Она смотрит в пустые глаза Джорджа, пока тот не моргает.
Мэри Пэт проезжает мимо дома Коллинзов, но оранжевого «Плимута» Рама около него нет. Ничего страшного. Такую яркую тачку в Южке не спрячешь.
Двадцать минут спустя она находит машину возле «Полей Атенрая» [Атенрай — поселок в Ирландии. Как и многие населенные пункты страны, пострадал в ходе Ирландского картофельного голода 1845–1849 гг. Многие жители погибли, многие эмигрировали (в частности, в США). Оставшиеся были вынуждены воровать еду с соседских полей. История одного юноши, которого поймали на воровстве и сослали в Австралию, в 1979 г. ляжет в основу фолк-баллады The Fields of Athenry («Поля Атенрая») Пита Сент-Джона.] (которые по все той же местной логике называют просто «Полями»). Это крепость Марти Батлера. Если ты не с Южки, внутрь тебя даже не пустят. Если будешь хулиганить, тебя вынесут. За десять лет существования это заведение ни разу не было переполнено, даже на День святого Патрика, и не видело ни одной драки. Недоумку, который решил занюхнуть дорожку в туалете, прямо в процессе сломал нос Фрэнки Туми, он же Гробовщик, он же главный киллер в банде Батлера.
Мэри Пэт находит место на Такерман-стрит, паркует «Бесс» и заходит в бар. Рам сидит на углу стойки с бойлермейкером [Бойлермейкер — коктейль из крепкого алкоголя (как правило, виски) и пива. Главная отличительная особенность в том, что напитки подаются отдельно. Основной способ употребления: стопку с виски бросают в кружку с пивом, а потом получившуюся смесь быстро выпивают, пока не осела пена. Можно также просто выпить виски, а затем запить пивом.]. Да и где еще зависать парню, у которого после школы нет никаких перспектив, зато хватает безбашенного куражу, чтобы время от времени выполнять поручения для Марти? Мэри Пэт тоже заказывает виски и пиво. Ожидая напитки, она делает вид, будто не обращает на парня внимания, но при этом чувствует его затравленный взгляд и слышит частое дыхание. Она осматривает бар. Здесь Тимми Гэвиген, который вчера заносил таблички; кажется, где-то в толпе мелькнул Брайан Ши; наверняка есть и Хед Спаркс, пару раз ходивший на дело с Дюки в старые добрые. Еще нескольких она знает в лицо, но по имени так с ходу не вспомнит. Да и какая разница: все одна шайка.
Бармен Томми Галлахер с Бакстер-стрит приносит ей напитки, забирает деньги, отходит в сторону. Мэри Пэт опрокидывает стопку, запивает пивом и поворачивается к Раму:
— Ты мне соврал.
— Ничего я не врал.
— Еще как врал. Джордж не подвозил ее до дома.
— Так я вам сразу и сказал, что она ушла одна. Но нет, вы продолжили наседать. Вот я и выдумал про Джорджа, чтобы вы отстали. — Он отхлебывает пиво, приподнимая и опуская брови.
— Так, выходит, она пошла домой одна?
Рам смотрит в бокал.
— Ну а я чё сказал-то?
— Это твоя окончательная версия?
— Да, окончательная. И что вы…
Точным ударом с правой Мэри Пэт ломает Раму нос. Хруст, будто кто-то разбил «пирамиду», слышит весь бар. Парень взвизгивает, как девчонка, и прикрывается ладонью. Мэри Пэт снова бьет по тому же месту, пробивая неумелую защиту. Следующий удар — теперь с левой — приходится в глаз.
Рам мычит что-то типа «Хватит!», что-то вроде «Ах ты ж!..», а потом мычание становится нечленораздельным. Мэри Пэт проводит серию ударов по этой гребаной безмозглой башке: левый глаз, правый, левая щека, правая, два быстрых удара по левому уху и мощный апперкот в челюсть. Изо рта у Рама вылетает желтый от никотина и красный от крови зуб.
Ее начинают оттаскивать. Держат крепко, грубо. В хватке ясно читается: «Только попробуй рыпнуться». Однако держат ее за руки, а ноги-то свободны. Извернувшись, Мэри Пэт пинает Рама в лицо, в грудь, в живот, пока не перестает до него доставать.
Ее усаживают на барный стул.
— Хорош, Мэри Пэт. Хватит. Успокойся! — произносит знакомый голос.
Она поворачивает голову и встречается с синими глазами Брайана Ши.
— Всё, довольно, — говорит он.
Мэри Пэт тяжело дышит. Мужчины, держащие ее, ослабляют хватку, но не отпускают.
— Томми, — обращается Брайан Ши к бармену, — повтори Мэри Пэт ее заказ и налей всем по кружке.
Рам безуспешно пытается оторваться от пола.
— Все, можете отпускать, — тихо говорит Мэри Пэт.
Брайан наклоняет голову, заглядывая ей в глаза.
— Уверена?
— Уверена. Я успокоилась.
— Успокоилась… — Он издает смешок. — Слыхали, мужики? Она успокоилась!
Весь бар громко смеется, но как-то неестественно.
Брайан кому-то кивает, и руки — она насчитала минимум три пары — отпускают ее.
Рам наконец приподнимается на четвереньки и тут же блюет. Рвота у него кровавого цвета.
— Она ему по ходу легкое пробила, — говорит Пат Кирнз.
— Отнесите его к врачу на Джи-стрит, — велит Брайан. — Скажите, что лечение за наш счет, только не как для «Кадиллака», а как для подержанного «Доджа».
Парня подхватывают и волокут.
— Через заднюю дверь, кретины! — рявкает Брайан. — Совсем с ума посходили?
Едва Рама выносят через черный ход, атмосфера в баре возвращается в норму. Мэри Пэт всегда казалось, что здесь как-то чересчур тихо, но, впрочем, все равно уютно.
— Мэри Пэт, ты хоть понимаешь, что натворила?
Она опрокидывает вторую стопку за вечер и смотрит Брайану в глаза.
— Понимаю.
— Ты устроила драку дома у Марти. В его крепости.
— Да разве ж это драка…
— А что, по-твоему?
Она криво усмехается:
— Избиение младенца. Этот сосунок даже ни разу не ударил в ответку.
— Избивать дома у Марти тоже никого нельзя. Будь ты мужиком, тебе уже руки-ноги переломали бы. А то и вовсе замочили бы.
— Делайте что хотите, но сначала дайте мне найти дочь.
Брайан, сощурившись, выпивает свой стакан.
— Джулз? А что с ней?
— Вот это-то я и хочу узнать. Не видела ее со вчерашнего вечера.
— Почему сразу не сказала?
— Сказала. Ему. — Большим пальцем она тычет в лужу крови и блевоты, оставшуюся после Рама.
Брайан морщится:
— Этому недоноску? С тем же успехом могла бы просить у телефонного столба стейк с сыром… Вот мы, — он бьет себя в грудь, — помогаем. В этом районе со всеми проблемами идут к нам. Тебе было достаточно только попросить, и мы бы весь день искали твою Джулз. Все помнят, что ты для нас сделала, что Дюки для нас сделал. Мы здесь за тебя горы свернем, Мэри Пэт.
Он достает из куртки небольшой блокнот и карандаш. Кладет блокнот на стойку и, облизнув кончик карандаша, готовится записывать.
— Рассказывай все, что знаешь.
— Я поговорю с Марти, замну твою сегодняшнюю выходку, — произносит Брайан, когда она заканчивает, после чего убирает блокнот с карандашом в карман своего «харрингтона». — А ты дай нам сутки.
— Сутки?!
— Это край. А так — от силы часа три. Нужно просто, чтобы ты сидела тихо, а не строила из себя, мать его, Билли Джека [Билли Джек — главный герой четырех боевиков в стиле вестерн, написанных и снятых Т. Лафлином, который также исполнил главную роль. По сюжету фильмов, первый из которых, «Рожденные неприкаянными», вышел в 1967 г., ветеран Вьетнамской войны, бывший «зеленый берет» и мастер хапкидо Билли Джек защищает слабых от бандитов, часто наперекор органам правопорядка.]. Нельзя бить кого ни попадя направо и налево. Это привлекает лишнее внимание.
— Я не могу сидеть и ждать целые сутки.
Брайан шумно выдыхает:
— Ну ладно, дай хотя бы завтрашний день, до пяти вечера. Мы ее отыщем. Главное, не мути воду, не ходи к копам и не путайся у нас под ногами.
Мэри Пэт закуривает и крутит сигарету в пальцах. Закрывает глаза.
— Ты многого просишь.
— Понимаю. Но представляешь, что будет, если еще больше посторонних заинтересуются нашим районом? Начнут совать нос, выяснять, что да как, кто тут всем заправляет… Мало нам гребаного басинга, так еще и ниггер этот, который убился прошлой ночью. В общем, лишний головняк нам ни к чему. Совсем ни к чему.
Мэри Пэт окидывает бар взглядом, чувствуя, что все только притворяются, будто заняты чем-то своим, а на самом деле наблюдают за ними с Брайаном.
— Хорошо, до пяти вечера буду пай-девочкой. Потом — не взыщите.
Брайан Ши жестом велит Томми налить еще по одной.
— Заметано.
Глава 6
За ночь Мэри Пэт спит максимум часа три, причем не подряд, а урывками минут по пятнадцать, за каждым из которых следует тревожное бдение, метание в постели и безнадега. Потом еще пятнадцать минут забытья — и снова напряженное вглядывание в темноту потолка.
В очередное из таких пробуждений она чувствует, будто сверху на нее тоже кто-то смотрит. А потом отворачивается, оставляя ее наедине со вселенной.
Наутро Мэри Пэт словно зомби. Она с трудом отрабатывает свою смену в Мидоу-лейн-мэнор, надеясь, что никто из пациентов на нее не нажалуется. Соня так и не вышла, рук снова не хватает. Народ только и делает, что судачит о гибели Огги Уильямсона: мол, это он решил покончить с собой. Нет, просто обкололся и упал под поезд. Свидетели есть, но они отказываются говорить. Да, потому что парня загнали на платформу. Сделка с наркотиками пошла не так, он попытался сбежать, но поскользнулся, упал на пути — и хр-рясь!
Однако все обходят стороной вопрос, почему машинист ничего не заметил. Допустим, Огги он не увидел, но удар-то должен был почувствовать! Везде пишут, что Огги погиб где-то между полуночью и часом ночи, но тело нашли только утром, под платформой. Представляете, каково это — закончить смену, вернуться домой, спокойно выспаться, а проснувшись, узнать из новостей, что ночью ты кого-то переехал? «Бедняга, — говорит кто-то, — ему ж теперь до самой смерти с этим жить…»
Отработав, Мэри Пэт переодевается из униформы в обычную одежду, а потом делает то, в чем даже сама себе не отдает отчета, пока не пересекает реку Чарльз, — едет по красной ветке в Кембридж [Кембридж — город в штате Массачусетс, отделенный от Бостона рекой Чарльз. В нем располагаются одни из ведущих вузов США: Гарвардский университет и Массачусетский технологический институт.].
Сойдя на станции «Гарвард», она попадает на Гарвард-сквер. Там не так плохо, как ей представлялось: мол, сплошные гребаные хиппи, запах «травки» и немытых тел, через каждые двадцать шагов кто-то бренчит на гитаре и гундит «любовь, чел, любовь» или «Никсон, мля, Никсон». Бывшего президента увезли на вертолете с лужайки перед Белым домом почти три недели назад [8 августа 1974 г., опасаясь импичмента в связи с Уотергейтским скандалом, 37-й президент США Ричард Никсон, единственный в истории страны, был вынужден досрочно сложить с себя полномочия. 9 августа, за несколько часов до того как отставка вступила в силу, он покинул Белый дом на президентском вертолете.], а для этих залюбленных, чересчур образованных нытиков-уклонистов он по-прежнему жупел. Мэри Пэт быстро сбивается со счета, сколько парней ходят босиком, в растрепанных снизу штанах клеш, разноцветных рубахах, бусах и с длинными волосами, а сколько девушек без бюстгальтеров и в коротко обрезанных шортах, открывающих ягодицы. Каждый, пропахший сигаретами, кретеками [Кретек — разновидность сигарет индонезийского производства, не имеющих фильтра. Их начинку на одну треть составляет табак, а остальное — измельченная гвоздика и разнообразные добавки, содержащие специи, сушеные фрукты и т. п.] или «травкой», позорил родителей, которые потратили хренову уйму денег, чтобы отправить свое чадо в лучший университет мира — куда ни одному малообеспеченному ребенку ни за что не попасть. И вот вся благодарность: детишки гуляют с грязными ногами и поют дерьмовые самодельные песни про «любовь, чел, любовь»…