Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Профессор Сергиенко со своей командой занял ангар, в котором ранее он же и работал. Сейчас учёные всё делали в спешке, стараясь успеть провести первые опыты как можно быстрее, дабы отчитаться перед президентом. Сергиенко следил, чтобы спешка не помешала делу, но, слава богу, работали профессионалы, и вскоре аппаратура была налажена, каналы связи настроены и объект был готов к работе. В ангаре, построенном над бывшей тут семь лет назад аномалией, собрались практически все участники второго проекта. С двух сторон работавшего ранее в этом месте прохода между мирами стояли установки, чуть не соприкасаясь выходящими из них широкими трубами с расширением на концах, толстые кабели от которых тянулись к аппаратуре, стоящей в ангаре.

— Начинайте! — крикнул срывающимся от волнения голосом Сергиенко.

Трубы аппаратов загудели. Так продолжалось несколько минут, казалось, что ничего не происходит. Однако пунцовый от волнения Сергиенко с надеждой вглядывался в дисплей, выводящий данные о состоянии поля в месте работы аппаратов, и что-то объяснял находящимся рядом коллегам.

— Проход будет открыт, если мы увеличим мощность аппаратов!

— Когда это будет, сегодня успеете? — осведомился Матусевич.

— Да, конечно сегодня. Но понадобится некоторое время, — ответил Сергиенко.

Майор кивнул и отошёл. Профессор понимал, что главный на площадке — это майор, и с этим приходилось мириться — полный контроль был более чем логичен в таком проекте. Через несколько часов после настройки оборудования и тестов аппаратура была готова для второго запуска.

— Давай! — Николай Валерьевич махнул рукой.

Опять раздалось мерное гудение. Матусевич изменился в лице — на него начало действовать то колебание пространства, что в своё время замечали первые исследователи.

— У меня нутро ходуном ходит! Это нормально?! — выкрикнул он Сергиенко.

— Это замечательно, Игорь Олегович! — с сияющим от счастья лицом прокричал профессор.

Сергиенко схватил со стола лежавшую на нём каску майора и запулил её в марево аномалии, та моментально исчезла без следа. Матусевич открыл рот, не успев даже ничего сказать разошедшемуся профессору, который издал победный рёв, когда каска исчезла.

— Человек сможет пройти через аномалию? — уже деловым тоном осведомился майор.

— Сначала надо провести ещё один тест. — Сергиенко торопил своих людей, которые настраивали аппарат, стоящий на гусеницах, пытаясь добиться того, чтобы он был высотой со среднего человека. — Запускайте!

Аппарат пошёл к аномалии. Её работа поддерживалась аппаратурой, которая, генерируя магнитные поля очень высоких энергий, своими резонансными частотами обеспечивала давление на сильное внутриатомное взаимодействие, в результате чего появлялась возможность влиять на временной параметр пространства, ослаблялись связи и открывался проход между мирами. Отключить их боялись — Сергиенко не был уверен, что проход будет самоподдерживаться. Разматывая несколько кабелей, аппарат подходил к аномалии и вскоре, под бурные овации и радостные выкрики, вошёл в неё, полностью растворившись.

— Камера! Выводите на экран! — воскликнул профессор.

Но на экранах была сплошная темнота. Сильно озадаченный Сергиенко присел на стульчик.

— А свет у аппарата есть? — напомнил Матусевич.

— О боже! Конечно же свет! Включите свет! — прокричал Николай Валерьевич.

На экране ярко вспыхнуло белое пятно, свет вскоре сфокусировался, и на экране стали появляться чёткие линии… Линии?

— Что это? — озадаченно произнёс профессор.

— Как что, кирпичная кладка, довольно неплохая, — сказал стоявший рядом Матусевич.

— Как это, откуда? — прошептал Сергиенко и тут же рявкнул: — Поворачивайте камеру!

Кирпич сменился деревянными досками, причём покрытыми инеем. Дверь? Зима? Затем опять кирпич и на противоположной стороне ещё одна дверь.

— Всё ясно, — заулыбался Матусевич и неслышно для остальных добавил: — Миронов и его люди живы.

Сергиенко повернулся к Матусевичу, сияя улыбкой, в которой выражались все эмоции человека, сделавшего то, чего он желал более всего на свете.

— Да, проход свободный. Хорошо, — бросил майор в трубку и, повернувшись к Николаю Валерьевичу, сказал: — Сегодня составляйте отчёт о возможностях аномалии, а я вам дам ещё пищи для размышлений.

— В смысле? — со сползающей улыбкой пролепетал Сергиенко.

— Схожу за каской. — Майор подмигнул профессору и, не колеблясь, шагнул в еле мерцающее марево аномалии.

— Подождите! — запоздало крикнул Сергиенко, когда Матусевич уже пропал.

— Николай Валерьевич, аппаратура перегревается!

Трубы аппаратов гудели уже не столь ровно, а начинали надсадно хрипеть.

— Сколько у нас есть времени? — озадаченно спросил профессор.

«Сколько ему надо времени взять каску и выйти?» — Недоумение сменилось злостью, в самом деле, уже минуты три прошло!

— Пара минут, товарищ профессор, более этого времени опасно держать аппараты работающими. Сожжём ведь их напрочь!

«Сколько лет работы сожжём! — горестно думал профессор. — Да что же он, в самом деле?!»

Один аппарат уже начал задыхаться, а вскоре показался и белесый дымок, идущий из его чрева.

— Вырубай! — закричал Сергиенко.

Один из офицеров группы Матусевича ужом метнулся к пульту управления аппаратурой, пытаясь помешать инженеру выполнить указание профессора, но немного опоздал.

— Да не волнуйтесь вы, ничего не произойдёт, разве что озябнет ваш майор.

— Если с ним что-нибудь произойдёт, вы у меня ответите! — пригрозил лейтенант.

— Испугал козла морковкой! Вот перегорел бы аппарат — и всё, остался бы он там надолго. А так — лишь пару часов помёрзнет.


Через час с небольшим остывшие аппараты снова были включены. Включили их, правда, ненадолго, лишь для того, чтобы вернулся майор.

— Оп-па! Ничего не понимаю… Николай Валерьевич! — воскликнул один из инженеров за дисплеями, отображающими работу аппаратуры.

— Что такое, Вадим? — Профессор близоруко щурился на мерцание выводимых данных.

— Аномалия словно пытается сопротивляться. Она меняется!

Сергиенко впился взглядом в экран.

— Меняется код её структуры, но мы успеваем подстраиваться. Зато идёт повышенное потребление энергии. А мощностей не хватает. — Вадим указал профессору на цифровые показатели.

— Я пошёл! — Сергиенко решительно направился к мерцающей аномалии.

Сухое и тёплое прикосновение марева немного затянуло Николая и тут же вытолкнуло на мёрзлую землю. Сергиенко больно ударился коленом, тут же его окружил сумрак и холодный воздух. Воздуха решительно не хватало, а в глазах играли светлячки, но профессор попытался встать. Неожиданно ему помогли подняться на ноги, Николай огляделся. Вокруг него оказались три фигуры: Матусевич, помогший ему встать, и двое…

— Товарищ Матусевич! — Сергиенко надел упавшие при падении очки и перевёл взгляд на других — высокого бородатого крепыша и невысокого мужчину несколько полноватого телосложения. — Уходим, майор! Счёт на секунды! Всё позже, уходим! За мной, товарищ Матусевич, Игорь Олегович! — Сергиенко не увидел, как тот медленно покачал головой.

Откуда только силы взялись? Казалось, профессор сам вытащил майора, и они повалились на пол ангара. Тут же проход между мирами закрылся, аппаратура выключилась, а в самом ангаре погас свет.

— Всё, кина не будет, электричество кончилось, — сморозил какой-то умник в полной тишине.

Матусевич, отряхнувшись, встал, ища свой коммуникатор. Включилось резервное питание, и в ангаре зажёгся, мигая, слабый свет. Люди подслеповато смотрели друг на друга, проверяли оборудование. Майор, не желая, чтобы его слышали, вышел разговаривать на свежий воздух.

«Что-то майор темнит», — посмотрел ему вслед Сергиенко.

Последующие два дня учёные и инженеры занимались наладкой оборудования, а также подключением линии из Каменки, находящейся с той стороны небольшого заливчика, для подачи дополнительных мощностей. Майор, несмотря на настойчивые просьбы Сергиенко, так и не поставил его в известность ни о сути переговоров с начальством, ни о разговоре с двумя жителями того мира. Профессор хотел знать, что будет с его проектом и почему делом, которым занимается он, майор так вольно распоряжается. На что майор лишь процедил, что де-юре начальник проекта он, а профессора попросил, во избежание недоразумений, более не расспрашивать его. Таким образом, холодок, бывший между майором и профессором, стал ледниковым разломом.

Сергиенко, которого, словно котёнка, ткнули в лужицу, кипел от гнева. Коммуникатора военного образца, как у Матусевича, у профессора не было, а его личный коммуникатор не пробивал ту защиту, что стояла на архипелаге. Опасались утечки информации, как было в прошлый раз, при первом проекте изучения аномалии. Хотя казалось, что резидентура Европейского союза пока не проведала о начавшемся втором этапе.

На третий после аварии день майор осведомился у Сергиенко о времени очередной попытки пространственного пробоя.

— Сегодня вечером, — выдавил профессор.

К запланированному на семь вечера пуску аппаратуры Матусевич привёл половину своей группы — двадцать бойцов. Одетые на этот раз в боевую броню последних разработок русийского ВПК, в полной боевой амуниции, они застыли чуть поодаль майора.

— Семь часов вечера, начинайте, профессор, — не терпящим возражений голосом сказал Матусевич, не удостоив Сергиенко и взгляда.

— Вы пойдёте туда с оружием?

— Это парализующие заряды, не ужасайтесь. Даже голова потом болеть не будет.

— Но что вы намерены делать, разве это не мой научный проект?

— Это вас не касается, профессор! Делайте своё дело, — начиная терять терпение, процедил майор.

— Мы ещё не провели комплексную отладку оборудования. Похоже, нам нужно переписывать программы для аппаратов, управляющих потоками частиц. Аномалия в прошлый раз начала меняться, то есть менять структуру поля.

— Профессор, вы можете открыть канал или не можете? — Матусевич вплотную подошёл к Сергиенко и уставился на него немигающим взглядом холодных голубых глаз.

— Могу, — выдохнул профессор, — но это может быть опасно, я не советую долго находиться на той стороне канала.

— Жить вообще опасно, говорят, люди иногда умирают. Я думаю, мне хватит получаса.

— Я не могу гарантировать вашего возвращения, если вы пробудете там долго, — глухо ответил Николай.

— Вы можете поддерживать переход в рабочем состоянии полчаса?

— Да, — кивнул Сергиенко, — но прошу вас, не более этого времени.

— Начинайте, — приказал майор.

Короткая команда проверить амуницию, попрыгали — ничего не звенит, не стучит. Приборы ночного видения настроены. Загудели аппараты, появившееся между ними мерцание стало усиливаться.

— Она уходит от нас! — удивлённо воскликнул оператор у дисплеев.

— Выключай и включай снова! — прикрикнул профессор. — Вадим, загрузи последний вариант кода.

После небольшой паузы ровное гудение вновь раздалось в ангаре, перекрыв все остальные звуки.

— Майор, вы готовы?! — крикнул Сергиенко Матусевичу.

— Да, профессор. Держите проход полчаса, но мы можем успеть и ранее этого срока.

Майор приказал бойцам входить в аномалию и провожал каждого хлопком по плечу, а когда последний спецназовец скрылся, внимательно оглядел учёных и нырнул в мерцающее марево. Сергиенко присел на стульчик и обхватил голову руками. Посидев в таком положении минуты две, он встал, нервно прошёлся мимо пультов и дисплеев, обходя своих ребят, и бросил взгляд на аномалию.

— Вадим, — окликнул профессор своего помощника, — у меня зрение не очень. Ну-ка, глянь молодыми глазами. — Николай указал на мерцающее сияние. — Тебе не кажется, что она малость… потемнела, что ли?

— Что, Николай Валерьевич? — удивился Вадим.

— Да аномалия же! — воскликнул профессор.

— Ну, если только самую малость, — скептически пожал плечами помощник.

— Нет же, смотри!

Мерцающий проход между мирами словно заволокло дымкой. Марево сгущалось, едва заметно темнея. Это что-то непредвиденное!

Сергиенко с ужасом почувствовал, как по спине скатились крупные капли холодного пота.

«Но почему я так волнуюсь?» — пронеслось в голове.

Между тем аномалия стала серого цвета, продолжая накапливать в своём центре черноту, расползающуюся по её краям. Теперь она уже стремительно темнела.

— Выключай! — истерически взвизгнул Николай.

Вадим молниеносно выключил аппараты, пробившие брешь в пространстве, но, несмотря на это, аномалия не исчезла. Кто-то принялся заполошно вырубать все приборы, но в полной тишине был слышен лишь негромкий треск, исходящий из тёмного марева.

— Что такое?! — дико закричал профессор.

— Она не исчезает! — обречённо возопил и Вадим.

Абсолютно все в ангаре почувствовали безотчётный ужас, исходивший от чёрного колышущегося пятна, потрескивающего чуть громче.

— Она сожрала потоки частиц, шедших из каналов нашей аппаратуры, — истерическим тоном сказал Николаю его помощник.

Люди, находившиеся около аномалии, в один голос закричали, когда из пятна, висевшего набухшим чёрным облаком, выскочила уродливая чёрная нога, больше похожая на щупальце. Затем второй отросток, третий. И вдруг внезапный, ослепительно-белый столб света взмыл в небо, развалив крышу ангара. Чувствовалось сильнейшее гудение, но только лишь чувствовалось, так как уши людей были заложены высокочастотными звуками, исходящими от столба света.

— Доигрались, млять, в фантастов! — заорал, закрыв глаза, Сергиенко, ухватившись за край стоявшего рядом с ним стола.

Приближался нестерпимый жар. Николай ощущал, как ломается аппаратура, как валятся стенды и приборы, лопается стекло и кричат сжигаемые заживо люди.

«Но почему не горю я?» — Приоткрыв глаза, он сквозь хлынувшие слёзы увидел, как и на него идёт волна, сжигающая всё на своём пути. Вскрикнув, Сергиенко ухватил за ворот Вадима и пинками поднял валяющегося под столом инженера, пытаясь убежать с ними от неизбежного. Посреди до слёз ослепительно-белого света чёрным пятном маячила аномалия.

— За мной! — прорычал Николай и кинулся к бьющему белыми сполохами проходу.

Аномалия легко приняла его, вытолкнув мгновение спустя. Сергиенко упал на спину, тут же на него кулём повалились Вадим и инженер, сразу отползший в сторону. Дохнуло холодом. Сергиенко улыбнулся и… провалился в глубокий обморок.


Байкал, Новоземелъск. Март 7143 (1635).


Радеку не спалось, всю ночь профессор ворочался с одного бока на другой, часто вставал пить, в общем, что-то решительно пошло не так. Вчера был разговор с Бекетовым и Кузьминым о майском походе на Амур. Через Байкал людей перевезут Вигарь и Антон, его шурин, причём на Вигаря ещё было возложено задание — приобрести у бурятов телят, сколько возможно. Охранную часть операции решили доверить Ринату, как наиболее профессиональному военному на Ангаре. А на сегодня у Радека было намечено посещение школы в Васильеве, проверка знаний, что успели вложить в учеников пара учителей, и ежедневный контроль за пишущими учебники и статьи младшими коллегами. Казалось бы, поводов для волнений не было.

— Коленька, что же ты не спишь? — проворковала Устина, поглаживая волосы профессора.

— Да не знаю, странно как-то. Пойду-ка я на улицу, прогуляюсь. Свежим воздухом подышу, авось прояснится в голове.

Радек накинул сшитый крестьянами по армейскому образцу укороченный кафтан серого цвета и вышел на крыльцо своей избы. Немного посидев на нём, он решил пройтись, заодно выполнив на сегодня и свой ритуал по посещению места аномалии, что уже семь лет назад привела их на берега Байкала и Ангары начала семнадцатого века. Ставившийся ранее пост у места прохода с Новой Земли уже два года как отменили. Зачем держать человека у закрытой навеки двери?

«Темнота-то какая, наверное, часов пять-шесть утра. Ну да, вон дозорные сменяются», — думал Радек, подходя к кирпичной постройке на месте аномалии.

— Вот чёрт, ещё и живот прихватило! — ругнулся профессор и тут же замер, лоб его моментально покрылся испариной. «Не может этого быть!» Профессор кошкой метнулся к постройке. Нутро его трясло всё сильнее, Радека мутило, казалось, ещё пара секунд — и его просто вырвет, но Николай Валентинович упрямо подходил к кирпичной постройке.

«Работает!» — В голове потрясённого профессора повторялось одно лишь слово.

Остановившись у запертых на засов дверей, он и не знал, что теперь делать. Можно было, конечно, отпереть этот чёртов засов и… А что «и»? Дальше-то что?

В двери с той стороны что-то сильно и гулко ударилось и упало на мёрзлую землю с каким-то лязгающим звуком. А уже через минуту с небольшим послышался металлический звук, подобный позвякиванию лёгких сплавов друг о друга, странное жужжание и скрип.

«Да это же аппарат, что мы в своё время запускали! Логично, что и другие сначала запулили в аномалию какую-то железку, а потом пустили робота!» — пронеслось в голове профессора, когда он уже бежал к дому Смирнова. Кстати, за семь лет, проведённых на Ангаре, услышанный им звук сервопривода показался Радеку мелодией, сравнимой с лучшими симфониями Чайковского.

«Вот только кто там? Американцы, китайцы, наши?» — пульсировала изводящая нервы мысль. Вбежав на крыльцо дома полковника и щурясь от резкого порыва ветра, нёсшего снег, Радек, обернувшись, увидел внезапно вспыхнувший яркий источник света в ангаре, что шёл сквозь щели запертых ворот.

«У нас мало времени, скоро должна быть третья фаза — высадка группы!» — Николай забарабанил в дверь. Открывший её караульный морпех тут же был профессором буквально сбит с ног, и Николай рванулся к Смирнову.

— Подъём, Андрей! У нас гости! — резко тряхнул за плечо сонного полковника Радек.

— Ты чего, Николай? — осоловевшими глазами смотрел на него Смирнов. — Что случилось?

— Гости у нас, Андрей! Пока не знаю кто, но если поторопимся, то узнаем первые. Пошли быстро, Андрей! Аномалия! Она открылась!

Услышав это, полковник моментально проснулся. Смирнов жестом оставил на веранде караульного морпеха: сейчас, мол, вернусь. С некоторым усилием открыв дверь, они вышли на улицу. А там — темнота и холод да жёсткий порывистый ветер бьёт в лицо ледяной крошкой.

— Смотри, Андрей. — Радек показал на пробивающийся из ангара свет. — Насколько я понял, там сейчас аппарат для визуального осмотра, снятия проб, анализов. Потом пустят группу, времени у нас минут двадцать или меньше, зависит от их готовности.

— Надо собирать ребят! — воскликнул Смирнов.

— Мы не успеваем, — покачал головой Радек. — Думаю, сначала будут переговоры, кто бы там ни был. Да и шум раньше времени ни к чему, людей только взбудоражим.

— Но аномалии уже нет, она не чувствуется, — несколько удивился Смирнов. Полковник уже взял себя в руки, шок, вызванный внезапным известием такого рода, прошёл. Сейчас Андрей Валентинович деловито обходил строение со всех сторон. — Так, пока молчок. Иначе сейчас все набегут сюда и будут штурмовать проход, — сказал он Радеку.

— Пока это лучшее решение в данной ситуации, — согласно кивнул тот.

Внутри послышалось покашливание, там явно кто-то был!

— Кто там? — предательски сорвавшимся голосом произнёс полковник.

— Миронов Корней Андриянович, я полагаю? Вы отопрёте замок или мы будем разговаривать через запертые ворота? — донеслось из-за закрытой двери.