Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Гранита завалил Кварц, все, как с ним условились. Он, — тот кивнул на меня со злостью, — нашего кваза грохнул, ресовский кинжал никто не учел, тот разгрузку в зубы и по газам. Тело обыскали и даже погрузили, машину вот их взяли. Но ничего пока поверхностный осмотр не дал. Тим и Докер сейчас у границы кластера, замерят все по плану. Хорошо вы успели Люгера тормознуть…

— Кварц сделал свое дело, пусть и ценой жизни, — довольно спокойно ответил Дрек.

— Тут ничего нет! — чуть повысив голос, сказал Джек, закончивший, по всей видимости, разбирать мои, повторюсь — Мои, трофеи.

Главный задумался, как-то рассеянно и недоуменно посмотрел по сторонам. В это время беломордый разродился матом. Матом забористым, заливистым, многоэтажным, красочным, пестрящим эпитетами. Минуты три не останавливался. Затем сжал и разжал кулаки и проорал в сторону, несколько раз, во всю глотку.

— Ааааа! Ааа!

Командир оставался спокойным, а альбиноса несло. Столько эмоций… Это что за истерики? Неужели на спеке? Уж я‐то знаю…

Тот сделал судорожный глоток воздуха, как рыба, выброшенная на берег, еще и еще.

— Валька… Все зря… — сдавленно произнес, опустил голову, сдергивая правой рукой вязаную шапку, в которую и уткнулся лицом, смяв ее в кулаке. Повернулся, мазнул по мне взглядом, а в глазах плескалась ненависть. Злоба лютая, так доберман смотрит на того, кто его бьет, а он в наморднике и на цепи. Но зарубку на память делает глубокую, продольную, которая, дай волю, станет крестиком.

— Грек, он ни при чем… — сказал тихо и очень твердо Дрек, положил руку тому на плечо, сжал.

— Знаю. — Тот покивал, так и не отводя от меня взгляда. — Знаю… Так бы убил… сразу, с ходу. Вот если бы хоть насколько был при чем!

Он потряс прижатыми друг к другу большим и указательным пальцами правой руки.

— И еще, напомню. — Командир их паствы внимательно всмотрелся ему в глаза. — Это был выбор Валентины. Добровольный.

— Выбор, выбор! Черт, ты думаешь мне от этого легче? Было бы за что… Говорил, давайте вместо нее я!

— А, если бы все произошло не так, ты уходишь, а Валентина воевать вместо тебя? Запомни! Наш враг уничтожен, он угрожал всем и всему, что нам дорого. И это благодаря ее самопожертвованию. Мы будем помнить Валю, потому что за всю историю существования Черных еще не встречалось нам подобных и столь опасных порождений Стикса. По воле и законам Улья мы живем и умираем. Он наш отец, он наша опора, и он не даст заблудиться на этом пути!

И столько веры было в этом голосе в собственную правоту, в истинность произносимого, что меня до печенок пробрало. Точно сектанты! И все с головой дружить перестали давным-давно!

Не важно, по какой они живут и действуют религии или идеологии, важно другое, для них ничего и никогда не значила ни своя жизнь, ни тем более чужая. Великие цели. Костры до небес. Заходящиеся в криках боли еретики и неверные. Убивайте всех, а Господь или Всевышний разберется, кто грешник, а кто агнец. И я им «свой»?! Что-то терзают меня сомнения. Большие такие сомнения!

Альбинос сплюнул зло в сторону, обвел вновь нас всех невидящим и ненавидящим взглядом, а затем отошел к БТРу, оперся о броню спиной, выудил сигареты. Сломал, доставая первую, вторую… На помощь пришла Кнопка. Забрала пачку, щелчком выбила одну, вставила тому в дрожащие губы, сама же чиркнула зажигалкой, огонь которой тот поймал с трудом.

— Плохой день сегодня, и вести плохие, — сказал, явно обращаясь ко мне, но смотря в сторону Дрека.

— А что вы ищите? — ожидая, что тот ничего не скажет или ввернет «все грехи от знаний». Но нет, я ошибся.

— Кубик, черный кубик, из того же материала, как Знак у тебя или у меня. Сторона два сантиметра, цепочка и обрамление из платины. Не видел такой?

Я отрицательно покачал головой.

— Нет, не доводилось, — повторил уже вслух, решив задать вопрос. — А почему вы их просто с квазом не захватили? Раз думали, что у них ваша вещь. С вашими-то силами…

Неожиданно спокойствие слетело с лица сектанта, даже на миг оно перекосилось. Тоже злобой. Они что тут, озверин пачками глушат?

— Молодой человек, — претензионно начал тот, но взял себя в руки и продолжил вполне дружелюбно, если можно так сказать про тех, у кого с головой беда. — Ты хоть понимаешь, что такое был Гранит? Не знаешь?! И твой бывший командир — змея. Хладнокровная, все просчитывающая кобра, выжидающая время для стремительного и смертельного броска. И охотился он на нас. Вот тебе далеко не полный перечень его умений: один из величайших стелсеров, под невидимостью даже лучшие сенсы не могли его найти; смертельное касание; быстрострел; снайпер; уязвимые точки; сильный клок-стопер; слабый сенс; нечувствительность к перезагрузкам; направленная эмпатия и абсолютная неуязвимость…

— Он бы нас всех здесь, как каток пивную банку, в асфальт закатал! — рубанул Дум-Дум, прислушивающийся к разговору.

— Ему кваз, который как боец — олень-оленем. — Я говорил медленно, смотря в глаза Дреку. — Башку с одного выстрела снес. И реакция на слова Гранита от знахаря была ожидаема. Странная все просчитывающая змея… Как так? Неужели тот не мог просчитать, что…

— Он все просчитал! — оборвал меня сектант, подумал, на лице промелькнуло выражение некого душевного терзания, типично гамлетовский вопрос: «Быть или не быть?», открывать что-то мне или нет. — Тебя посвящу в некоторые детали, ты наш, и небольшая толика информации не повредит. Время есть, мы ждем, когда вернется еще одна наша группа, а ты, когда уйдут с дороги к Сердцу Дьявола зараженные. С собой мы тебя не возьмем. Рано.

Да чтобы так всегда было! И никогда не стало в «самый раз»!

Я достал сигареты, закурил, демонстрируя, что весь во внимании.

— Так вот, Гранит не опасался Кварца и его нападения, да и других ударов в спину. У него была абсолютная неуязвимость, которая могла активироваться как по желанию, так и тогда, когда ему угрожала смертельная опасность. Подозреваю, с таким Умением можно выжить в эпицентре ядерного взрыва. Хотя время действия ограниченно — около пяти-десяти минут в сутки. Это мы говорим именно про Гранита. Но тут нюанс, на количество активаций никаких лимитов нет, а отразить пулю, к примеру, доли секунды.

— Так как тогда… — начал задавать вопрос я, тот же властно вскинул руку, призывая к молчанию.

— Имей терпение, Люгер, и тогда не придется зря сотрясать воздух Стикса. На этот вопрос я отвечу.

Промолчал, мне важна информация, а не что-то иное, но это пока, всегда можно поменять приоритеты. Да и сам чувствую, на взводе. Все-таки не каждый день убиваешь и узнаешь про людей, с кем хлеб делил, кому на восемьдесят процентов доверял, такие подробности. Сектант только улыбнулся, будто мысли мои прочел, но продолжил таким же ровным менторским тоном.

— Любой, абсолютно любой Дар от Улья имеет свои ограничения. Это его ахиллесова пята. И абсолютная неуязвимость Гранита не выходила за общие рамки. Дар переставал работать, если кластер уходил на перезагрузку. И выключался он за восемнадцать минут до этого момента. Кластер, который ты покинул, стандартный. Он недавно обновлялся и никак, повторяю, никак и никаким образом не должен был уйти на нее вновь. Поэтому твой бывший командир и не опасался удара в спину, хотя он и не знал про эту свою слабость. Но… Как ты сам видел, перезагрузка произошла раньше запланированного. Гораздо раньше, и случилась ровно тогда, когда ей следовало случиться, — улыбнулся, но натянуто.

— Вы знаете время всех перезагрузок? — спросил я не потому, что так думал, пока еще не доставало данных, каким образом все произошло, а для самого вопроса, которого жаждал этот непонятный проповедник.

Хай душу потешит, больше скажет.

— Нет, и Черным их знать не нужно. И еще, мои ответы будут первым твоим уроком. Тем более я вижу, что ты сроднился со Знаком, так мы называем амулеты с черным квадратом. Кроме того, что он тебя защищает от слабых ментальных воздействий извне, и чем дольше он с тобой, тем лучше, а еще при помощи его ты можешь перезагрузить любой стандартный кластер, когда тебе этого захочется. Процедура достаточно простая. Находишь метку, которую без Знака не увидишь, — черный квадрат, их в стандартных очень и очень много, чем ближе к Пеклу, тем больше, они постоянно меняют свое местоположение, но периодичность — раз в четыре-пять часов. Так вот, находишь, кладешь на квадрат руку, может, и прижимаешься, то есть контактируешь любой обнаженной частью тела, и дальше ты поймешь, что делать.

— Вуаля, Перезагрузка велком! Всем плохим хана, новые ништяки, — опять вмешался Дум-Дум.

Мой мозг работал в этом же направлении, нарисовал, да в красках, возможности использования. Да с такими перспективами… На сказку похоже. Что-то здесь нечисто.

— Неплохо! И в чем подвох? — спросил я.

— Умный, и это радует, — улыбнулся Дрек довольно. — У всего в Улье есть обратная сторона. И это нужно помнить всегда, везде и всюду. Подвох заключается в том, что цена незапланированной перезагрузки — жизнь. И не чья-то, а именно твоя. Добровольно отданная, положенная на алтарь Стикса.