Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Точно на кухне?

— Да, она упала. Но, видите ли, они хотели убрать тела, поэтому переносили их с места на место и вещи переставляли. Сняли со стен картины. А первым делом оборвали телефонный провод, перерезали его…

— Микки уже был в доме?

— Он еще не приехал.

— Хорошо, а чем занимались Дено Политис и Роберт Новатни, пока ждали Микки?

— Говорили про деньги… Про пятьдесят штук и наркотики: то ли героин, то ли кокаин.

— Они рассчитывали найти у Микки пятьдесят тысяч долларов?

Клаудия кивнула.

— Они точно знали, что у него такие деньги есть.

— Откуда?

— Был другой Микки, по прозвищу Двуликий. И он знал, что…

— Сколько людей участвовало в преступлении?

— В Крисси стреляли сразу двое. Один попал в горло. А второй — в голову. Так страшно было…

— Вы видели, как ее убили?

— Я была там, но не смотрела. Когда стреляли, нарочно отвернулась. Я знаю, что мозги у меня работают не как надо… Ничего не помню. Все так запуталось в голове…

— Хорошо, а где был Микки, когда застрелили Крисси? Где он стоял?

— Думаю, возле дома где-то или вообще на улице.

Чемп своими глазами видел труп Маккана в гараже между «Кадиллаком» и стеной.

— Вы точно ничего не путаете?

— Может, и путаю. Я все пытаюсь вспомнить… Даже не знаю, где я была в тот момент. Никак не могу вспомнить, где был Бобби и Дено, и другой Микки, который Двуликий, и остальные…

Чемп был крайне раздосадован. Что-то из ее рассказа мог знать только человек, побывавший на месте преступления. Однако многие детали не вязались — будто Клаудия путала реальность и свои фантазии.

Он спросил, что сделали с Кристин Хердман после ее смерти.

— Вы про то, что с нее сняли туфли? — спросила Клаудия.

— Вы видели, как их снимают?

— Их сняли, потому что искали наркотики… Я не знаю, в самом деле она прятала в туфлях героин, или просто они так думали…

— Ладно, — вздохнул Чемп. — Давайте вернемся назад. Кто застрелил Крисси?

— Точно не помню. Не Дено и не Бобби. И не Микки Двуликий. Это был тот, другой мужчина, я не знаю, как его зовут. Даже не уверена, что смогу узнать его в лицо.

— Лоди, а где застрелили Крисси? Вы же были там. И знаете, где она умерла.

— Думаю, что в спальне.

— Ее убили не в спальне, — размеренно произнес Чемп.

— Но с нею говорили в спальне перед тем, как ее убить.

— Вы знаете, сколько раз в нее стреляли?

— В Крисси? Много… Прямо в глотку. Рот у нее был открыт. Почти все пули попали в голову. Не в грудь — это я точно помню. До сих пор в кошмарах вижу, как грудь у нее поднимается и опадает, сердце качает кровь, и та льется все сильнее… Так и хлещет изо рта.

— Я должен кое-что сказать, — резко произнес Чемп. — Я вам не верю!

— Почему?! — ахнула Клаудия.

— Просто не верю. Я своими глазами видел, что там было. Я одним из первых прибыл на место преступления — и поэтому не верю ни единому вашему слову.

— Если я говорю что-то не так, — хрипло прошептала Клаудия, — то не нарочно. Я вовсе не хотела вам лгать.

Пристально посмотрев на нее, Чемп попросил показать, в какой позе лежала Крисси.

Клаудия легла на пол, вытянувшись во весь рост и раскинув руки и ноги — в точности как надо. Однако она не сумела сообщить, что именно у Крисси забрали из вещей и где все происходило. Наконец, сдавшись, Клаудия сказала, что ту убили в гостиной.

— Мне так кажется… — добавила она.

— Если вы там были, казаться вам не должно. Может, есть нечто такое… о чем вы просто боитесь рассказать?

— Да… — прошептала она. — Поэтому я начинаю врать.

— Я не хочу, чтобы вы мне врали.

— Но я вру. До какого-то момента я честна, а потом начинаю врать.

— Ладно. Может быть, все-таки скажете правду?

— Нет.

— Почему вы не хотите ее сказать?

— Потому что были некоторые моменты, о которых знают только те, кто там находился. И тогда, если они всплывут на суде, Новатни и Политис сразу узнают, что это я их выдала.

Чемп напомнил, что обещал ей защиту, и посоветовал не возвращаться больше в квартиру к Новатни. Полиция все уладит — но взамен Клаудии придется быть с ними честной.

Клаудия описала рассыпанные на полу орехи, красную записную книжку Крисси, одежду, в которой были жертвы, то, как валялись вещи. Все — абсолютно правильно. Однако когда Чемп попросил рассказать о местонахождении тел, она опять все перепутала. Чемп раз за разом просил ее описать момент убийства и спрашивал, где она находилась, когда убили Крисси.

— Я все пытаюсь представить себя где-нибудь, но не могу… Просто пустота перед глазами. Словно я была в отрыве от реальности.

Чемп заговорил мягче, будто строгий и справедливый отец:

— Лоди, вы, конечно, можете на этом закончить… Но вы молодая женщина, очень привлекательная — вам придется жить с этим грузом до конца ваших дней.

Она, казалось, вот-вот расплачется.

— Если кого-то из-за меня посадят, я все равно уже покойница.

Чемп задавал вопросы снова и снова и с каждым разом давил все сильнее, заставляя Клаудию вспоминать новые детали. Наконец, восемь часов спустя, когда он в очередной раз спросил, кто держал пистолет, из которого убили Кристин, Клаудия сдалась:

— Я буду с вами абсолютно честна, но мне придется это показать.

— Делайте, что хотите, только скажите правду.

— Тогда говорю чистейшую правду. Пистолет был в моей руке, в левой — я левша, — но мне не хватало сил нажать на спусковой крючок, он был слишком тугим… Поэтому Бобби встал рядом, ну, вроде как позади, положил сверху свою руку и… — Она бахнула, изображая выстрел. — Вот и вся правда.

Чемп перешел к описанию гибели Микки Маккана.

— Кто стрелял в него?

— Бобби.

— А еще?

— Я держала пистолет. Как с Крисси. Палец был на курке, но нажать я не могла, поэтому Бобби положил руку сверху и надавил.

Допрос продолжался уже девятый час, поэтому Чемп наконец сдался:

— Ладно. Думаю, вы, Лоди, устали, давайте на сегодня закончим… Вы ведь говорили сейчас искренне, сказали чистую правду?

Она нервно рассмеялась.

— Мне нелегко быть с вами искренней.

— Это понятно.

— В самом начале я врала.

— Потому что все произошло слишком близко, на ваших глазах?

— Потому что это я отняла у них жизнь, разве непонятно?

— Ясно…

Было уже пол-одиннадцатого вечера. Чемп велел сопроводить свою главную подозреваемую в отель «Рамада», разместить у дверей номера полицейского-мужчину, а внутри, вместе с Клаудией — женщину.

— У вас есть какие-нибудь жалобы на процедуру допроса? — уточнил Чемп под конец.

— Нет-нет-нет! Вы были очень любезны.

5

Следующим утром капитан Хердман позвонил в окружную прокуратуру Франклина и попросил о консультации. Помочь ему вызвался помощник прокурора Джеймс О’Грейди; он приехал, изучил материалы дела и внимательно прослушал запись допроса, причем некоторые фрагменты — по нескольку раз.

— Новатни и Политиса уже взяли? — спросил он Чемпа.

— Пока нет. Выслали за ними патруль, но этих двоих нигде не могут найти.

— Улик для суда уже более чем достаточно, — подытожил О’Грейди. — И есть все основания для ареста этой женщины. Хотя лично я не стал бы предъявлять ей обвинения, пока не возьмут сообщников.

В три часа пополудни Клаудию привезли из отеля «Рамада» в управление шерифа, и Чемп с О’Грейди снова ее допросили: их смущало, что в показаниях есть нестыковки. Клаудия в точности описала дом и нанесенные жертвам увечья, но с месторасположением тел опять ошиблась. Она правильно запомнила, где стоял в гараже снегоочиститель, однако красный «Кадиллак» Микки назвала «маленькой иномаркой». Микки нашли в гараже, но, по ее словам, застрелили его снаружи, в снегу. Еще она неожиданно вспомнила, что в раковине стояла синяя миска с недоеденными хлопьями. Таких мелких деталей никто не помнил, поэтому Чемп отправил в дом Маккана патрульного проверить.

Через несколько минут ему передали, что с Клаудией хочет поговорить адвокат Лью Дай. Когда Чемп сообщил об этом Клаудии, та замотала головой:

— Он адвокат Бобби. Не хочу его видеть. А говорить — тем более.

— Хорошо, — сказал Чемп. — Не хотите — и не надо.

Чемп знал, что Лью Дай специализируется на уголовных делах, и основные его клиенты — проститутки, наркоторговцы и сутенеры, и что сам Дай называет себя «адвокатом для бедных». Его автомобиль — золотисто-черный «Роллс-Ройс» с номерными знаками «ЛЬЮ ДАЙ» — был знаком каждому обитателю Немецкой деревни [Немецкая деревня — исторический квартал Колумбуса времен XIX века.] Колумбуса — ближайшего к тюрьме района.

Говард Чемп терпеть не мог этого типа и ни капли ему не доверял.