Я резко повернулся к ней и нахмурился. Ненавижу, когда об отце так говорят, словно хвалятся: «Я так хорошо его знал». Больше всего на свете меня раздражают эти слова. Почему люди думают, что обязательно нужно упомянуть, как они были близки с моим отцом? Это же не соревнование. Речь идет о моем отце. Который умер.
— Откуда вы его знаете? Где я? Кто вы, в конце концов?
Я кричал все громче и громче, требуя ответа сию секунду. Хватит с меня загадок и недомолвок. Хочу все узнать здесь и сейчас, в этих катакомбах. И никуда не уйду без разъяснений.
— Так он не в курсе? — удивленно обратилась женщина к хакеру.
— Конечно нет! Я не собирался ему обо всем рассказывать по телефону, да еще и в погоне! — завелся Эдж.
Я слушал их и не понимал ни слова. Какая связь между моим отцом и… этим местом? С самого утра мне казалось, что меня разыгрывают, что вот-вот кто-нибудь войдет в комнату с криками: «Улыбайтесь! Вас снимает скрытая камера!» — самый правдоподобный вариант из всех, что мне удалось придумать. Но больше всего на свете хотелось проснуться в холодном поту посреди ночи и понять, что мне просто приснился кошмар.
— Как бы там ни было, времени на нежности у нас нет, — вмешался мужчина, открывший мне дверь. — Придется быстро ввести его в курс дела. Ждать больше нельзя.
Я повернулся, чтобы посмотреть на него. Он смерил меня взглядом с головы до ног, подошел и нетерпеливо протянул руку. Его угрюмый вид не предвещал ничего хорошего. Половина лица от правого глаза до подбородка была покрыта шрамами от ожогов, а в ярком освещении он выглядел грозно. Я с трудом сглотнул, постаравшись не пялиться на него, но напрасно. Глаза сами возвращались к его шрамам. Мужчина был выше меня на две головы, а под темно-серыми брюками и тонким черным свитером проступали мускулы. Голова бритая, как у военных. Может, он вообще из тех, кто сначала бьет, а потом спрашивает, — ничего хорошего для меня.
— Дай сюда свой телефон.
Он говорил низким, скрипучим голосом, подвизгивая на последних слогах. Такой горе мышц перечить почему-то не хотелось. Придется схитрить, а не то мистер Мускул разозлится.
— Ты меня слышал, малыш? — повторил он, теряя терпение. — Телефон. Давай сюда. Живо!
Я вздрогнул и вцепился в телефон как можно крепче. Безотчетно отступил. Здесь оставаться нельзя. Надо выбираться отсюда любой ценой. Во что я вляпался?!
— Оставь его в покое, Райз! — вмешался Эдж, легонько толкнув здоровяка. — Ты его пугаешь. Эван, иди сюда, я все объясню, но Райз прав, ты должен отдать телефон.
— Мечтать не вредно! Заберешь его, а потом я не смогу позвать на помощь, так?
— Не глупи, — презрительно ответил Райз. — Ты хоть знаешь, где мы? В катакомбах. Под Парижем. В двадцати метрах под землей. Телефон тебе тут не поможет. Связи тут нет, но само устройство еще работает. Если еще не дошло, пока телефон у тебя, злые дяди могут тебя найти. И нас заодно. Так что давай его сюда, и поживее!
Я убедился в его словах, взглянув на телефон. Действительно. Связи тут нет, даже экстренный вызов не работает. На экране высветилось море уведомлений: Фейсбук, Инстаграм, две эсэмэски от Давида, три звонка и четыре сообщения от Луизы. Но ответить нельзя. В бессилии я закусил губу. Наверняка моя подруга места себе не находит и беспокоится обо мне. Все очень фигово. Но стóит ли мне снова их послушать и отдать единственное средство связи с внешним миром? Я им не доверяю, а этому здоровяку — меньше всех. Он нервный, того и гляди кулаки в ход пустит. Я скорчил гримасу. Эдж встал напротив, повернувшись спиной к Райзу, который подошел еще ближе.
— Эван, дай сюда телефон, — мягко настоял Эдж. — Мы в опасности. А больше всех — ты.
Я взвесил все «за» и «против» и взглянул еще раз на Райза, стоявшего за спиной Эджа. Будем честны: против него у меня ни шанса. Стóит ему дунуть на меня, как я упаду, а он заберет телефон. У него на шее забилась жилка — терпение Райза подходило к концу. Так что я принял единственно верное решение: против воли отдал телефон хакеру, злобно взглянув на него.
— Я хочу все знать. Прямо сейчас.
12. 110000110000110000110000110001110010
— Поторопись, — сказал Райз. — Чем дольше тянешь, тем больше у них шансов нас найти.
Эдж кивнул и вооружился чем-то вроде щипцов. Я недоуменно приподнял бровь. Хакер выключил мой телефон, вытащил батарею и достал сим-карту. Вернув мне симку, он раздавил телефон щипцами. Да он спятил! Я подбежал к нему.
— Ты больной?! Ты просто псих, честное слово! Вы все тут психи!
Я грубо оттолкнул его и собрал обломки. Все пропало. Супер. Повернувшись к Эджу, я увидел, что он поднял руки в знак примирения.
— Спокойно! Так надо. Даже при выключенном телефоне они могут тебя вычислить, — стал он оправдываться. — Пришлось его сломать.
Я уже собирался ответить ему что-нибудь обидное, но девочка, о которой я совсем позабыл, резко встала.
— Прекратите же наконец этот цирк! — твердо потребовала она. — Расскажите ему все, что требуется, и покончим с этим!
— Лея, успокойся, — попыталась вмешаться женщина.
Я потерял дар речи. Лея угрюмо меня разглядывала. Несмотря на маленький рост, казалось, она смотрит на меня свысока. Ее карие глаза метали молнии в мою сторону, но с двумя светлыми косичками и очками она походила на школьницу, а джинсовый комбинезон и кеды лишь дополняли этот образ. Девочка нахмурила лоб, глубоко вздохнула и потерла глаза. Она подошла ко мне, и я увидел, что ростом она мне по грудь. Хрупким телосложением Лея напоминала куколку.
— Как обычно, придется мне делать всю работу, — начала она с ленцой в голосе. — Эван, твой отец был хакером высшего разряда, он работал на тайную службу под названием Надзор. Мы действуем в тени, никто не может нас найти. Мы боремся со злом и несправедливостью. Никто не знает, как мы выглядим, мы — невидимки. Иногда правительство прибегает к нашим услугам, чтобы получить какую-нибудь информацию или внедриться в компьютеры и другие сети. Иногда мы работаем и с частными лицами, потому что никто нам не указ. А еще с нами связались, чтобы забрать кое-какие предметы…
— Лея! Хватит! — сухо прервал ее Эдж.
Пока эта девчонка говорила, вся ее хрупкость испарилась прямо на глазах!
— С чего это? Он имеет право знать, кем был его отец, — возразила Лея, поморщившись. — Твой отец работал на…
— Я сказал, хватит, — настоял Эдж. — Еще одно слово — и, клянусь, ты лишишься компьютера на пару месяцев!
Угроза подействовала: Лея замолчала и вернулась на место, бормоча что-то себе под нос. У меня вырвался невольный смешок, а останки телефона выпали из рук. Я расхохотался и продолжал хохотать, не в силах остановиться. Сам не знаю, что на меня нашло.
— Он умом тронулся, — заметил Райз, скрестив руки на груди. — Оно и ясно.
— Эван? — окликнул меня Эдж.
Я не ответил. Пока я смеялся, все вокруг закружилось. Мне показалось, что я наблюдаю за сценой со стороны, что меня тут нет. Что меня нет в моем собственном теле. Все это — полный бред. Никакого смысла. Я отлично знаю своего отца. Он был обычным служащим в банке, часто просил помочь с компьютером… И вдруг я все понял. Отец проверял меня, хотел понять, есть ли у меня способности. То есть он готовил меня к этому, а я и не подозревал. Я задрожал всем телом. Кровь кипела внутри. Вся эта история — полный бред. Теперь я не уверен ни в одном из собственных воспоминаний. Женщина положила руку мне на плечо, но я резко оттолкнул ее. Не хочу ничего больше знать. Я отказываюсь верить в то, что услышу. Я отказываюсь верить в то, что вся моя жизнь была ложью. Это сильнее меня.
— Сходи за успокоительным, — твердо приказал Эдж.
Голоса доносились словно издалека. Все плыло перед глазами, будто я оказался под водой и тонул. Самое худшее, что мне совсем не хотелось подняться на поверхность. Весь мир рухнул, а я никак не мог этому помешать. Я боролся сам с собой. С тисками, в которые меня зажала жизнь. Чьи-то сильные руки схватили меня за плечи. Тело обмякло. Я был без сил и не хотел сопротивляться — болтался, как тряпичная кукла.
— Амброзия, поторопись! — кричал кто-то рядом, но я не знал, кто именно.
Прибежала женщина со шприцом в руке. Мое тело напряглось: ненавижу уколы. Я забился в чьих-то руках, как буйный, и зарычал. Звук наполнил все помещение, словно рычал лев. Я превратился в дикого необузданного зверя: бился, кусался, дергался во все стороны. Меня было не остановить.
— Просто потерпи немного, — сказала Амброзия, и мою руку пронзила боль.
Я почувствовал, как мне под кожу потекла жгучая жидкость, а потом все мышцы обмякли, как тесто. Да, так и есть, я превратился в огромную кучу теста. Разум затуманился.
— Не волнуйся, тебе полегчает, вздремни.
— Да, — добавил кто-то, — к тому же нам надо взглянуть на флешку.
— Без нее мы пропали.
Голоса звучали все дальше и дальше. Я так старался не засыпать и послушать их еще. Я знал, что мне нельзя спать, но веки налились свинцом и глаза закрылись сами собой. Из последних сил я услышал, как Эдж спокойно произнес:
— Если мы не найдем артефакт, мир погрузится в хаос, — и провалился в темноту.