logo Книжные новинки и не только

«Тень ночи» Дебора Харкнесс читать онлайн - страница 3

Knizhnik.org Дебора Харкнесс Тень ночи читать онлайн - страница 3

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Завершив церемонию представления меня Джорджу, Мэтью согласился посидеть с гостями у очага. Мужчины говорили о политике. Джордж попытался вовлечь в разговор и меня, спросив о состоянии дорог и погоде. Я старалась произносить как можно меньше слов, внимательно наблюдая за жестами говорящих и тем, какие слова они употребляют. Все это должно было помочь мне сойти за женщину Елизаветинской эпохи. Джордж, польщенный моим вниманием, вознаградил меня пространным рассказом о своих последних литературных опытах. Кит, которому явно не нравилось находиться на вторых ролях, прервал словоизлияния Джорджа, предложив почитать вслух из «Доктора Фауста».

— Пусть репетиция в кругу друзей сценическое действо предварит, — заявил демон, и глаза его сверкнули.

— Не сейчас, Кит. Время уже перевалило за полночь, а Диана устала с дороги, — сказал Мэтью, поднимая меня на ноги.

Покидая комнату, я чувствовала на себе взгляд Кита. Он догадывался: мы что-то скрываем. Стоило мне включиться в разговор, он так и подпрыгивал, ловя речевые обороты, чуждые его эпохе. Когда Мэтью признался, что не помнит, где находится его лютня, демон сделался еще задумчивее.

Накануне нашего перемещения из Мэдисона Мэтью предупредил меня о необычайной восприимчивости Кита, хотя демоны и так отличаются восприимчивостью. Интересно, как скоро Марло догадается, что́ именно мы скрываем? Ответ на этот вопрос я получила через несколько часов.

Утром мы проснулись раньше других обитателей дома, и пока дом пробуждался, наполняясь звуками, мы с Мэтью разговаривали, нежась в теплой постели.

Поначалу Мэтью охотно отвечал на мои вопросы о Ките (оказалось, тот был сыном сапожника) и Джордже (к моему удивлению, Чапмен был немногим старше Марло). Но когда я перевела разговор в практическое русло и стала расспрашивать об управлении хозяйством и поведении женщин в Елизаветинскую эпоху, Мэтью быстро заскучал.

— А что ты скажешь по поводу моей одежды? — спросила я, вовлекая его в сферу моих первостепенных забот.

— Сомневаюсь, что замужние женщины спят в таких нарядах, — сказал Мэтью и потянулся к моей полотняной ночной рубашке, больше напоминающей платье.

Он развязал тесемки кружевного воротника и собирался поцеловать меня пониже уха, дабы я приняла его точку зрения. Но в этот момент кто-то одним рывком раздвинул занавески балдахина. В глаза брызнул яркий солнечный свет, заставив меня сощуриться.

— Что скажешь? — спросил Марло.

У него за спиной, глядя через плечо, стоял смуглый демон, напоминавший юркого лепрекона. Худощавый, с острым подбородком. Темно-рыжая бородка клинышком делала подбородок еще острее. Судя по волосам демона, они неделями не встречались с гребнем. Я схватилась за воротник рубашки, прекрасно сознавая, насколько она прозрачна. Под ней не было ничего.

— Кит, ты видел рисунки господина Уайта, сделанные в Роаноке. Эта ведьма совсем не похожа на туземцев Виргинии, — ответил незнакомый демон.

Он был явно разочарован моим видом и потому не сразу заметил Мэтью, сердито глядящего на него.

— О! Доброе утро, Мэтью. Ты позволишь мне воспользоваться твоим пропорциональным циркулем? Клятвенно обещаю, что больше не потащу его на реку.

Мэтью уткнулся лбом в мое плечо и со стоном закрыл глаза.

— Должно быть, она явилась к нам из Нового Света или из Африки, — настаивал Марло, по-прежнему отказываясь называть меня по имени. — Нет, не из Честера она. Не из Шотландии, Ирландии, Уэльса, Франции или Империи. Не верю, что она голландка и уж тем более испанка.

— И тебе доброго утра, Том. Скажи, какая причина заставляет вас с Китом обсуждать происхождение Дианы в столь ранний час и в моей спальне? — спросил Мэтью, завязывая тесемки на воротнике моей рубашки.

— До чего ж приятно возлежать в постели, даже если лихорадка лишила тебя рассудка. По словам Кита, должно быть, ты женился на этой ведьме в самый разгар лихорадки. Иначе объяснить твою беспечность невозможно, — прогремел Том.

Его манера говорить была типичной для демонов, равно как и их обыкновение не отвечать на прямые вопросы.

— Дороги были сухими, и потому мы добрались сюда несколько часов назад.

— И с появлением вашим вино исчезло, — посетовал Марло.

Он сказал «мы»? Кто еще пожаловал сюда вместе с демоном Томом? Олд-Лодж становился крайне населенным местом.

— Пошли вон! Прежде чем поздороваться с его светлостью, мадам должна умыться, — заявила Франсуаза, войдя в спальню с тазом горячей воды.

Пьер, как всегда, тащился следом за ней.

— Неужто случилось что-то важное? — Джордж вошел в спальню, не объявив о своем появлении и помешав Франсуазе выпроводить отсюда обоих демонов. — Лорда Нортумберленда оставили одного в большом зале. Будь он моим покровителем, я бы не вел себя с ним подобным образом!

— Хэл читает трактат об устройстве весов. Мне тут прислал один пизанский математик. И вполне доволен, что ему не мешают, — раздраженно ответил Том, присаживаясь на край постели.

Он ведь говорит о Галилео, догадалась я, ощутив волнение.

В 1590 году Галилео был новичком в профессорской среде Пизанского университета. Его работа о гидростатических весах еще не была опубликована.

Том. Лорд Нортумберленд. Некто, переписывающийся с Галилео.

Я изумленно разинула рот. Демон, пристроившийся на краю стеганого одеяла, должно быть, Томас Хэрриот.

— Франсуаза права. Пошли вон отсюда! Все! — потребовал Мэтью.

Он был раздражен не меньше Тома.

— А что мы скажем Хэлу? — спросил Кит, бросая на меня многозначительный взгляд.

— Вскоре я к нему спущусь, — ответил Мэтью.

Он повернулся и крепко прижал меня к себе. Дождавшись, когда его друзья покинут спальню, я что есть силы ударила его в грудь.

— Это за что?

Мэтью поморщился, изображая боль, хотя на самом деле больно было моему ободранному кулаку.

— За то, что не рассказал заранее, кто у тебя в друзьях! — Я приподнялась на локте, сердито глядя на Мэтью. — Подумать только! Великий драматург Кристофер Марло. Джордж Чапмен, поэт и ученый. Математик и астроном Томас Хэрриот… Думаю, я не ошиблась. А внизу дожидается граф-чародей!

— Не помню, когда Генри успел заработать это прозвище. Пока его никто здесь так не зовет.

Вид у Мэтью был изумленный, что рассердило меня еще сильнее.

— Осталось дождаться сэра Уолтера Рэли, и в этом доме соберется вся Школа ночи.

Услышав из моих уст упоминание о легендарной группе радикальных политиков, философов и вольнодумцев, Мэтью повернулся в сторону окна. Я мысленно перебирала имена. Томас Хэрриот. Кристофер Марло. Джордж Чапмен. Уолтер Рэли. И…

— А кто же тогда ты, Мэтью?

Почему-то я не удосужилась спросить об этом до нашего перемещения сюда.

— Мэтью Ройдон, друг поэтов, — слегка кивнув, ответил он, будто нас только что представили друг другу.

— Историки почти ничего о тебе не знают, — сказала я, не переставая удивляться.

Мэтью Ройдон был самой туманной фигурой из всех, кто входил в таинственную Школу ночи.

— Думаю, ты не слишком удивлена, узнав, кем на самом деле является Мэтью Ройдон? — спросил он, изогнув черную бровь.

— Удивления мне хватит на всю оставшуюся жизнь. Надо было меня предупредить, прежде чем зашвырнуть в гущу здешних событий.

— И что бы ты сделала? Нам едва хватило времени, чтобы одеться. Где уж там было обсуждать проект исследований! — Мэтью повернулся, спустив ноги на пол. Наше время наедине было прискорбно кратким. — Диана, у тебя нет причин для беспокойства. Они обычные люди.

Что бы Мэтью ни говорил, я не считала его друзей обычными людьми. Школа ночи придерживалась еретических воззрений, злословила насчет продажности двора королевы Елизаветы и насмехалась над интеллектуальными претензиями духовенства и ученых. «Безумны, скверны и опасны для знакомства» — эти слова как нельзя лучше описывали Школу ночи. Вместо тесного круга друзей, празднующих Хеллоуин, мы очутились в осином гнезде интриг Елизаветинской эпохи.

— Даже если отбросить безрассудство, присущее порой твоим друзьям, не жди, что я буду равнодушно зевать, когда ты знакомишь меня с теми, чью жизнь и творчество я изучала все свои взрослые годы, — сказала я. — Томас Хэрриот — один из выдающихся астрономов его времени. Твой друг Генри Перси — алхимик.

Пьер, явно знакомый с внешними признаками злящейся женщины, поспешно бросил моему мужу черные штаны, чтобы к моменту, когда моя злость выплеснется наружу, Мэтью не оказался с голыми ногами.

— Уолтер и Том — тоже алхимики, — сообщил Мэтью, почесывая подбородок и не обращая внимания на штаны. — И Кит балуется алхимией, но безуспешно. Постарайся не задумываться о том, что тебе известно про каждого из них. Почерпнутые тобой сведения могут оказаться недостоверными. И будь поосторожнее с привычными тебе историческими ярлыками, — продолжал он, натягивая штаны. — Уилл мечтает высмеять Школу ночи и побольнее ударить Кита, но это случится лишь через несколько лет.

— Мне ровным счетом наплевать, что́ Уильям Шекспир делал, делает сейчас или сделает в будущем, поскольку сейчас он не находится в большом зале, коротая время с графом Нортумберлендом! — бросила я, выскальзывая из высокой кровати.