Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Как скажешь. Я говорил тебе, что это двойное убийство?

Две жертвы? Плохо.

— Адрес?

Керри направилась к лестнице. Должно быть, есть какие-то особые обстоятельства, раз убийство попало в Спецотдел. Потому что обычно копы ревностно охраняют свою территорию. Никому не нравится, когда чужаки без веских на то оснований суют нос в твои дела.

— Ботаникал-плейс в Маунтин Бруке, — догнал ее Фалько. — Так, для справки, — искал тебя, чтобы сообщить.

Керри остановилась в дверях.

— Приятно слышать. Не хотелось бы думать, что ты шпионишь за мной уже на столь ранней стадии наших отношений.

— Отношений, — подмигнул он. — Красиво звучит, да, Девлин?

Помоги, господи. Возможно, ей все-таки придется его прибить.


Ботаникал-плейс,

Маунтин Брук

В Маунтин Бруке были дорогие особняки и очень дорогие особняки. Дом Эбботтов был очень дорогим. Великолепный, построенный в европейском стиле, он располагался среди величественных деревьев на одной из самых престижных улиц. Участок был обнесен забором, оборудованным предположительно новейшей системой безопасности. И тем не менее преступник как-то смог пробраться в дом и убить двух, а возможно, даже трех человек.

Керри вытащила бахилы и перчатки из старой коробки от салфеток, которая лежала на диване, заменявшем два передних кресла, и сунула их в левый карман вместе с блокнотом. Ключи она всегда держала с правой стороны, права и необходимые карточки лежали в тонком чехле для кредиток во внутреннем кармане. Керри никогда не покупала одежду без достаточного количества карманов, потому что ненавидела сумки, выделявшие ее на фоне детективов-мужчин. Все остальное необходимое лежало в машине. И это сильно упрощало ей жизнь.

Керри вообще ненавидела сложности, особенно в последнее время.

Она нажала на кнопку и захлопнула водительскую дверь. Фалько обогнул капот, и вдвоем они прошли по узкому газону, отделявшему дорогу от тротуара. Желтая лента растянулась перед домом — она начиналась там, где булыжный въезд сливался с дорогой. Керри кивнула патрульному, охранявшему периметр, и показала свое удостоверение. Прищурилась, пытаясь прочитать его имя на бейджике. Несмотря на то что до сорока ей оставалось еще целых четыре года, у нее уже начало портиться зрение. Окулист сказал бы, что пришло время разобраться с ее астигматизмом и перестать его игнорировать, но пока плохое зрение не так сильно портило жизнь, чтобы покупать очки или линзы. И очки, и плохое зрение ее раздражали. Может быть, не так сильно, как новый напарник, но, с другой стороны, между напарниками ведь всегда устанавливается особая связь. Керри взглянула на Фалько. Несмотря на все ее опасения и сомнения на его счет, как-то же он добился успеха? И презумпцию невиновности никто не отменял. Она натянула перчатки. Удивительно, какие чудеса творит с ее настроением большой стакан суперкрепкого кофе.

— Доброе утро, детектив Девлин.

Широкая улыбка патрульного подстегнула ее память, и в тот же момент она наконец смогла прочитать его имя.

— Доброе, Бейкер.

Три недели назад Бейкер первым прибыл на место убийства члена городского совета Хейдена. Она подумала тогда, что его, наверное, дразнили в детстве пекарем или кондитером [Baker — пекарь, булочник, кондитер (англ.).]. Хотя ничего плохого ни в том ни в другом нет. По крайней мере, его не обзывали дьяволом. Порой Керри спрашивала себя, для чего вернула девичью фамилию после развода.

А, ну да — мерзавец, за которого она вышла замуж, ей изменил. И она не хотела иметь с ним совершенно ничего общего — кроме дочери Виктории, разумеется. Тори была единственным плюсом их обреченного четырнадцатилетнего союза.

Почему ей понадобилось так много времени, чтобы понять, кем был на самом деле Николас Джекман? А может, он правильно упрекал ее в том, что она сама толкнула его на измену, потому что была зациклена на своей работе?

Ну конечно, он-то ни в чем не виноват.

Керри пролезла под желтую ленту и с трудом удержалась от того, чтобы не застонать, потому что мысль о разводе и ее неверном муже напомнила о более животрепещущей проблеме: их тринадцатилетняя дочь решила, что хочет провести лето с папочкой в Нью-Йорке. В самом деле, какая девушка не захочет сменить Бирмингем в Алабаме на Манхэттен? Тем более что папочкина новая фирма выделила ему квартиру в Верхнем Ист-Сайде с потрясающими видами на город.

Керри вновь ощутила шок, как утром, после заявления Тори. Слава богу, Керри настолько поразила эта идея, что она почти ничего не сказала, но у нее не было сомнений: Тори поняла, что они еще вернутся к этому вопросу. Ни за что Тори не поедет на целое лето к отцу. Только не в Нью-Йорк, не в его крутые апартаменты и особенно не к его молодой и красивой подружке, с которой он изменил.

Никогда.

Не то чтобы Керри была против общения дочери с отцом. Просто не желала играть в его игры. Больше всего на свете ему нравилось использовать дочь для своих манипуляций, чтобы в итоге добиться своего. Непонятно, чего именно он пытается добиться своим летним предложением, но Керри не сомневалась, что за ним стоит абсолютно эгоистичный мотив. Но что бы он там себе ни напридумывал, Керри не хотела, чтобы в результате страдала Тори. Тут требовалось найти компромиссное решение.

Офицер Бейкер и ее новый напарник все еще болтали, когда Керри двинулась к центральному входу. Арочный проем, ведущий к двери, был увит плющом, усиливая европейскую атмосферу. Начиная с маленького, но сочного газона перед домом и заканчивая железными ящиками для цветов, украшавших окна, снаружи все было безупречно подобрано и ухожено. Еще один полицейский ждал у двери. Керри сразу узнала ее — Таня Мэтьюз. Они много раз работали вместе, и Таня зарекомендовала себя как человек, способный подметить важные детали. Сейчас она сосредоточенно смотрела в свой блокнот.

— Доброе утро, офицер Мэтьюз. — Керри показала ей свое удостоверение из уважения. Безусловно, Мэтьюз узнала ее, так же как и Бейкер, — но это была стандартная процедура перед началом работы на месте преступления.

— Что у нас внутри?

Мэтьюз улыбнулась:

— Доброе утро, детектив Девлин, — и улыбка ее сразу увяла. — Муж и его пожилая теща застрелены насмерть. Жена исчезла. В доме все вверх дном. Но пропало ли что-нибудь, сказать сложно. Криминалисты будут через пять минут, судмедэксперт едет.

Черт. Керри ненавидела такие дела. Несмотря на столько лет в отделе убийств, она так и не могла уяснить, как кто-то может причинить зло ребенку или старику. В аду для таких было уготовано особое место.

— Пойдем посмотрим.

У дверей их догнал Фалько.

— Привет, Таня.

Мэтьюз кивнула ему, продолжая свой отчет:

— Хозяйская спальня на первом этаже. Я предполагаю, что убийца проник сначала туда.

Входная дверь вела в просторный холл. Лестница начиналась сразу слева. Там стояла скамейка, был встроенный шкаф и дальше за ним — туалет, а затем левая часть холла терялась в глубине восточного крыла. Направо холл извивался в сторону кухни. Прямо перед ними располагалась огромная гостиная. Надевая бахилы, Керри постаралась запомнить расположение комнат, видимых с ее позиции.

Они двинулись вперед, и Фалько пришлось натягивать свои бахилы, прыгая за Керри поочередно то на одной, то на другой ноге. Мэтьюз шла впереди, показывая дорогу. Она не преувеличила, когда сказала, что в доме все было вверх дном. Двери нараспашку. Содержимое полок сметено на пол: книги, фотографии в рамках, безделушки; ящики выдвинуты, как будто преступник повсюду искал что-то ценное.

Или что-то конкретное.

Они прошли мимо прачечной и двери, ведущей в гараж, и оказались перед входом в хозяйскую спальню в западном крыле огромного дома.

Металлический запах крови ударил Керри в нос, как только они приблизились к высоким двойным дверям. Мышцы напряглись от старой знакомой смеси ужаса и предвкушения.

Эту комнату преступник или преступники также обыскали. Двери гардеробной были распахнуты, все элегантные ящики комода выдвинуты, а их содержимое разбросано по полу.

Когда они подошли к огромной кровати, стоявшей у дальней стены комнаты, возле стеклянных дверей, ведущих на веранду, Мэтьюз сообщила:

— Бенджамин — Бен — Эбботт, сорок лет. Он был какой-то компьютерный гуру. Уже к тридцати стал мульмиллионером. Основал свою компанию в Сан-Франциско, но родом он из Бирмингема. Вернулся сюда примерно год назад. Его отец — Дэниел Эбботт. Тот самый. Он и есть главная причина, по которой убийство попало к вам в Спецотдел.

— Вершина пищевой цепочки в наших краях. — Керри встретилась взглядом с Таней.

— Она самая.

Предки Дэниела Эбботта были одними из основателей Бирмингема. Старые деньги. Власть. Значит, жди шумихи в прессе и давления сверху… Примерно так же было в прошлом месяце, когда она занималась расследованием убийства члена городского совета Хейдена, которое оказалось заказным самоубийством. Всю жизнь Хейден скрывал ото всех свое психическое расстройство. Даже его жена не имела понятия о демонах, с которыми он слишком часто и слишком долго сражался. Не в силах продолжать страдать в одиночестве и не желая подвергать семью последствиям самоубийства, Хейден нанял кого-то, чтобы его убили. Возможно, не последнюю роль в таком решении сыграли также страховые выплаты.