Я нашла взглядом лицо Джейми в поисках подсказки. Ну, получай свое отвлечение, черт возьми.
— Лучше сделай это, саксоночка. — Джейми уставился на распростертое тело. — Вряд ли в следующий раз у него хватит смелости и денег, чтобы так напиться.
Я снова проверила пульс — по-прежнему ровный и сильный, как у жеребца.
Среди любопытных лиц мелькнул и гордый профиль Иокасты.
— Несите в приемную, — скомандовала она и исчезла.
Что ж, решение приняли за меня.
Мне доводилось оперировать при странных обстоятельствах, но такое предстояло впервые. Я быстро сполоснула руки в уксусе, который принесли из кухни. Майерс, уже без штанов, раскинулся на столе из красного дерева, обмякший, словно жареный фазан. Он возлежал на попоне, как аляповатое основное блюдо, украшенное закатанной рубахой и ожерельем из медвежьих когтей. Вокруг разложили «гарнир» из бутылок, тряпок и бинтов.
Времени на переодевание не было, поэтому мне принесли кожаный мясницкий передник. Федра подколола длинные рукава, чтобы открыть предплечья.
Внесли больше свеч, истекающих ароматным воском, — конечно, и близко не таким ароматным, как Майерс. Не колеблясь, я взяла графин и щедро плеснула бренди на поросшую черными волосами промежность.
— Дороговатый способ убивать вшей, — заметил кто-то, наблюдая, как крошечные букашки принялись спасаться бегством от потопа.
— Ага, зато помрут они счастливыми, — раздался голос Иэна. — Я принес твой сундучок, тетушка.
Иэн поставил его рядом с моей рукой и открыл. Я мигом достала драгоценную бутылочку чистого спирта и ланцет. Держа лезвие над чашей, я залила его спиртом. Желающих помочь будет море… Зрители едва сдерживали смех и бесконечно бормотали в ожидании представления, совсем позабыв про прерванный ужин.
Из кухни привели двух кучеров — держать пациенту ноги. Эндрю Макнил и Фаркуард Кэмпбелл вызвались держать руки. Иэн встал рядом со мной с дополнительной свечой, а Джейми занял место главного анестезиолога — у головы Майерса — с полным стаканом виски.
Я проверила запасы и нити для сшивания, глубоко вздохнула… и кивнула помощникам:
— Поехали.
Член Майерса, явно смущенный таким вниманием, едва выглядывал из кустистых зарослей. Когда кучера подняли и развели длинные ноги пациента, а Улисс аккуратно отвел в сторону мошонку, показалась грыжа — гладкая опухоль размером с куриное яйцо, багрово-красная в том месте, где постоянно терлась о тугую кожу паха.
— Господи Иисусе! — распахнул глаза кучер. — Да у него и правда три яйца!
Зрители дружно вздохнули в изумлении и захихикали, но я слишком увлеклась делом, чтобы объяснять, что там на самом деле. Я тщательно протерла промежность спиртом, макнула в него скальпель и поводила лезвием туда-сюда над пламенем свечи, чтобы уж наверняка продезинфицировать. И сделала быстрый надрез.
Не длинный, не глубокий. Только чтобы сдвинуть кожу и увидеть петлю розовато-серой кишки, провалившуюся в разрыв между мышцами. Потекла темная тонкая струйка крови.
Расширив надрез, я макнула пальцы в спирт, а затем осторожно вправила кишку. Майерс резко дернулся, чуть не сшиб меня с ног, и так же внезапно расслабился. И вновь напрягся, приподнимая ягодицы, так что мои помощники чуть было не упустили ноги.
— Он просыпается! — крикнула я Джейми, пробиваясь сквозь встревоженные возгласы. — Виски, быстро!
Все сомнения касательно алкоголя в качестве анестетика снова проснулись, однако было уже поздно. Джейми схватил великана за челюсть и влил виски в раскрывшийся рот. Майер давился и издавал звуки тонущего буйвола, но достаточно алкоголя все же скользнуло ему в горло. Громадная туша успокоилась. Человек-гора опять обмяк и продолжил всхлипывать и похрапывать.
Я умудрилась удержать пальцы на месте, однако крови вытекло куда больше, чем мне хотелось. Главное, что кишка не выпала обратно. Я схватила обрывок ткани, вымоченный в бренди, и промокнула надрез. Майерс дышал, и я чувствовала, как шевелятся его кишки. Влажная и теплая темнота обхватывала мои пальцы, лишенные перчаток. Такая интимность знакома лишь хирургам. Я медленно вдохнула, подстраиваясь под похрапывание. Вонь бренди и слегка тошнотворные ароматы еды сошли на нет. Их теперь заглушили запахи Майерса — пота, грязи, мочи и крови. Кто-то другой счел бы их отвратительными, но не я. Не сейчас.
Это тело. Ни хорошее, ни плохое. Просто тело. И оно в моей власти.
Время замерло. Я остро чувствовала каждое движение, вдох, натяжение нити, сшивающей паховое кольцо, но руки мне не принадлежали. Голос, высокий и громкий, отдавал приказы, которым тут же повиновались. А где-то далеко, в глубине сознания, за всем с отстраненным интересом наблюдал крошечный некто.
Когда все закончилось, время возобновило свой ход. Я шагнула назад, разрывая связь. Голова закружилась от ставшего непривычным одиночества.
— Готово, — объявила я.
Гудящая толпа взорвалась аплодисментами. Слегка опьяненная — неужели надышалась от Майерса? — я изобразила глубокий реверанс.
Через час я напилась уже своими силами благодаря множеству тостов в мою честь. А потом ловко сбежала — мол, надо проверить, как там больной — и, шатаясь, побрела по лестнице в гостевые покои.
Я остановилась около галереи, цепляясь за перила, чтобы не упасть. Снизу доносился громкий гул разговоров и смеха. Празднество продолжалось; гости небольшими группками разбрелись по холлу и гостиной. Пушистые парики и легкие платья сновали туда-сюда по шестигранным плиткам и деловито жужжали над бокалами.
Ну, если Джейми хотел, чтобы я всех отвлекла, то лучшего и придумать было сложно. Что бы он там ни затеял, никто не обратил бы внимания. Я тряхнула головой — в ней так и не прояснилось — и вошла в комнату к пациенту.
Майерс безмятежно спал, дыша глубоко и медленно, причем так, что полог кровати подрагивал. Рабыня по имени Бетти кивнула мне с улыбкой.
Сердце проверять я не стала — и так видела на шее огромную вену, бьющуюся медленно и ровно, как молот по наковальне. Кожа Майерса была прохладной и влажной. Ни лихорадки, ни следов шока. От великана веяло спокойствием и отменным здоровьем.
— Как он?
Если бы я не была пьяна, то подскочила бы на месте. Но я лишь медленно развернулась и уставилась на Джейми.
— В порядке. Его и пушкой не убьешь. Как и тебя. — Я вдруг поняла, что обнимаю мужа за талию, уткнувшись пылающим лицом в прохладные складки ткани на его груди. — Несокрушимый.
Джейми поцеловал меня в макушку и поправил пряди, которые выпали из прически во время операции.
— Отличная работа, саксоночка, — шепнул он. — Замечательная, моя ж ты красавица.
От Джейми пахло вином и воском, травами и шерстью. Я скользнула руками ниже, к изгибу гладких ягодиц. Джейми шевельнулся, на мгновение прижавшись ко мне бедром.
— Тебе бы подышать свежим воздухом, саксоночка… и нам надо поговорить. Можешь его оставить?
Я глянула на постель и ее тяжеленную ношу.
— Да. Если Бетти посидит с ним и проследит, чтобы он не захлебнулся во сне рвотой. Хорошо, Бетти?
Удивленная вопросом, а не приказом, рабыня с готовностью кивнула.
— Дождись меня в саду, возле целебных трав… только постарайся не упасть с лестницы и не свернуть себе шею. — Джейми поднял мое лицо за подбородок и поцеловал, быстро и крепко.
А потом ушел, оставив меня одновременно протрезвевшей и еще более пьяной, чем раньше.