logo Книжные новинки и не только

«Автопортрет неизвестного» Денис Драгунский читать онлайн - страница 6

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Вы хотите, чтоб я или некто по моей рекомендации написал роман, который ваша жена выпустит под своим именем? — Риттер был резок.

— Ни в коем случае! — Бубнов был мягок и просителен. — Господин Риттер, нам нужна именно помощь мастера. Уроки, наблюдение, подбадривание, работа над ошибками. Теперь это называют «коучинг». Но я предпочитаю выражаться по старинке. Помощь мастера, вот так правильнее всего.

Риттер задумался, искоса глядя на Бубнова.

Вдруг показалось, что он его где-то видел. И не просто мельком, а был с ним неплохо знаком. Тем более что Бубнов вдруг сказал:

— А мы с вами, кстати говоря, соседи. Петровского, один.

Ого! Тот самый дом, где жили все эти министерско-академические отпрыски. Неужели они учились в одной школе? Но сколько ему лет? Нет, не может быть, он моложе лет на двадцать.

— Года три назад купили там квартиру, — объяснил Бубнов. — Так-то мы за городом живем, а это для встреч, ну и гостей позвать. Не всем же удобно ехать в наши края…

— Да, конечно, — покивал Риттер и снова замолчал.

— Ну и что вы мне скажете в ответ на мою просьбу? — сказал Бубнов.

— Я не просто молчу, — сказал Риттер. — Я думаю. Надо как-то сообразиться с планами…

— Да, конечно, — кивнул Бубнов и тоже замолчал.

Он глядел на Риттера и думал пошлыми словами: «Что она в нем нашла?» У него было страшное чутье на чужие мысли и желания, недаром ему люди мешками несли деньги. Он сразу понял, что у Юли в голове живут какие-то фантазии о Риттере. Что всё это не просто так. Нет, скорее всего, там ничего не было, но что-то все-таки было. Но что? И главное, чем ее мог привлечь этот небогатый и неизящный старик?

Тем временем в дверь без стука вошла жена Риттера. Бубнов быстро оглядел ее: почти ровесница хозяина, то есть за шестьдесят, высокая, даже стройная, хоть и полноватая, натуральная блондинка, только начинающая седеть; волосы высоко подобраны на макушке, маленькие очки, домашний халат.

— Пардон, — сказала она.

Взяла с полки книгу и вышла, но на пороге обернулась:

— Хотите чаю? Или кофе?

— Благодарю вас, нет, — сказал Бубнов, вставая с кресла, и обернулся к Риттеру. — Господин Риттер, представьте меня вашей жене!

— Рекомендую, господин Бубнов, — сказал Риттер.

Она протянула Бубнову руку и сказала:

— Очень приятно.

Потом вышла и закрыла за собой дверь.

— А как зовут вашу жену, господин Риттер? — спросил Бубнов.

— Нетрудно догадаться, — холодно сказал Риттер. — Госпожа Риттер ее зовут. Дайте мне еще немного поразмыслить.


Совсем недавно, полгода назад, они чуть было не развелись.

«Хочу напоследок пожить одна», — сказала она, вернувшись из больницы с ужасным диагнозом. Страшно сказать, но он на секунду обрадовался. Как жаром обдало чувство близкой свободы. Даже картинки замелькали в уме — что это будет, как это будет. Но через полсекунды стало стыдно, невыразимо стыдно, и тут же клятвенная мысль — останусь с ней навсегда, до последней минуты, а потом ни за что не женюсь. Хотя какое женюсь — шестьдесят шесть лет. Но, с другой-то стороны, у двух, даже у трех семидесятилетних приятелей были годовалые дети от новых молодых жен. От бодрых, сильных, крепких женщин лет сорока. Нет, никогда, только не это. Утром, когда она вставала и шла в кухню пить кофе, он нюхал и целовал ее подушку и чуть не плакал от раскаяния, умиления и желания жертвы. Через две недели оказалось, что все в порядке, плохого диагноза нет. Она сказала, что врачи ошиблись. Но уходить решила все равно.

— Ну, раз уж я собралась, — сказала она. — Я уже как-то привыкла к этой мысли.

— Почему?

— Хочешь честно? — спросила жена. — Ты мне надоел.

— Почему?

— Не знаю. — Она сказала с искренним смущением.

Как человек интеллигентный, подкованный и следящий за событиями, которого вдруг спросили про какой-то нашумевший спектакль: «Ты, конечно, был, видел?» — смущенно отвечает: «Нет, не был», разрушая свой образ театрала, знатока и ценителя, но врать было бы еще хуже.

Риттер испугался, что она на самом деле уйдет, просил ее остаться, даже умолял, говорил, что не сможет жить один. Она отвечала, что ничего страшного: она уже много лет живет одна и не сдохла, как видите. «Как одна?» — Риттер мотал головой и жмурил глаза, не понимая. «Да очень просто, — грустно говорила она. — Я жила тобой одним и еще Митькой (это был сын). Митька уехал, а ты за всю жизнь на меня ни разу глаз не поднял от своих сочинений… Нет, я очень уважаю твою работу и кое-что даже люблю, кое-что здорово написано, но я ведь живой человек!» Риттер обидчиво начинал перечислять премьеры, вернисажи, банкеты и путешествия-поездки. «Ведь мы всюду были вместе!» — «Так ничего и не понял. — Она взмахивала рукой, длинной узкой рукой с золотым пушком выше запястья. — Я была наполнена тобой, ты занимал меня всю, целиком. Твоя работа и твое здоровье, купить-приготовить-вымыть-убрать, а еще прочитать и поговорить, ты был мое всё. А я тебя не интересовала. Ты был занят только собой. Во мне был только ты, а в тебе не было меня, ни капельки, ни крошки, ты не мог запомнить про меня ничего. Вот и получается: я полна тобой, а ты мною пуст, то есть я оказалась совершенно, совсем пуста… Получается, что во мне не было меня, какая-то удивительная пустота…» — «Не понимаю!» — «Верю, верю!» — то ли смеялась, то ли морщилась она.

Потом она прекратила эти разговоры. Ни да, ни нет, ни «остаюсь», ни «ухожу». Так и жили, не объяснившись до конца.

А тут еще этот Бубнов со своей женой, которая захотела написать роман.

Нет, конечно же. Времени мало, времени нет, надо свое дописывать. Да и вдруг у него на самом деле начинается маразм и склероз, то есть и время упустит, и перед людьми опозорится. Перед этой дамочкой, а через нее — перед всем светом.


— Может быть, вы мне дадите ответ завтра или когда вам будет удобно? — спросил Бубнов, пошевелившись в кресле, потому что прошло уже минуты две.

— Хорошо. Впрочем, вот. Ответ готов. Хорошо, я вам помогу. Но, так сказать, верхним надзором, если угодно. Читать готовые большие куски. Советовать, если увижу, что мой совет нужен. Но постоянно работать с автором я не смогу. Постоянно работать будет мой ученик. Мой лучший ученик. Мой любимый ученик. Очень одаренный молодой писатель. Хороший редактор. И вообще приятный человек. Уверяю вас, он будет работать прилежно и добросовестно.

Бубнов поднял брови, но потом сказал, что передаст это своей жене, и уж как она решит. Риттер сказал, что он, в свою очередь, позвонит своему ученику и обрисует ситуацию. В общем, созвонимся через пару дней.

— Но самое главное, — добавил Риттер. — Этот человек будет работать только над вашим романом. Только и единственно. Не отвлекаясь более ни на что.

— Да, — сказал Бубнов.


Это сильнее всего понравилось Юле. Чтоб ею занимались, не отвлекаясь более ни на что.

Молодого писателя звали Игнат Щеглов. Ему было двадцать шесть, по образованию филолог, но диссертацию защитил по философии. Уже успел напечатать две книги.

— А вам это зачем? — спросила его Юля. — Писали бы себе дальше свои собственные книги. Это же год на выброс.

Он ей понравился. Она посмотрела его повести. Ничего. Нормально. Грамотно и внятно, хотя без особой оригинальности. Но это как раз то, что надо. Не будет тащить за собой, навязывать свой стиль. Выглядит прилично: хорошего роста, приятный голос, аккуратно одет, по разговору видно — неглуп и начитан, держится достойно — не лебезит перед заказчицей, но и никакой тайной иронии к богатой дамочке. И никаких чарующих взоров, что тоже важно.

— Почему же на выброс? — сказал Игнат. — Это интересный опыт, мне кажется. И потом, может быть, я из ваших отходов и обрезков какую-то свою повесть сооружу.

— Но-но! — подняла палец Юля. — Все мои обрезки — мои, и никаких.

— А мои? — тут же возразил он. — Я же вам что-то буду предлагать, какой-то текст. Вы, скажем, возьмете половину. А вторая половина моя? Или нет?

— Это мы будем уже конкретно решать в каждом случае, — сказала Юля. — Теперь давайте о деле. Где, когда и почем.


Игнат Щеглов запросил очень много. По цене психоанализа: сто евро в час. Но сессия — четыре часа. Минимум две сессии в неделю — понедельник и четверг. А лучше — понедельник, среда, четверг. Вот и считайте, Борис Аркадьевич, во сколько это вам станет.

Где? Разумеется, в отдельном офисе. Через неделю он снял квартиру недалеко от метро «Беляево». Улица генерала Антонова, семь. Юля приехала посмотреть. Однокомнатная, с небольшой кухней. Новенькая икейская мебель: письменный стол, кресло рабочее, кресло для отдыха, раскладной диван с высокой спинкой. Книжный стеллаж, шкаф и комод. В кухне тоже все новехонькое: электрочайник и микроволновка, маленькая стиральная машина, несколько тарелок и чашек. Из окна виден Битцевский парк. Прохладный ветер оттуда.

Юля села на диван. Подсунула под спину подушку, тоже икейскую, с черно-желтыми узорами. Поерзала, подрыгала ногами, раскинула руки по диванной спинке. Затылком и шеей попробовала, удобно ли опираться. Сказала:

— Через неделю начинаем. А у вас есть семья?