернулась — что-то настораживало. Взгляд вновь пробежался по помещению, задержавшись на столе. И тут меня осенило — исчез лэптоп! Может, Дикон взял его с собой?

Наконец я миновала комнаты для гостей и заглянула в спальню родителей. Там тоже не было ничего необычного. У меня немного отлегло от сердца. А чего я ожидала? Окровавленные трупы? Надо меньше смотреть криминальные телепрограммы. Я торопливо сбежала вниз по лестнице и проверила мобильный — от Дикона по-прежнему никаких вестей.

Быть может, Луи позвонили и сообщили о проблемах у родственников и вся семья в спешке уехала на машине мистера Кормье? А Дикон меня не предупредил, потому что телефон разрядился? Он постоянно забывал его вовремя заряжать. Да, должно быть, именно так. Ничего страшного не случилось.