Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Диана Удовиченко

Имперский ястреб. История бастарда

Вначале был Хаос, и властвовал он над миром, порождая и вновь уничтожая. И не было ему конца, и времени не было, пока Вселенная не обратила к Хаосу взор Абсолюта. И сошлись в поединке свет и тьма, конец и бесконечность, начало и безначалие. И пространство утвердилось, и зародилось время, и длилось это пятьсот тысяч лет. И встали горы, и реки потекли, и океаны омыли землю. И населили мир звери лесные, птицы небесные, рыбы морские, и прочие твари. И возобладал Абсолют над Хаосом, и породил первую расу — эльфов, ликом светлых и прекрасных, и наградил их великим волшебством и бессмертием. И возобладал Хаос над Абсолютом, и выплюнул свои порождения — орков, злокозненных, алчных и уродливых, и троллей, бессмысленных исполинов. И вновь тянулся поединок, и силы были равны, и еще пятьсот тысяч лет минуло. И появились одна за другой еще три расы: гномы — жители гор, гоблины — жители лесов и болот, и саймары— жители морей. И жили все шесть рас, и плодились, и размножались, и истребляли друг друга в войнах. А над ними витали Хаос и Абсолют. И была порождена последняя, седьмая раса — люди. И иссякли силы Хаоса, и канул он в Бездну, Абсолют же воссоединился со Вселенной.

Такова легенда о сотворении мира. Имя этому юному миру — Амата.

* * *

Как все — таки хорошо быть красавцем! Идти по улице, гордо расправив плечи, высоко подняв голову, давая возможность прохожим любоваться тобой, и ловить восхищенные взгляды женщин и завистливые — мужчин. Знать, что каждая девушка только и мечтает, чтобы ты обратил на нее внимание. А еще красивому человеку хочется доверять, слова, сказанные им, звучат убедительно и весомо. Красота открывает любые двери, проникает в сердца и, если умело ею распорядиться, приносит своему обладателю счастье. Но главное — главное, конечно, успех у женщин! Красавчик не станет их завоевывать, он улыбнется и отойдет в сторону, наблюдая, как милые дамы сами борются за его благосклонность. Да, демонски хорошо быть красавцем!

Но это не обо мне. Грустно признавать, но природа не одарила меня особой привлекательностью. Так, ничего особенного. Я уныло изучал свою физиономию в круглом зеркале, которое нашел на столе дядюшки Ге, прикидывая, есть ли у меня шансы добиться расположения Мельды. Слегка перезрелые, но замечательно пышные прелести этой вдовицы уже который месяц занимали мое воображение. Главным же достоинством Мельды была ее бездетность вкупе с добротным домом и хорошим трактиром, доставшимися в наследство от покойного мужа. Жениться бы, прикрыть добрым именем вдовы свою безродность, да жить тихо, сытно, спокойно, торговать вином, по вечерам подсчитывать выручку и обнимать драгоценную супругу. Сначала вдовушка вроде бы принимала мои ухаживания и даже позволяла пару раз похлопать ее по толстенькому задку, но потом в ее сердце прочно обосновался пожилой краснолицый мясник с соседней улицы. Конечно, у него большая лавка и, наверное, изрядные накопления в кубышке. А у меня что? Только я сам, да молодость, да пара штанов. Если бы хоть красавчиком был — так и этого нет. Из зеркала на меня смотрело обрамленное соломенной шевелюрой круглое лицо простолюдина — широкие скулы, крупноватый нос, румянец во всю щеку. Глаза какие — то невыразительные, непонятного серого цвета, а уши и вовсе оттопыренные. Лицо как лицо, таких на улице — пруд пруди, пройдешь и не заметишь. Тело? Ну, с этим — то как раз все в порядке. Жилистое, сильное, поджарое, плечи широкие. Ничего удивительного, сами попробуйте целый день бегать по городу, выполняя поручения хозяина, а по ночам выгружать в порту тюки с контрабандой, которой частенько приторговывает дядя Ге. Но в деле покорения своенравной Мельды одного сильного тела мало. М — да, по всему выходило, что никаких шансов у меня нет.

— Вот ты где!

Спаси меня, Луг милосердный! За размышлениями и не заметил, как на пороге воздвигся дядюшка Ге собственной персоной. А ведь он поручил сделать уборку в кабинете! За метлу хвататься уже поздно — милейший дядя успел во всех подробностях разглядеть своего воспитанника, застывшего перед зеркалом с глупейшим выражением на лице. Ну, все: сейчас начнется! И работать — то мне лень, и учиться — то я не хочу, зря ем свой хлеб. А ведь сколько было говорено: овладевай мастерством, сынок, перенимай опыт! Но нет, неблагодарный мальчишка только и может, что витать в облаках. Все, что может сказать мне старый пройдоха, я знаю заранее. Только ерунда это! Охота была день и ночь корпеть над книгами, чтобы сдать экзамен и получить гордое звание: «маг первой степени». Потом придется потратить еще лет этак пяток, чтобы подготовиться к экзамену на вторую степень. Это — предел, за который магу — самоучке не перейти. Для третьей степени нужно заканчивать бакалавриат. Четвертая и пятая присваиваются выпускникам университета, а уж шестая, до которой добираются считанные единицы — это магистратура. Магам шестой степени прямая дорога в Совет — управлять страной. Скажете, неплохая карьера? Возможно, да вот незадача: в университет принимают только отпрысков благородных фамилий. Выходцы из купеческих, мещанских семей, и прочая мелочь имеют право учиться в бакалавриате. Ну, а бастарду, коим является ваш покорный слуга, путь туда заказан. Так что, по — моему, нет смысла ломаться из — за первой степени, чтобы потом всю жизнь заниматься дешевым гаданием на картах, или составлять микстуры от кашля для свиней где — нибудь в деревне. Нет уж, покорнейше благодарю! Азы магического ремесла я с грехом пополам освоил под руководством дядюшки, а для торговли контрабандным табаком так и вовсе степень не требуется. А вот дядя Ге вполне мог бы добраться до третьей степени, благо он из почтенной купеческой семьи. Так нет же, не захотел тратить свою жизнь на книжную премудрость! Первая степень у него — обхохочешься просто! На самом — то деле, дядя — очень сильный волшебник, такие штуки, как он откалывает, еще не каждому магистру под силу. Просто у него врожденная тяга к незаконной деятельности. Повезло его покойному папаше, что не дожил до наших дней. Впрочем, может, он сейчас в гробу переворачивается, зная, что его сынок что ни день, то нарушает все мыслимые законы о магии, да и не о магии тоже. Вот, кстати, зеркало, которое я держу в руках. Что, интересно, старик с ним сотворил? Заговорил на вызов покойников, или просто зарядил мощной порчей?

Заметив мой подозрительный взгляд, дядюшка добродушно прогудел:

— Да нет, здесь все чисто. Заклинание вечной красы. Трувисил, купец, для своей дочки заказал. Больно уж она у него страшна! Носатая, волосы жидкие, лицо в прыщах, на губе усы, как у имперского гвардейца. Вот отец и решил: пусть хоть в зеркале хорошенькой побудет.

Заклинание вечной красы? Что — то я, глядя на себя, никакой такой красы не заметил!

— Учиться тебе надо прилежней, сынок, — вздохнул дядя, словно прочитав мои мысли. — Это чары персональные, действуют только на одного человека. Остальные видят свое обычное отражение.

— Охота была, — привычно отмахнулся я. — Все равно толку никакого не будет.

— Не скажи, Рик. Если ты насчет своего происхождения переживаешь, так твоей вины в том нет. А судьба иной раз такие повороты делает… сам знаешь, что про Верховного говорят.

О Верховном маге — главе Совета — и вправду ходило множество слухов. Одни говорили, что он эльф — полукровка, другие судачили о его бессмертии, находились и те, кто прозрачно намекал на его демоническое происхождение. Но дядя сейчас, видимо, имеет в виду, что Вериллий — волшебник — самоучка, единственный за всю историю страны член Совета магов, который не имеет за плечами не только магистратуры, а даже университета. Ну, так на то он и гений. Интересно, Верховный действительно такой, каким изображают его на портретах? Больно уж лицо простонародное — нос картошкой, скулы широкие.

— Ступай — ка ты, Рик, отнеси Трувисилу заказ, — бесцеремонно вторгся в мои размышления дядюшка Ге. — Полы потом дометешь. Да не пропадай надолго, сегодня ночью должна прийти «Люсинда», нужно будет забрать кое — что для меня.

С этими словами он взмахнул рукой, и что — то блестящее поплыло ко мне прямо по воздуху. Мастак дядюшка на эффектные фокусы! Я поймал сверкающую вещицу, оказавшуюся серебряной монеткой.

— На обратном пути можешь зайти к Мельде, выпить пивка, — милостиво добавил старикан.

Я завернул магическое зеркало в холщовую тряпку, дабы не привлекать его видом внимания зевак, и поспешил прочь, споткнувшись по дороге об дядиного любимца — черного кота по кличке Бродяга. Имя свое он получил из — за характера, благодаря которому кот частенько пускался в путешествия. Бывало, он отсутствовал по месяцу, затем, когда я уже думал, что зверь бесславно погиб где — нибудь на большой дороге под колесами экипажа, или лошадиными копытами, Бродяга как ни в чем не бывало появлялся на пороге дома. Вид у кота был соответствующий: крупный, поджарый, чтобы не сказать тощий, он был покрыт клочкастой, стоящей дыбом черной шерстью, которую никогда и никому не позволял расчесывать. Одно ухо Бродяги было разорвано, морду пересекали боевые шрамы. Глаза были замечательно желтыми, и горели в темноте как два Ведьминых огня. Кот имел малоприятную привычку посреди ночи пробираться в мою комнату и устраиваться на ночлег у меня на груди, заставляя просыпаться от удушья. Еще он любил вскочить на стол во время обеда и сунуть нос в мою тарелку. Никакие наказания и угрозы на него не действовали — Бродяга продолжал жить по своим собственным правилам. В общем, он был котом во всех отношениях малопочтенным, но дядюшка почему — то в нем души не чаял. Украдкой погрозив зверюге кулаком, я вышел из дома и отправился в Торговый квартал. Путь предстоял неблизкий, мне следовало пересечь улицу старьевщиков, на которой находится дом дядюшки Ге, выйти на Кольцевую дорогу, а там дождаться наемную карету, следующую в Восточный луч. Приходилось поторапливаться, время близилось к полудню, а мне еще нужно было успеть вернуться и сделать кое — что по дому. Ночью же кровь из носу надо быть в порту, капитан «Люсинды» не любит, когда задерживают отгрузку контрабандного товара. Боится, что городская стража пронюхает о его неблаговидных делишках. За контрабанду в Галатоне без долгих проволочек отправляют в тюрьму. Но это бы еще полбеды — живут люди и там, правда, выживают не все. А вот за одну штучку, которая прячется среди табака, тканей и специй, полагается четвертование. Это если повезет. А если судья будет не в духе, то и колесование.