— Я не могу потерять еще и ее. Не могу… Я не вынесу. — Она смахивает с щеки непрошеную слезинку и отпивает пива.
— Возьми себя в руки, сеструха. Пока наши дети в Южке, ничего плохого с ними не случится.
Мэри Пэт грохает кулаком по столу, и стоящие на нем пивные банки дребезжат.
— Ноэл передознулся на детской площадке через дорогу отсюда, блин!
— У твоего Ноэла были мозги набекрень — именно потому, что он покинул район и отправился куда-то в жопу мира, — невозмутимо возражает Большая Пег, взглядом умоляя увидеть в ее доводе здравый смысл.
Мэри Пэт пораженно смотрит на сестру. Вот, значит, что думают про ее сына? Что он подсел на наркоту из-за Вьетнама? Мэри Пэт и сама себя какое-то время в этом убеждала, но жизнь поставила все на свои места: не Ноэл нашел героин во Вьетнаме (конопляные сигары, «тайские палочки», — да, но не героин); это героин нашел Ноэла в подворотнях Южного Бостона.
— Во Вьетнаме Ноэл к наркотикам не притрагивался, — произносит она, но как-то неубедительно. — Скололся он уже здесь. Дома.
Большая Пег обреченно вздыхает — мол, тебя не переубедишь — и отводит взгляд. Затем встает и длинным глотком допивает банку.
— Ну ладно, мне завтра с утра на работу.
Мэри Пэт кивает и поднимается.
Большая Пег провожает ее по шумному коридору, где все семеро детей попарно ссорятся, не зная, в чем, собственно, причина основного конфликта.
Уже у двери сестра говорит:
— Она объявится.
Мэри Пэт слишком разбита, чтобы злиться.
— Да, конечно.
— Иди домой, выспись.
Предложение вызывает у Мэри Пэт невеселую усмешку.
— Нельзя во всем им потакать, — напутствует ее Большая Пег и захлопывает за ней дверь.
Глава 5
Рама она находит в зоне разгрузки за супермаркетом «Пьюрити суприм». Уже десять вечера, а жара все равно давит, будто плотное одеяло. Пахнет вялым салатом и перезрелыми бананами. Рам курит и пьет пиво с корешами из овощного, кулинарного и упаковочного, у которых тоже закончилась смена. Толпа придает ему смелости, когда он смотрит на Мэри Пэт, вылезающую из своей «Бесс». Услышав, как чихает заглушаемый двигатель и скрипит автомобильная дверца, насмешливо ухмыляется.
«Бесс» — это развалюха, на которой Мэри Пэт обречена ездить, пока та не отбросит колеса. Не то чтобы Мэри Пэт часто ею пользовалась, но порой без автомобиля никак. Она дошла бы до супермаркета пешком, однако воображение отчего-то нарисовало заманчивую картинку, как свет фар заливает переулок, шпана, будто крысы, разбегается по углам, оставляя Рама одного, и авто сбивает его крылом или дверцей. Вот только Мэри Пэт подзабыла, что «Бесс» вызывает у окружающих не трепет, а скорее смех.
По документам, «Бесс» — это двухцветный универсал «Форд Кантри Седан» 1959 года. Зад чуть ли не волочится по земле, как у старого пса, колесные арки и краска на нижней трети кузова разъедены ржавчиной и зимними реагентами, верхний багажник куда-то подевался (когда и как, никто не помнит), габаритные огни потрескались (но работают), а глушитель болтается на честном слове и истертом шпагате. Когда-то «Бесс» была идеальным авто для семьи с двумя детьми, но сейчас единственное ее достоинство — восьмицилиндровый двигатель почти на шесть литров под капотом, отчего на шоссе она разгоняется как ракета. Ну и работающее радио. Формально машина выкрашена в два оттенка зеленого: «яблочный» и «шервуд», — но они уже настолько слились друг с другом, что окружающим остается лишь верить Мэри Пэт на слово.
Когда она вылезает из «Бесс», шпана начинает ржать. Кроме Рама. Тот просто смотрит на Мэри Пэт, вскинув бровь, которую ей хочется оторвать у него с рожи, и попивая пиво из полулитровой банки.
— Где Джулз? — без предисловий спрашивает Мэри Пэт.
— Почем мне знать?
— Пусть пиво не кружит тебе голову, Рональд. Не ровен час, возомнишь себя храбрым…
— Чего?
— Где моя дочь?
— Без понятия.
— Когда ты ее в последний раз видел?
— Вчера ночью.
— Где?
— На пляже Карсон.
— А потом?
— Что — потом?
— Куда она пошла?
— Домой.
— И ты отпустил мою дочь домой одну в час ночи?
— Было без четверти час.
— Ты отпустил мою дочь одну без четверти час? В этом районе?
— Ну… — Он подносит пиво к губам.
Мэри Пэт выбивает банку у него из руки.
— Одну?!
Ржание стихло. Мэри Пэт знает матерей всей этой шпаны, а шпана знает ее. Все молчат, будто в очереди на исповедь.
— Нет, не одну, нет, — быстро поправляется Рам. — Джордж должен был ее подвезти.
— Джордж Данбар?
— Да, он.
— Наркоторговец?
— Что?.. Ну да.
— Он подвозил мою дочь домой?
— Ну да, я был крепко так упорот…
Мэри Пэт делает шаг назад и медленно, молча меряет Рама взглядом.
— Где ты будешь через час?
— Чего?
— Чего слышал. Отвечай!
— Ну типа дома буду.
— «Типа» дома или дома?
— Дома. Вот собираюсь и еду.
На служебной парковке стоит его оранжевый «Плимут Дастер» 1970 года. Мэри Пэт всегда претил вид этой машины: сразу понятно, что ничего хорошего от ее владельца ждать не приходится.
— Если Джордж твою историю не подтвердит, я ведь вернусь.
— Да пожалуйста, — говорит Рам, и по тону слышно, что ему есть что скрывать.
— Или можешь рассказать все сейчас.
— Нечего рассказывать.
— Поверь, так будет лучше.
— Верю. Но рассказывать нечего.
— Хорошо.
Она складывает руки на груди, как бы говоря: «Гляди, никто тебя за язык не тянул».
Рам нервно сглатывает, а потом смотрит куда-то себе на ботинки и на разлитое рядом пиво.
Под ошалело-изумленными взглядами Мэри Пэт садится обратно в свою «Бесс» и, развернувшись, отъезжает.
Джордж мелькал в доме Феннесси почти десять лет, забегая и убегая вместе с Ноэлом, однако за все эти годы Мэри Пэт так его толком и не узнала. Казалось, будто его суть постоянно ускользает от наблюдателя. Она как-то поделилась этими мыслями с Кен-Феном, и тот сказал:
— Почти все, кого мы встречаем, как собаки — есть верные, есть злые, есть дружелюбные. И все это, и хорошее и плохое, идет от сердца.
— И какая же собака этот Джордж Данбар?
— А никакая. Он кот.
И вот этот котяра, который даже не явился на похороны Ноэла, сидит перед ней.
— Почему Рам соврал?
— Кто знает? Чужая душа — потемки.
Джордж Данбар два года отучился в колледже на экономическом, но в итоге бросил. Не из-за плохой успеваемости, а потому, что прекрасно зарабатывал на наркоте. Его родня владеет цементной компанией, и Джорджу, как Мэри Пэт неоднократно слышала, обещали треть бизнеса, принадлежавшую его покойному отцу. Но он решил заделаться наркодилером. Хоть он и вырос в Южке, но говорит прямо как богачи — Мэри Пэт сталкивалась с парочкой таких на своем веку, — будто его слова из одного кладезя с Божьими, а твои — из того места, где солнце не светит.
— Значит, ты ее никуда не подвозил?
— Нет. Она сама ушла где-то без четверти час.
— И ты отпустил семнадцатилетнюю девочку домой одну?
Джордж удивленно вскидывает брови:
— Я разве ей в сторожа нанимался?
Они разговаривают в беседке в парке Марин. Вода в заливе Плеже, что за бульваром У. Дж. Дэя [Уильям Дж. Дэй (1876–1950) — судья родом из Южного Бостона; был девятым главой массачусетского отделения «Рыцарей Колумба» — католического братства, занимающегося благотворительной и социальной деятельностью, «продолжая дело» Христофора Колумба, который принес христианство в Новый Свет.], плещется в вязком лунном свете. Найти Джорджа Данбара нетрудно — почти каждый вечер он сидит в этой своей беседке. Вся Южка, от копов до детишек, про это знает: еще одно доказательство его неприкосновенности. Хочешь дозу — идешь в беседку, где тебя встретит либо сам Джордж, либо один из его курьеров.
В глубине души Мэри Пэт хочется, чтобы Лоррейн Данбар застукали на измене Марти Батлеру и вышвырнули на улицу. А потом, пару дней спустя, кто-нибудь попортил бы ее сыночку прилизанную прическу, всадив пулю в его чертову башку.
— Чем вы занимались прошлой ночью? — спрашивает она.
Он пожимает плечами, но перед этим оглядывается на деревья — значит, придумывает, как ответить.
— Выпили пива возле фонтана в Коламбии. Оттуда пошли на Карсон.
— Во сколько?
— В одиннадцать сорок пять.
На памяти Мэри Пэт дети никогда не называли время точно, а всегда округляли: «Я был там в полдень… Около часа… После двух».
Но эти дети — сначала Маленькая Пег и Рам, а теперь Джордж Данбар — только и твердят, что «одиннадцать сорок пять», «без четверти час». Как будто в эту самую ночь каждый смотрел на часы, хотя отродясь их не носил.
Снаружи беседки околачиваются двое парнишек с велосипедами и хиппи возле фургона «Фольксваген». Ждут, пока Мэри Пэт уйдет и они смогут разжиться дозой.
Джордж тоже их замечает.
— Ладно, мне пора.
— Он ведь был твоим другом.
— Кто?
— Ноэл. Он считал тебя другом.
— Так и было.
— Значит, ты убиваешь друзей?
— Идите к черту, миссис Феннесси, — очень тихо произносит Джордж. — И чтобы больше я вас не видел.
Она хлопает его по коленке.
— Джорджи, если с моей дочкой что-то случилось и я узнаю, что без тебя не обошлось…
— Я сказал: идите…
— …Марти тебя не спасет. И никто не спасет. Джулз — мое сердце. — Она оставляет ладонь у него на колене и слегка сжимает. — Так что молись сегодня — на коленях молись, — чтобы мое сердце вернулось домой в целости и сохранности. Или я найду тебя и вырву твое прямо из груди.