Основные доходы поместье получало от продажи древесины и терпентина. А самым крупным и ценным покупателем был Королевский военно-морской флот.
— Увы, флот уже не таков, как раньше, — с сожалением покачал головой Кэмпбелл. — Во время войны с Францией им не хватало материалов, и любой владелец лесопилки тут же становился богачом. Однако десять лет царит мир, поэтому корабли попросту гниют… Адмиралтейство не строило новых лет пять. — Невыгодные последствия мирного времени заставили его вздохнуть.
Впрочем, флот все же нуждался в других материалах — в смоле, терпентине и балках. Когда необходимо поддерживать на плаву протекающие корабли, есть спрос на деготь. Тем не менее рынок ужасно просел, и флот теперь мог выбирать, с кем иметь дело. А больше всего там ценили благонадежность — договоры перезаключались каждые три месяца, после проверки, которую проводил старший офицер, в здешнем случае — Вульф. С ним всегда было сложно иметь дело, но Гектор Кэмерон ловко находил подход.
— Гектор с ним пил, — прямо заявила Иокаста. — А уезжал Вульф неизменно с бутылью и еще кое-чем в седельной сумке.
Смерть Гектора Кэмерона, похоже, серьезно подкосила дела поместья.
— И не только потому, что взяток стало меньше, — произнес Кэмпбелл, покосившись на Иокасту.
Лейтенант Вульф якобы явился выразить соболезнования вдове Кэмерона, весь при параде и в сопровождении энсинов. А потом вернулся на следующий день уже один — с предложением выйти за него замуж.
Джейми подавился сидром.
— Его интересовала не я, — скривилась Иокаста, — а моя земля.
Джейми мудро промолчал, разглядывая тетушку изменившимся взглядом. Узнав предысторию, я подумала, что Иокаста права. Вульф хотел прикарманить доходную плантацию, которая может приносить еще больше за счет договоров с флотом, о чем он позаботится лично. В то же время и сама Иокаста была весьма лакомым призом.
Несмотря на слепоту, она оставалась довольно привлекательной. И ее красота не ограничивалась физической стороной; она обладала такой жизненной силой, что рядом с ней вспыхивал даже такой сухарь, как Фаркуард Кэмпбелл.
— Теперь мне понятнее поведение лейтенанта за обедом, — заметила я с любопытством. — Ад не так страшен, как женщина, которую отвергли, но и мужчинам это не очень по душе.
Иокаста удивленно повернулась. Кажется, она забыла о моем присутствии. А вот Фаркуард Кэмпбелл рассмеялся.
— В самом деле, миссис Фрейзер, не по душе, — заверил он меня. — Мы хрупкие создания, бедняги. А вы, дамы, играете нашими чувствами.
Иокаста совершенно не по-дамски фыркнула.
— Чувства, как же! У этого мужлана чувства только к бутылке.
Джейми разглядывал мистера Кэмпбелла с неким интересом.
— Раз уж вы заговорили о чувствах, тетушка, — осторожно промолвил он, — то могу я поинтересоваться намерениями вашего особого друга?
Мистер Кэмпбелл уставился на Джейми.
— Дома меня ожидает жена, сэр, — сухо сообщил он, — и восемь детишек. Старший, пожалуй, вашего возраста. Я знал Гектора Кэмерона более тридцати лет и стараюсь поддерживать его жену ради той дружбы… и дружбы с ней.
Иокаста коснулась его руки. Да, она не могла выражать мысли взглядами, зато явно осознавала, какое впечатление произведут опущенные ресницы.
— Фаркуард мне очень помогает, Джейми, — сказала она с едва слышным упреком. — Без него я не смогла бы справиться после смерти бедного Гектора.
— Да-да. — В голосе Джейми послышалась ироничная нотка. — Уверен, мне тоже стоит вас за это благодарить, сэр. Однако меня по-прежнему терзает вопрос… что за роль вы отвели в этой истории мне?
Кэмпбелл тихонько кашлянул и продолжил рассказ.
Иокаста отвергла лейтенанта, а потом изобразила обморок от переживаний и горя. Слуги отнесли ее в спальню, где она заперлась и не выходила, пока лейтенант не покончил с делами в Кросс-Крике и не вернулся в Уилмингтон.
— В тот раз за бумаги отвечал Бирнс — и ох! — он там устроил путаницу, — вставила Иокаста.
— А, мистер Бирнс, невидимый надсмотрщик… Где же он был этим утром?
В комнату вошла служанка с полотенцем и тазом теплой ароматной воды. Девушка молча опустилась на колени возле Джейми и принялась бережно стирать с его ладоней сажу. Джейми несколько удивился такому вниманию, но разговор его увлек больше, и он не стал прогонять служанку.
Кэмпбелл криво усмехнулся.
— Надсмотрщик из Бирнса хороший, вот только боюсь, у них на пару с лейтенантом есть одна слабость. Я первым делом послал за ним на лесопилку, но раб вернулся и доложил, что Бирнс без чувств лежит у себя, от него несет спиртным, и его никак не добудишься.
Иокаста снова не по-дамски фыркнула, и Кэмбелл с нежностью на нее посмотрел.
— Ваша тетушка вполне способна управлять делами поместья, а Улисс помогает ей с документацией. Однако, как вы уже убедились, — он сдержанно указал на таз с водой, которая теперь напоминала чернила, — есть и иные стороны.
— Именно это и доказывал мне лейтенант Вульф. — Иокаста сжала губы, вспоминая. — Что я не смогу управлять землями в одиночку, ведь я не просто женщина, а еще и слепая. Я не смогу, говорил он, рассчитывать на Бирнса, ведь я не способна отправиться на лесопилку и проверить, чем он там занимается. Или не занимается. — Иокаста стиснула зубы.
— В его словах есть доля истины, — с сожалением добавил Кэмпбелл. — Как у нас говорят, счастлив тот, у кого есть достаточно взрослый сын, чтобы на него положиться. Когда дело касается денег или рабов, доверять можно лишь близким родственникам.
Я глубоко вздохнула и глянула на кивнувшего Джейми. Наконец мы дошли до главного.
— И тут, — сказала я, — вступает Джейми. Так?
Иокаста уже договорилась, что с лейтенантом будет разбираться Фаркуард Кэмпбелл, причем Бирнса следует отправить подальше, чтобы он опять не напортачил с бумагами. А когда так удачно подвернулись мы, у Иокасты созрел куда лучший план.
— Я отправила весточку Фаркуарду, чтобы он сообщил Вульфу о прибытии моего племянника, который возьмет на себя управление поместьем. Поэтому лейтенант действовал осмотрительнее, — объяснила она. — Он не осмелился бы давить на меня в присутствии заинтересованного родственника.
— Ясно. — Джейми слегка развеселился. — То есть лейтенант решил, что я отбираю у него возможность удобно здесь устроиться. Не удивительно, что он с ходу проникся ко мне антипатией. А я-то думал, он просто ненавидит всех шотландцев.
— Полагаю, так оно и есть… теперь. — Кэмпбелл тщательно промокнул губы платком.
Иокаста потянулась через стол, и Джейми по наитию протянул ей руку.
— Ты меня простишь, Джейми? — Сжав его ладонь, Иокаста как бы заглянула племяннику в лицо. И не скажешь, что слепая — такая мольба застыла в прекрасных синих глазах. — Я ничего о тебе не знала, понимаешь? И не могла рисковать. Вдруг ты отказался бы участвовать в обмане, объясни я заранее? Прошу, скажи, что не держишь на меня зла, Джейми, хотя бы ради памяти о милой Эллен.
Джейми мягко сжал ее пальцы, заверяя, что ничуть не сердится. Что он и в самом деле рад, что пригодился тетушке и та может всегда на него рассчитывать.
Мистер Кэмпбелл, просияв, позвонил колокольчиком. Улисс внес бутыль особого виски и поднос с хрустальными бокалами, а также блюдом с острыми закусками. Мы все выпили за посрамление британского флота.
А я все вглядывалась в красивое лицо, выразительное, несмотря на слепоту, вспоминая, как Джейми однажды кратко описал мне свою семью:
«Фрейзеры — упертые и крепкие, как скалы. А Маккензи очаровательные, как жаворонки в поле… и в то же время хитрые, как лисы».
— Ну и где ты был? — поинтересовался Джейми, окинув Фергуса с головы до ног внимательным взглядом. — Не думал, что у тебя были деньги на то, чем ты, кажется, занимался.
Фергус пригладил растрепавшиеся волосы и сел, преисполненный оскорбленного достоинства.
— Встретил в городе парочку французов, торговцев мехами. Они почти не говорят по-английски, а я-то бегло умею, так что не мог не помочь им в делах. Они любезно пригласили меня разделить с ними ужин на постоялом дворе… — Он приподнял плечо, чисто французским жестом показывая, что обсуждать тут больше нечего, и потянулся за пазуху. — Пришло в Кросс-Крик на ваше имя. — Фергус протянул Джейми конверт. — Почтмейстер попросил захватить с собой.
Конверт был толстым, с раскрошившейся сургучной печатью, и выглядел он, в общем, немногим лучше самого Фергуса. Джейми просиял, но открыл конверт с некой опаской. Выпало три письма. В одном я узнала почерк Дженни. Остальные явно написал кто-то другой.
Джейми осторожно взял сестрино, словно оно вот-вот взорвется, и положил его на стол, возле вазы с фруктами.
— Начну-ка я с письма Иэна, — пояснил он с усмешкой. — Вряд ли я пойму, что мне хочет сказать Дженни, без стакана виски под рукой.
Он сковырнул печать кончиком серебряного ножа для фруктов и просмотрел первый лист.
— Интересно, он… — и Джейми умолк, принявшись за чтение.
Поднявшись, я пристроилась за спинкой кресла и с любопытством заглянула через плечо Джейми. Почерк у Иэна Мюррея был крупный, отчетливый и легко читался даже с расстояния.