— Ого! — воскликнул Иэн. — Это что?
Остановившись рядом с лошадью мальчишки, я тоже уставилась на дерево, которое он показал. Кто-то вырезал огромный кусок коры, длиной в фута четыре или даже больше, и обнажил желтоватую древесину. На ней виднелись засечки елочкой, как будто этот «кто-то» основательно поработал ножом.
— Мы уже близко, — сказала Иокаста. Джейми заметил, что мы отстали, и они вернулись к нам. — Терпентиновое дерево? Я его чувствую.
Аромат изрезанной древесины и едкий запах смолы были столь сильны, что даже я смогла бы найти его с закрытыми глазами. Теперь, когда мы остановились, я начала различать звуки вдали — глухие удары, гул голосов. Вдохнув, я уловила еще один запах — в той стороне что-то жгли.
Иокаста подвела Коринну вплотную к дереву.
— Вот. — Женщина коснулась нижней части среза, где в древесине вдобавок зияла дыра. — Мы это называем ящиком; сюда стекает живица. Скоро придет раб, чтобы его опустошить — «ящик» уже почти полон.
Как только она договорила, среди деревьев возник мужчина в набедренной повязке. Он вел за собой крупного белого мула, навьюченного двумя бочонками. Завидев нас, мул замер как вкопанный, задрал голову и истерично заревел.
— О, это Кларенс, — пояснила Иокаста достаточно громко, чтобы мы ее услышали сквозь поднятый шум. — Он любит новых людей. А кто там с ним? Ты, Помпей?
— Дэ, мм, я. — Раб схватил мула за верхнюю губу и с силой дернул. — Зтнись, блдок!
Раб повернулся, и я поняла, почему он так глотает звуки. У него отсутствовала половина нижней челюсти: ниже скулы начинался провал, так что вместо щеки красовался белый шрам.
Наверное, Иокаста услышала мой изумленный вздох — или просто его ожидала — и повернулась в мою сторону.
— Взрыв смолы. Повезло, что Помпей вообще жив… Вперед, мы почти на месте.
Не дожидаясь помощи конюха, Иокаста умелым движением развернула лошадь и направилась туда, откуда доносился запах горелого.
Шумная рабочая площадка кардинально отличалась от тихого, спокойного леса. На огромной поляне, полной людей, кипела жизнь. Большинство были рабами, почти голыми и грязными.
— Есть кто под навесами? — повернулась ко мне Иокаста.
Я приподнялась на стременах. На дальнем краю поляны, под хлипкими навесами, мелькнуло что-то цветное. Я разглядела троих мужчин в форме британского флота и еще одного, в бутылочно-зеленом сюртуке.
— Мой особый друг. — Иокаста улыбнулась, выслушав их описание. — Мистер Фаркуард Кэмпбелл. Пойдем, племянник, хочу вас познакомить.
Вблизи мистер Кэмпбелл оказался человеком лет шестидесяти, среднего роста. Его кожа потемнела и загрубела с возрастом, как бывает у некоторых шотландцев. Отнюдь не обветренная, а скорее загорелая, она напоминала поверхность щита, способного отразить острейший клинок.
Кэмпбелл с радостью приветствовал Иокасту, потом учтиво поклонился мне. Иэна он удостоил вскинутой бровью, а уж затем обратил все внимание серых глаз на Джейми.
— Рад вашему прибытию, мистер Фрейзер, — сказал он, протягивая руку. — Весьма, весьма рад. Много о вас слышал с тех пор, как узнал о вашем намерении посетить Ривер-Ран.
Как ни странно, Кэмпбелл, похоже, говорил совершенно искренне. Не то чтобы многим людям было неприятно встретиться с Джейми — он умел расположить к себе, — но в пылком приветствии Кэмпбелла звучало едва ли не облегчение. Необычное для такого внешне сдержанного и молчаливого человека.
Джейми даже если заметил, то виду не подал.
— Весьма польщен, мистер Кэмпбелл, — вежливо улыбнулся он и поклонился офицерам. — Господа, рад встрече.
Хмурый коренастый коротышка-лейтенант по фамилии Вульф и двое энсинов дежурно поклонились мне и Иокасте, а затем, тут же забыв о нас, завели беседу о футах древесины и галлонах терпентина.
Джейми вскинул бровь и едва заметно кивнул на Иокасту, предлагая нам с тетушкой прогуляться, пока мужчины обсуждают дела. Однако Иокаста и не думала двигаться с места.
— Осмотрись пока, дорогая, — попросила она. — Джош тебе все покажет. А я посижу в тенечке, пока джентльмены общаются. Боюсь, сегодня чересчур жарко.
Под навесом обнаружился грубый стол с множеством стульев, где мужчины и устроились. Возможно, тут обедали рабы — пусть кругом вьются мухи, зато воздух свежий. Второй навес служил складом, а третий, обнесенный стенами, наверняка служил для ночлега.
За навесами, ближе к середине поляны, горели три больших костра. На них кипели здоровенные котлы.
— Тут терпентин варят, — объяснил Джош, подводя меня чуть ближе. — Часть в бочки заливают, — он кивнул на загруженную телегу рядом с навесами, — а из остального делают деготь. Господа с флота потом скажут, сколько им надо.
Возле котла на хлипком высоком стульчике восседал мальчишка лет семи-восьми и помешивал кипящее варево. Второй, повыше ростом, снимал верхний слой очищенного терпентина огромным черпаком и выливал в бочку.
Пока я наблюдала, вернулся раб с мулом. На пару с другим рабом он по очереди опустошил бочонки — едкая желтоватая жидкость потоком хлынула в котел.
— Ох, мэм, отойдите-ка. — Джош оттянул меня от костра. — Оно брызгается да бывает, что вспыхивает от огня, а ожоги вам ни к чему.
Живо вспомнив лицо того раба, я поспешно шагнула назад и оглянулась. Джейми, мистер Кэмпбелл и моряки выпивали и рассматривали что-то в ворохе бумаг, разложенных на столе.
А Иокаста Кэмерон стояла, прислонившись к стене навеса, как раз вне поля зрения мужчин. Она уже не притворялась уставшей, а изо всех сил прислушивалась к разговорам.
Джош заметил мое удивление и тоже повернулся к навесу.
— Мисс Ио ненавидит, что дела приходится решать не ей, — пробормотал он с сожалением. — Хотя сам я не слышал, Федра рассказывала, как хозяйка из себя выходит — ругается, ломает что ни попадя.
— Впечатляющее, должно быть, зрелище, — буркнула я. — Но разве не она все решает?
Мне казалось, что Иокаста, несмотря на слепоту, вполне справлялась и с домом, и с полями, и с людьми.
Теперь удивился уже Джош.
— О, это все чертов флот. Разве хозяйка не сказала, зачем вы сюда приехали?
Прежде чем я успела разобраться в увлекательном вопросе, зачем же Иокасте Кэмерон решать дела с британским флотом, сегодня и вообще, с дальнего конца поляны раздался крик. Я развернулась, и меня тут же чуть не сбили с ног несколько полуголых мужчин, рванувших к навесу.
На том конце поляны возвышался странный холм. Я давно его заметила, но все никак не находила минутки, чтобы спросить Джоша. Этот холм, в отличие от расчищенной поляны покрывала трава. Правда, какими-то клочками — то зеленая, то желтая или пожухлая, коричневая.
Едва меня осенило, что холм попросту покрыт срезанным дерном, он вдруг взлетел на воздух. Звука не было, разве что донесся смутный шум, похожий на чих великана; тем не менее ударная волна, долетев, коснулась моей щеки.
Однако выглядело это все, несомненно, как взрыв: с неба посыпались куски горелой древесины и земли. Кругом стоял крик, а Джейми с собеседниками вылетели из-под навеса, словно стайка перепуганных фазанов.
— Ты в порядке, саксоночка? — взволнованно схватил меня за руку Джейми.
— Да, — в замешательстве отозвалась я. — Что это было?
— Понятия не имею! — Джейми оглянулся. — Где Иэн?
— Не знаю. Ты же не думаешь, что он тут как-то поучаствовал?
Я стряхнула крошки угля с платья — на декольте остались черные полосы — и последовала за Джейми в небольшую толпу рабов, горячо обсуждавших что-то на дикой смеси гэльского, английского и каких-то африканских языков.
Иэна мы обнаружили с одним из энсинов. Они с интересом вглядывались в темнеющую дыру, которая образовалась на месте холма.
— Подобное часто случается, как я понимаю, — говорил моряк, когда мы подошли. — Впрочем, раньше я с таким не сталкивался… взрыв удивительной силы, не так ли?
— Что часто случается? — спросила я, выглядывая из-за спины Иэна.
В яме я рассмотрела почерневшие поленья, которые разметало силой удара.
— Смола взорвалась, — объяснил мне энсин, невысокий и розовощекий, примерно одного возраста с Иэном. — Видите ли, мэм, под огромным котлом смолы разводят костер. Потом закрывают все землей и дерном, чтобы сохранить жар, но оставляют щели для воздуха, иначе огонь потухнет. Смола выкипает и течет по деревянным желобам в бочку… видите? — Он указал на расколотый желоб, который висел над остатками разнесенного вдребезги бочонка. В воздухе стояла вонь горелого дерева и густой смолы, так что я пыталась дышать лишь ртом.
— Сложность в том, как поддерживать необходимый приток воздуха, — продолжил малыш-энсин, явно гордясь знаниями. — Слишком мало — и огонь потухнет. Слишком много — и он так разгорится, что воспламенит пары смолы, и все взорвется. Вот так, мэм. — Он с важным видом указал на ближайшее дерево. Силы удара хватило, чтобы кусок дерна попросту обернулся вокруг ствола, словно мохнатый желтый лишайник.
— Все зависит от правильной регулировки. — Энсин привстал на цыпочки, с любопытством оглядываясь. — А где же раб, который должен следить за огнем? Искренне надеюсь, беднягу не убило.