Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Подходя к острову всё ближе, Беклемишев никак не мог увидеть ни одного человека. Вдруг крепость ожила, гулко бухнув одной из своих пушек и положив ядро точно по курсу енисейских стругов.

— Правь к берегу, Хват! — закричал воевода кормчему.

Струги стали забирать вправо к берегу, где стояла густая берёзовая роща и было подходящее место для того, чтобы перекинуть сходни. Только мостки коснулись берега, как из рощи появились люди с ружьями на изготовку. Много людей. У некоторых были странные мушкеты — тонкие и короткие, но и они смотрелись столь грозно, что Беклемишев, не испытывая терпения незнакомцев, громко сказал им:

— Я — Беклемишев, Василь Михайлович, воевода с Енисейска, надобно мне с вашим… головой разговор повесть!

— Я — Петренко Ярослав, майор здешней крепости. Князь наш, Соколов Вячеслав Андреевич, не в этом городке находится. Тебя, воевода, и людей твоих, не более двух, к нему доставят на разговор, — ответил ему высокий воин, стоящий впереди всех.

— А что с моими людишками будет? — озадаченно спросил воевода.

— А ничего с ними не случится, побудут здесь, пока вы не вернётесь, — твёрдо уверил Петренко Беклемишева.

Тот понял, что всех их к городку не подпустят. Что же, верный ход. Воевода взял с собой лишь своего сотника Осипа и пошёл за майором. Василия Михайловича провели по берегу реки, мимо бастиона, с которого на него внимательно смотрели с десяток вооружённых мушкетами воинов в одинаковых серо-зелёных кафтанах. Миновав бастион, майор направился к воротам городка, обнесённого частоколом и с несколькими башенками, смотревшимися довольно грозно, сложенный же неподалёку от них кирпич говорил о том, что и они будут обнесены камнем. Серьёзно укрепляются ангарцы!

У ворот Ярослав несколько замедлил шаг, и из раскрывшихся перед ними створок вышел отряд человек в двадцать, одетый всё в те же серо-зелёные кафтаны, правда, не все. Причём эти воины были местными туземцами и, что самое удивительное, у всех на плече был мушкет! Это сильно поразило Беклемишева — туземцы запросто служат в войске у ангарцев, и каждому полагается мушкет, причём не устаревший какой-нибудь, как в его остроге, а явно новый, да ещё и неизвестной ему прежде конструкции. Осип и вовсе, открыв рот, смотрел на этот отряд, скрывшийся за поворотом. На воротах стояли караульные солдаты, которые бодро отдали честь майору.

Беклемишев оглядел городок изнутри: несколько домов, причём два из них о двух этажах, часовенка, кузня, загоны для птиц и скота, небольшие огороды, склады. Тут пришёл черёд уже Василию открыть рот — все оконные проёмы в домах посёлка были закрыты не бычьим пузырём и не слюдой, не промасленной тряпицей, не деревянным волоком, а стеклом! Причём стекло это было прозрачным и с аршин высотой, а маленькие, в пару пядей, были даже в оконцах овина. Крыши домов покрыты червонной черепицей, какую Беклемишев видел лишь в Москве, когда его вызвали из Касимова к царю на воеводскую службу. И тут же Василий одёрнул себя: не расслабляйся, мол, воевода, на службе, чай!

— Ярослав, а как называется городок ваш? — спросил Беклемишев майора.

— Владиангарск, — коротко ответил тот, принимая мостки с баркаса.

Воевода всё смотрел на городок, где между домами деловито сновал народ. Василию показалось, что одного из жителей, вон того, рыжего, он уже где-то видел. Однако вспомнить не смог, а тем временем майор жестом руки пригласил его на борт баркаса. Точно такой же приближался к городку из островной крепости, набитый всё теми же мушкетёрами.

«Да сколько же тут воинов?» — удивлялся воевода Енисейска.

Вечерело, над Ангарой низко летали птицы, прихватывая звеневшую в прохладном воздухе мошкару. Пахло свежестью, как бывало перед грозой. Василий глянул на небо — так и есть, будет вскорости, окаянная! Проплывая мимо всё ещё расстраивающегося посёлка переселенцев из Литвы в устье Илима, Василий заметил обработанные участки земли на прибрежных лугах, уходящие дальше от берега.

«И всё-таки крепки ангарцы на реке, зело крепки. Не выбить их отседа без войска с пушечным боем. Эх, пошто мне такая службишка досталась? Царь дюже осерчает за вести нерадостные да за нерадивость мою, как с ними сладить?» — горевал Беклемишев.

— Будете наш чай пить, Василий Михайлович? — Петренко отвлёк воеводу, погруженного в свои мысли.

— Да, благодарствую, Ярослав, — машинально ответил Василий.

Майор достал из своей котомки блестящий металлический цилиндр, отвинтил с него крышку, нажал на красный колпачок, тут же из цилиндра полилась горячая жидкость. Исходящий из кружек пряный аромат трав и мёда приятно щекотал ноздри, а сам чай расслаблял и успокаивал.

— Вскорости гроза учнётся, Ярослав. — Беклемишев показал на тёмное небо.

— Ничего, Василий Михайлович, до Шаманского порога успеем, а там зимовье у нас стоит.

— А долго ли путь держать до князя вашего, Вячеслава Андреевича? — спросил воевода.

— С неделю, а то и более, — огорчил собеседника майор.

Миновав в районе, что звался в покинутой ангарцами действительности Братским, первые два порога по реке, третий пришлось обходить по берегу, причём баркас ушёл обратно, а их встретил уже другой кораблик. У огромного холма на излучине реки бот стал принимать влево, а впереди показалась ещё одна крепость на острове.

— Бона там нас и постреляли, — яростно зашептал Осип воеводе.

Василий понял, что бот специально ушёл к тому берегу, дабы показать енисейцам и крепость, и каменный острог во всей красе. При прохождении баркаса в протоке между берегом и островом воздух разорвался слитым рёвом и гулом — пушки острога и крепости выстрелили в унисон, приветствуя воеводу, как пояснил Петренко.

«Что же, впечатляет». — Беклемишев угрюмо смотрел на острог, на остров, проплывающие мимо постройки на острове, всё те же дома со стёклами, часовня.

— А у нас две пушчонки медныя, да пороху — кот наплакал, — некстати тихонько ляпнул Осип, за что удостоился моментального тычка в бок.

Воевода грозно свёл брови на переносице и процедил:

— Замолчи, язык окорочу!


Владиангарск. Июнь 7143 (1635)

МАКСИМ ВАРНАВСКИЙ.


Варнавскому в какой-то степени повезло. Хотя бы в том, что копаться в земле ему теперь не надо, как остальным двадцати четырём семьям ляхов и литвинов, которых в самом начале весны, как очистилась ото льда река, отправили на поселение. Осень и зиму полоняники жили здесь, во Владиангарске, помогая строить посёлок. Рубили деревья, таскали брёвна, заготавливали дрова на зиму, рыли землю. Оршанец и ещё трое мужчин были оставлены в посёлке только потому, что они имели хоть какое-то представление об обработке металлов и об устройстве механизмов. Женщинам посёлка предстояло заниматься ткачеством, лён и конопля, привезённые крестьянами, давали отличный прирост.

Варнавский сидел за столом в мастерской, обтачивая от шероховатостей гильзы, полученные из Белореченска, звук набата и застал его за этим занятием. Минут через десять к ним вбежал солдат с баулом одежды, в которой ходили лишь княжеские воины.

— Максим, надевай это, быстро! — На стол бывшего оршанца легла одежда ангарских воинов — серо-зелёные кафтаны странного покроя со множеством карманов и лямок.

Остальной троице литвинов было приказано то же самое. Варнавский отложил в сторону напильник и заготовку, принявшись облачаться в камзол. Ангарец сам надел на Максима чёрный берет, очень похожий на голландский, что он видел в Вильно, и четверо новоявленных солдат вышли во двор.

В посёлке царила лёгкая суматоха, отдавались приказы, бегали люди. Максим заметил, что даже тунгусы переоделись в такую же форму, что и у него, только в зимние куртки. Около дюжины тунгусских женщин, облачённые в серые плащи, стояли у причала, неловко улыбаясь и смущаясь, когда кто-то из ангарцев выдавал им чёрные палки.

— Мужики, вы двое идёте с Евгением. — Выдавший им форму ангарец указал на нескольких солдат у раскрытых ворот. — Макс, Стае, вы на ворота. Я подаю знак — вы открываете створки, а тунгусы выходят строем. Потом, когда скажу, переодеваетесь в свою одежду и шарахаетесь между домами с деловым видом. М-да, постричь бы тебя, эти рыжие космы слишком заметны. Берет поправь.

Задуманное прошло как по маслу, когда в ворота вошёл майор Петренко, а с ним явно облечённый властью московит, пытающийся с равнодушным видом осматривать посёлок и его укрепления. А вот идущий рядом с ним казак с удивлением таращился и на стёкла, и на тунгусов с мушкетами. Тут же Максиму стало ясно, для чего, а точнее, для кого разыгрывали этот спектакль, — московиту нужно было показать, что у ангарцев много воинов, много мушкетов, а значит, много пороха. Княжество могло за себя постоять.


Белореченск. Июнь 7143 (1635).


В июне Соколов вернулся наконец на Белую реку, в свой посёлок. На душе было тяжело, все три месяца, что он провёл в Новоземельске, Матусевич изрядно потрепал ему нервы. Гордый и независимый, он отказывался подчиняться кому-либо на этой стороне пространственно-временного перехода. Лишь окончательно поняв, что обратного пути, по всей видимости, нет и уже не будет никогда, Матусевич сам пришёл на разговор к Соколову.

Первое время он не верил, что это не люди Миронова, пропавшие семь лет назад при неудачной попытке профессора Сергиенко изучить появившуюся на Новой Земле аномалию. Но всё началось в 1991 году. Тогда из посёлка Каменка, где был рыбообрабатывающий комбинат, заметили столб ярко-белого света, что пронзил небо на многие километры. При попытке обследовать местность в странной аномалии пропало двое учёных из Колы. В 2008 году, когда аномалия снова открылась, отправленная в неё группа из пятидесяти шести человек под началом Корнея Миронова, заместителя губернатора округа Варда, тоже исчезла. И вот он тут, а ни учёных, ни мироновцев нет. На этой стороне оказались люди, попавшие сюда аналогичным мироновцам способом, и тоже семь лет назад. Но попали они из совершенно другой страны — из какой-то Федерации. Ну да, из Российской Федерации, о которой майор не имел ни малейшего представления. Что же, по всей видимости, это какой-то параллельный мир, эти возомнившие невесть что о себе учёные решили потягать природу за усы — вот и дотягались, чёрт побери! Открыли какие-то каналы, где встретились люди из иного измерения, но потерялись свои.

Игорь сильно удивился, что начальник материально-технического обеспечения этой экспедиции из Федерации стал не просто начальником самой экспедиции, трансформировавшейся в полноценную колонию, а неким князем. Позже, при разговоре со Смирновым, майор понял, почему это произошло. Мало быть отличным военным организатором или отличным учёным, умение управления людьми в сложных условиях выходит на первый план. Ну и имечко инженер подобрал себе неплохое — под легендарного князя Вячеслава Сокола косит. Неплохо, значит, и параллельные миры имеют точки соприкосновения.

«Что же, видимо, по делу он вышел в начальники». — Майору было в тягость подчиняться тем, кого он должен был вытащить отсюда, но так же ему претило участвовать во всякого рода склоках или быть замешанным в чьи-либо разборки за власть. Чтобы этого избежать, перед отъездом Соколова в Белореченск Матусевич подошёл к нему, когда тот уже готов был отплыть:

— Вячеслав Андреевич, я вас попрошу взять меня с собой, хочу, знаете ли, сам убедиться, насколько здесь всё серьёзно.

— Вы только это хотели мне сказать, майор? — удивился Соколов.

— Нет, конечно. Я хотел поговорить с вами наедине, так сказать.

— Что же, отлично, — с некоторой долей сарказма произнёс Вячеслав, — занимайте место на корме.


— Так кто вы такой, майор? — спросил Соколов у Матусевича, когда баркас вышел на Байкал.

— Какая же тут красотища! — Майор с неподдельным восторгом осматривал уходящую за горизонт изумрудную гладь озера да проплывающие мимо величественные холмы, покрытые лесом и подёрнутые дымкой раннего утра. Вячеслав озадаченно кашлянул. — Зачем вам это знать, Вячеслав? — пожал Игорь плечами. — Ну да дело ваше. Да, я действительно майор спецназа, но не внутренних войск, естественно, а антитеррористической группы при службе прямого действия КГБ Русии.

— У нас опять КГБ? Коммунисты выиграли выборы? — удивился Соколов.

— Нет, партийных выборов больше нет. Сейчас происходят выборы в каждом территориальном субъекте государства, которые делегируют своих представителей в Красноярск. В столице происходят заседания Верховного Совета, в котором участвуют все восемьдесят делегатов. Кстати, из двенадцати членов Верховного Совета только один коммунист.

— Ясно, а что за служба прямого действия?

— Это несколько десятков подразделений, от десятка до нескольких сотен человек в каждом, которые занимаются поиском, поимкой и уничтожением особо опасных для народа и государства лиц или организаций. То есть непосредственный контакт со всякими уродами.

— Ишь ты, то есть вы, Игорь, что-то вроде Рембо? — усмехнулся Вячеслав.

— Нет, — рассмеялся Матусевич, — что-то вроде антитеррористической группы. Вот последнее перед Новой Землёй задание было поимка банды галицийских нацистов, точнее, её уничтожение. Живые они никому не нужны. Потом мы должны были передислоцироваться на Терек, помогать казачкам возвращаться в станицы, но туда послали группу покрупнее, а нас на Север. Вот такие дела.

— Понятно. Майор, скажу тебе прямо: я разговаривал с Радеком и Сергиенко, надежда на то, что с нашей Земли опять пробьют тоннель к нам, близки к нулю. Шансов ничтожно мало, так как погибли все сотрудники лаборатории Сергиенко, была уничтожена уникальная аппаратура, программы и коды. По словам Сергиенко, никакой информации о проекте, кроме общих слов, не осталось. У нас этим больше никто не занимался, в Штатах, профессор сказал, тоже никаких работ по данной теме не ведётся.

— Бывших Штатах, бывших, — заулыбался Матусевич.

— Да уж, бывших. А кто теперь читает нам нотации о «неприемлемости» и «выражает озабоченность»?

— Уже никто, Евросоюз пока слишком занят внутренними делами.

— Что же, ладно. Я вот что хочу спросить, Игорь: ты со своими орлами будешь вливаться в наше сплочённое общество? — Соколов внимательно смотрел на майора.

— Я думаю, Вячеслав, что иного выхода нет, а мой отказ был бы сверх меры неразумен, — серьёзно проговорил Матусевич.

— Так что? — нетерпеливо переспросил Соколов.

— Вячеслав Андреевич, я и мои люди — в вашем распоряжении до момента открытия аномалии. Единственная просьба — не разделять моих парней, они не будут слушаться кого бы то ни было, кроме меня. Договорились, Вячеслав Андреевич, князь Ангарский?

— По рукам, майор! Пошлю лодию за твоими людьми.

— Но смотрите, если аномалия открывается, то я хватаю вас и двоих ваших коллег и ухожу.

— Хорошо. Расскажите мне ещё про Верховный Совет.

— А вы мне про ваших людей и Федерацию. Кстати, а почему именно князь Вячеслав Сокол?..

Баркас уверенно резал носом холодную ангарскую воду, приближаясь к очередному прибрежному поселению.


Белореченск. Неделю спустя.


После некоторого времени, проведённого в каждом из посёлков — Васильевском, Иркутском, Усолье и Ангарске, — два бота пришли наконец в Белореченск.

Лодия, вёзшая Радека с оборудованием и людей Матусевича, пришла на несколько дней ранее.

С тех пор как установилась граница с Московией, Радек озаботил Соколова на полноценную систему охранной сигнализации пограничного посёлка Усть-Илимска, где были поселены литвины и ляхи, а также крепости Владиангарск. Пришлось разбирать три разведывательных аппарата, что были законсервированы Радеком в Новоземельске. Микросхемы, кабели, резисторы, конденсаторы, провода и реле в числе остального пошли на составленную Радеком схему охраны периметра. Бесперебойное питание проводника, укреплённого на стеклянных изоляторах, отстоящих от земли на высоту пояса среднего человека, обеспечивалось бы электрогенераторами с подведёнными к ним гидроприводами.

— То есть получается периметровая охранная сигнализация, функционирующая на принципе ёмкостного реле. — Радек, вертя в пальцах карандаш, внимательно посмотрел на Соколова.

— Отлично, Николай Валентинович! Какова вероятность засечь, допустим, одинокого субъекта?

— Если тот не будет ползти, то высокая. А если вы намекаете на животное, тут возможны варианты. Крупное животное, типа лося или медведя, заставит загореться светодиод на пульте, волк или тетерев может проскочить. Стопроцентной гарантии нет, это и хорошо — не будет полной расслабухи.

— Ясно, да, вы правы. Панацеей это быть не должно.

— Вячеслав, как вы думаете, енисейцы могут ещё раз на нас напасть, после того, что мы им учинили прошлым летом?

— Вполне допускаю, Николай Валентинович.


Закончив разговор с Радеком, Соколов устало потёр глаза. Он понял, что хочет спать, но надо было ещё поговорить с Кузьминым.

— Тимофей, маршрут, то есть путь, до Китайского царства составлен. Дорога неблизкая, сложная, судя по тому, как в Китай ходили наши люди вроде томского казака Ивана Петлина, посетившего Пекин ещё в 1618 году.

— То есть мы не первые будем, — разочарованно протянул Кузьмин.

— Ты карты наши видел же? Вот смотри, вот путь, — Соколов провёл по карте пальцем, — а мы здесь. Понимаешь карту?

— Да, Вячеслав Андреевич, понимаю. Вот Кола, Белое море, вот Студёное, Енисей, Ангара, мне майор Сазонов всё обсказал крепко.

— Ну и хорошо. Вот ещё какое дело, Тимофей. Ты мне говорил, что поиздержался вконец? — Кузьмин кивнул, мгновенно напрягшись и не сводя глаз с Соколова. Тимофей уже не раз повторял, что у него не осталось запасов отцовых денег на оплату поморам перевозки поселенцев. А он, как купец и сын купца, не может более тратиться. — Так вот. — Вячеслав подошёл к зелёному сундуку, что стоял у лавки под окном, ловко снял пружины двух замков и достал из недр один за другим три увесистых мешочка. Они звякнули весьма приятным для сына купца звуком, когда Соколов поставил их на стол.

«Золото!» — воскликнул в душе Тимофей.

Соколов, увидев блеск в глазах Кузьмина, улыбаясь, кивнул и стал распутывать тесёмку одного из мешочков. Аккуратно высыпав половину содержимого и придерживая ладонью разбегающиеся золотые кругляши, сказал:

— Ну вот, Тимофей, это плата за труды твои.

Тимофей был несказанно поражён: золото — ладно, ничего удивительного в этом нет, но монета! Осторожно взяв одну двумя пальцами, он приблизил её к глазам, внимательно разглядывая.

— Знак сокола, понятно. Один чер… — не понял Кузьмин.

— Червонец, — подсказал Соколов. — Тимофей, а сколько стоит заказать корабль в Голландии или Швеции? — отвлекая Кузьмина от созерцания монет, вдруг спросил князь.

— Тут надобно знать, какой корабль тебе нужен — торговый али военный, большой али не очень, быстрый али с нагрузкой большей? — не отрывая взгляда от золота, быстро ответил Тимофей.

Соколов с минуту задумался, а потом, поморщившись, махнул:

— Нет, не надо. Суэцкого канала нету, через весь мир пока корабль припрётся, мы уже сами построим. Мне Владимир посоветовал пока не заморачиваться с торговлей с Китаем. Ты купец и сын купца. А для купца главное что?

— Барыши наипервейшее дело. Токмо ты, Вячеслав, уж больно непонятно разговариваешь, я понимаю, но дело это зело трудное, — рассмеялся Кузьмин.