Этот полный безысходности финал спасает «Тропы славы» как от либерального благочестия в духе Стэнли Крамера, так и от ощущения бессмысленности происходящего после того, как Дакс посылает своих людей на смерть в битве за Муравьиный холм, прекрасно зная, что этот бой выиграть невозможно. Среднестатистический зритель идентифицирует себя с Даксом и соглашается с его высокомерными обвинениями, не совсем понимая, что Дакс служит военной машине — точно так же, как Миро и Брулар. Однако Кубрик ясно дает понять: война требует огромного кровопролития, символических жертв и все солдаты — это расходный материал.
В финале «Троп славы» есть сцена, где пленную немецкую девушку заставляют петь перед группой французских солдат на постоялом дворе. Трактирщик толкает ее на сцену, растерянную и беспомощную. Сначала солдаты издеваются над ней, но она быстро доводит их до слез своей песней.
Эту девушку играет Кристиана Харлан, фигурирующая в титрах под сценическим псевдонимом Сюзанна Кристиан. У нее короткие светлые волосы и жалостливые темные глаза. Несмотря на то, что она напугана, в ее облике есть что-то успокаивающее. Катарсис, которого Кубрик лишает нас в сцене ужасающей казни трех солдат, настигает зрителя во время исполнения старой немецкой песни, пронзительной Der Treue Husar («Верный гусар»), которую выбрала сама Харлан. (В 1956 году Луи Армстронг спел ее по-английски на шоу Эда Салливана.) Образ Харлан — это образ юной девушки, но в то же время — и матери; она, единственная женщина в фильме, становится голосом бесконечного горя, которое мужчинам выразить словами не дано.
Джимми Харрису хорошо запомнилось, как Кубрик придумал эту финальную сцену. «Знаешь, в конце картины нужно кое-что еще, — задумчиво сказал он Харрису. — Как насчет немецкой девушки, которую заставили спеть песню?» «Ты собираешься превратить фильм в мюзикл? — ответил удивленный Харрис. — Да и как нам найти девушку?» «У меня есть тот, кто нам нужен», — ответил Кубрик с легкой улыбкой. «О боже, Стэнли, нет, как ты мог предложить свою подружку!» — возмутился Харрис. «Хорошо, давай снимем сцену, а если она тебе не понравится, то не будем ее использовать», — спокойно ответил Кубрик [Interview with James B. Harris, Aero Theater, Santa Monica, September 28, 2017, https://www.youtube.com/watch?v=IAQbxkv6vVs.]. В итоге Харрис был тронут не меньше, чем остальные, и сцену оставили в фильме.
Харрис был прав: Харлан и в самом деле была девушкой Кубрика. Кубрик впервые увидел ее однажды вечером по немецкому телевидению и был потрясен. Через несколько дней он пошел на ее выступление в мюнхенском театре «Каммершпиле». Еще более очарованный, он разыскал ее на одном из благотворительных мероприятий Красного Креста во время празднования в Мюнхене Фашинга — сезона шумных карнавалов. «Он был не очень большим любителем подобных попоек, — вспоминала Харлан (кстати, Кубрик был единственным, кто пришел на праздник без костюма). — На немецких карнавалах встречаются по-настоящему забубенные пьянчуги, как в былые времена. Пойло лилось рекой. В определенный момент ему стало даже страшно. Стэнли всю жизнь потом вспоминал этот вечер» [Author interview with Christiane Kubrick, July 8, 2018.].
Возможно, суета карнавала напомнила Кубрику фильм Офюльса «Наслаждение», где показан шумный бал-маскарад, снятый в потрясающе быстром темпе. Один из персонажей фильма весело отплясывает, задирая ноги, а потом вдруг падает в обморок: оказывается, что это старик, которому не под силу плясать наравне с молодыми. Кубрик, ведомый страстью к Харлан, попал на подобный разгульный карнавал в качестве стороннего наблюдателя. Подобно Биллу Харфорду в сцене оргии из «С широко закрытыми глазами», он чувствовал себя в Мюнхене не в своей тарелке, все происходящее там казалось ему опасным.
Еще до того, как была снята сцена в таверне, Харлан уже жила с Кубриком. В начале следующего, 1958-го года она стала его третьей женой. Стэнли и Кристиана были вместе более сорока лет, до самого конца его жизни.
У Харлан был родственник с нехорошей репутацией, ее дядя Файт Харлан. Он снял фильм «Еврей Зюсс» (1940), один из самых известных нацистских пропагандистских фильмов. «Стэнли и я происходили из таких разных, таких гротескно противоположных слоев общества, — сказала Кристиана в интервью. — Я думаю, это нас обоих обогатило. Для кого-то вроде Стэнли история моей семьи была чудовищной, катастрофической… А для меня дядя был очень веселым человеком. Они с моим отцом собирались работать в цирке. Они делали акробатические трюки, подбрасывали меня в воздух. Это был прямо настоящий цирк. Сложно представить, что можно знать так близко человека, на котором лежит такая вина, — и в то же время не знать его» [Jon Ronson, “After Stanley Kubrick,” Guardian, August 18, 2010. Примечания].
Кубрик некоторое время подумывал о том, чтобы снять фильм о Файте Харлане и «Еврее Зюссе». Для него это был радикальный способ справиться с тревожным осознанием того, что Кристиана через своего дядю была связана со злом нацизма. Не сказав жене, Кубрик также начал работать над сценарием о десятилетней немецкой девочке (Кристиана во время войны была примерно того же возраста), которая видит, как нацисты охотятся на евреев. («Я была маленькой девочкой, которая переехала туда, откуда выгнали Анну Франк», — сказала Кристиана в интервью много лет спустя.) [Valerie Jenkins interview with Christiane Kubrick, Evening Standard, September 10, 1972.]
Кристиана вспоминала, что Кубрику понравилась Германия, хотя его и беспокоило, что он, еврей, оказался там так скоро после войны. Особенно ему нравились ее родственники, «шумные, хорошо одетые люди», большинство из них — работники театра и кино. (Ее родители оба были оперными певцами.) «Они были пижонами — так они выглядели и так себя вели, и это меня немного смущало, — вспоминала она. — Стэнли они нравились, потому что они были веселые, очень веселые. Моя тетушка-кинозвезда [Кристина Седербаум] была шведкой, и, боже мой, она могла запросто перепить любого. Кроме того, она была милашка — он хорошо с ней поладил, и она вроде как познакомила его со всеми». Кристиана добавляет, что Кубрик был рад, что его будущая жена «на самом деле не из таких людей, которые на столах танцуют» [Author interview with Christiane Kubrick.].
Мне удалось встретиться с Кристианой в Англии летом 2018 года. Мы беседовали в окружении ее картин, и было очевидно, что в свои восемьдесят шесть лет она по-прежнему остается той самой женщиной, в которую в свое время влюбился Стэнли Кубрик: дружелюбной и умной, с ярким талантом рассказчика и искрометным чувством юмора, ничуть не менее едким, чем у самого режиссера.
В конце 1957 года Кубрик вернулся из Германии в Лос-Анджелес вместе с Харлан и ее трехлетней дочерью от предыдущего брака Катариной. «У нас обоих уже был печальный опыт брака, так что мы оба решили никогда больше не жениться. Мы были несчастны и озлоблены, — говорит Кристиана. — А потом мы вдруг взяли и поженились — совершенно внезапно, так что, наверное, это была любовь» [Author interview with Christiane Kubrick.]. (Стэнли и Кристиана поженились 14 апреля 1958 года в Лас-Вегасе, хотя суд штата Нью-Йорк принял решение о его разводе с Рут Соботкой только в 1961 году.) Кристиана изучала живопись, рисунок и английский язык в Калифорнийском университете Лос-Анджелеса. Несмотря на свою актерскую карьеру, она всегда считала себя художницей и после «Троп славы» уже нигде больше не снималась. Зато ее картины играют важную роль в нескольких фильмах Кубрика, в том числе в «Заводном апельсине» и «С широко закрытыми глазами».
После «Троп славы» «мы жили без гроша в Беверли-Хиллз», — вспоминала Кристиана. Даже одежду Кубрику продолжала покупать его мать Герт, которая «очень любила кино». До фильма «Спартак» Кубрик зарабатывал деньги тем, что играл в покер. «Я постоянно была на нервах, я думала: “О боже, я попала на Дикий Запад, мой муж зарабатывает деньги на еду игрой в покер!”» [Author interview with Christiane Kubrick (first and third quotes); Geoffrey Cocks, The Wolf at the Door (New York: Peter Lang, 2004), 26 (second quote).] Кубрик настоял на том, чтобы его приятели по карточным играм, среди которых были Мартин Ритт, Колдер Уиллингем и Эверетт Слоан, а также Джимми Харрис и Винс Эдвардс, прочитали «Обучение игрока в покер» Герберта Ярдли, довольно пикантную автобиографию, где содержалось множество умных советов и несколько очень точных таблиц вероятностей. Стэнли заставил всю свою покерную команду составлять на карточках такие таблицы вероятностей.
Тем временем у Кубрика начались проблемы с поиском студии для съемок. Годы спустя он сказал Майклу Герру, что «то, как работали студии в пятидесятые годы, заставило его вспомнить замечание Клемансо о победе союзников в Первой мировой войне: причина была в том, что наши генералы были чуть менее глупыми, чем их генералы» [Michael Herr, Kubrick (New York: Grove, 2000), 48.]. К концу десятилетия Кубрик добьется значительной независимости от студийной системы, но сначала ему предстояло доказать крупным студиям, что он может зарабатывать для них деньги.
Премьера «Троп славы» состоялась на Рождество 1957 года. Босли Краузер из New York Times раскритиковал этот фильм в пух и прах, но это было еще ничто по сравнению с гневной реакцией французского правительства, которое запретило показ фильма до 1974 года. Похоже, французов особенно возмутило то, что Джеральд Фрид использовал в музыкальном оформлении фильма «Марсельезу». В западной части Берлина какой-то французский солдат сорвал показ, бросив в зал бомбы со зловонным газом. Более того, даже Берлинский кинофестиваль поддался давлению Франции и отказался демонстрировать «Тропы славы». Как и «Убийство», этот фильм не принес своим создателям прибыли.