logo Книжные новинки и не только

«Герой высшего качества» Дмитрий Казаков читать онлайн - страница 1

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Дмитрий Казаков

Герой высшего качества

Глава 1

Тяжелый день

Егор всегда знал, что понедельник — день тяжелый.

Но двадцать четвертое мая не просто подтвердило эту истину, а еще дало понять, что все «тяжелые» понедельники, случившиеся за предыдущие двадцать лет, были не более чем легкой разминкой.

Началось все в шесть утра, когда сосед сверху, принадлежащий к той породе маньяков, коим нравится процесс ремонта, начал сверлить стену.

— Вот козел, — с душой сказал Егор, насильно вырванный из приятного, почти эротического сна с участием Марины.

Через неплотно прикрытую дверь из соседней комнаты донесся стон, достойный фильма ужасов. Это очнулся Санек, на пару с которым Егор снимал квартиру. Он провел выходные по принципу «с утра выпил — весь день свободен», и пробуждение у него вряд ли вышло приятным.

Сверху доносились истошные взвизги, точно сосед коварным образом мучил несчастную дрель. Понятно, что все равно скоро вставать, но спускать подобные вещи нельзя из принципа.

— Вот козел, — повторил Егор, понимая, что придется покидать постель и идти разбираться.

От Санька сейчас помощи — только запах перегара, перекошенная физиономия и красные, точно у вампира, глаза. И впрямь — можно снимать хоть в триллере про злобных любителей мозгов, хоть в пропагандистском ролике о вреде пьянства.

Откинув одеяло, Егор оделся и поплелся в прихожую. Мельком глянул в зеркало и, как обычно, скривился — подбородку не мешало быть поквадратнее, мускулам — покрепче, плечам — пошире, к росту можно добавить сантиметров десять, и еще убрать с физиономии эти мерзкие прыщи…

Но ничего, возьмем умом.

Беседа с соседом-маньяком не заняла много времени, но оказалась на диво эмоционально насыщенной. В ней были упомянуты разные виды животных и некоторые экзотические способы общения между ними, а также использованы слова, официально именуемые ненормативной лексикой.

Но своего Егор добился — сверление прекратилось.

Вернувшись в квартиру, он обнаружил, что Санек свершил маленькое чудо — «восстал из мертвых» и даже предпринял попытку сварганить завтрак. При этом он, правда, усосал всю воду из графина и употребил внутрь неведомо как сохранившуюся в холодильнике чекушку.

— Ну, ты ваще, — сказал Егор, глядя, как сосед заливает яйцом вываленные на сковороду макароны.

— А то… — отозвался Санек. — Ты ж меня знаешь!

Квартиру они снимали вместе уже три года, с того лета, когда оба приехали в столицу на учебу.

Санек, прирожденный технарь, прибывший в Москву из Архангельска, одолел жесткие экзамены в Бауманку, куда и стремился. Егор, уроженец Саранска, в силу отсутствия каких-либо особых талантов оказался за партой в одном из тех безликих вузов, что в изобилии возникли в девяностые годы, когда выяснилось, что стране срочно нужно множество менеджеров, экономистов и юристов…

Учился он средне, без особых провалов, но и без достижений, как-то переползал с курса на курс.

— Знаю, — Егор вздохнул. — Это-то меня и пугает…

Санек любил не только «принять на грудь», но еще и готовить, и при этом умением кулинара похвастаться не мог. Порой он ухитрялся испортить такое блюдо, как вермишель быстрого приготовления, а однажды, когда приятели были при деньгах, удачно сварил солянку из восьми видов мяса.

Похмельные кухонные эксперименты закончились с переменным успехом — макароны подгорели, но остались при этом условно съедобными. Соседи позавтракали, после чего Санек завалился обратно спать, а Егор принялся собираться — в девять зачет, а ехать через пол-Москвы…

В метро, как обычно, была давка, но за три года в столице Егор к ней привык и не обращал внимания. В институт приехал вовремя и в компании мрачных, невыспавшихся одногруппников принялся ждать препода.

«Финансовый менеджмент» читал доцент Кащинский, прозванный, естественно, Кащеем. Прозвищу он соответствовал не на сто, а на все двести процентов — и внешностью, и характером. Тощий, даже изможденный, он имел обыкновение буравить студентов мрачным взглядом и вещать неразборчивым замогильным голосом.

Сегодня Кащей был не в духе — это Егор понял, едва завидев физиономию препода.

— Ой, попали, — прошептала Лизка Мурзикова, первая красотка и модница группы.

— И не говори, — пискнула ее верная подруга и главная сплетница всего потока Наташка.

— Заходите, — велел Кащей, глядя на студентов с кровожадным вдохновением.

И началось.

Это был не просто зачет, нет, это более напоминало пытку, утонченную, хитрую, долгую. Кащей опрашивал их по одному и по двое, пытал невнятными вопросами, ответа на которые не знал, похоже, и сам, но при этом никого и не отпускал, не выгонял со словами «приходите в следующий раз».

Завидь все это злобные инквизиторы, они бы прослезились от умиления и мигом подарили доценту Кащинскому рясу и пару «испанских сапожков».

Егор, еще час назад считавший, что неплохо знает предмет, вздрагивал, едва услышав свою фамилию «Грачев!» Мямлил что-то в ответ, путался в цифрах и понимал, что сегодняшняя их встреча с Кащеем, скорее всего, не последняя.

Закончилась пытка ровно в полдень, когда доцент обвел аудиторию ледяным взглядом и заявил:

— Да, молодые люди, вижу, что семестр мучился с вами зря. Приходите в среду к трем.

— Как же так… — слова застряли в горле у Васьки Труглова, отличника, только со слов менее головастых коллег знавшего, что такое «хвост» или «пересдача».

— А вот так! — Кащей поднялся во весь немалый рост. — Учить надо!

В коридор Егор выбрался, чувствуя себя оглушенным.

— Вот гад, — сказал Серега, лучший друг, с которым три года просидели за одним столом. — Что, по пиву?

— Нет, мне еще на работу, — покачал головой Егор. — Ну что за день такой?

— Это ты норму неприятностей на сегодня с утра исчерпал, а дальше все пойдет чики-пуки, как по маслу, — с видом записного мудреца сообщил Серега. — Закон вселенского равновесия.


То, что он ошибся, стало ясно через час, когда Егор приехал в редакцию газеты «Яркий день», где подрабатывал внештатным журналистом.

— Зарплаты не будет, — заявил Петрович, редактор отдела рекламы, в котором и трудился Егор.

— То есть как?

— А вот так! — Петрович, могучий, лохматый и бородатый, развел руками. — Нет денег в кассе! Говорят, что появятся они там только на следующей неделе, и не ранее вторника…

— Как же… но мне за квартиру платить… — забормотал Егор. — И вообще…

«И вообще» означало, что у него осталось пятьсот рублей в кошельке, две пачки пельменей и отрезок колбасы длиной с палец в холодильнике. Егор понимал, что лепечет, выглядит жалко, но остановиться не мог — накопившийся за день негатив жег душу, мешал взять себя в руки.

— Как же… но ведь обещали… что мне делать?

— Кризис, юноша! — объявил Петрович с таким видом, словно это являлось большой новостью. — Мировая экономика бьется в корчах, доллар падает, гусеницы жрут чайные кусты, моль губит плантации бананов в Эквадоре, запасы нефти сокращаются, а ты тут вещаешь о какой-то зарплате? Стыдись!

Стыдиться Егор не пожелал, вместо этого он сжал кулаки и вознамерился высказать начальнику все, что думает о нем лично и о газете «Яркий день» вообще. Сдержался в последний момент, и почувствовал себя гнусным, самым презренным трусом, хотя в общем поступил благоразумно.

С работой у Егора почему-то не очень ладилось, на одном месте он не задерживался больше чем на полгода — или менялось начальство, а вместе с ним и «концепция», или закрывалась сама лавчонка, или студента, по определению не способного трудиться полный рабочий день, увольняли без объяснения причин…

— Материал сдал? — Петрович, не заметивший сжатых кулаков подчиненного, сменил тон с патетического на деловой. — Сегодня вечером получишь новое задание, чтобы к пятнице было готово…

— Но как же… без зарплаты… я…

— Получишь ты все, не сомневайся, — Петрович заулыбался грубовато и фальшиво, точно вещающий о мире американский президент. — А сейчас иди и после пяти проверь почту…

Егор сгорбился и вышел из офиса «Яркого дня».

На улице несколько минут постоял, вдыхая загазованный московский воздух, зачем-то вытащил из кармана кошелек, оценил запасы наличности — пятьсот, пятьдесят, три десятки и еще мелочи рублей на тридцать…

Откровенно говоря, маловато, чтобы идти на свидание.

А ведь он договорился о встрече с Мариной именно на сегодня, полагая, что будет при деньгах и сможет произвести впечатление. Идиот! Глупец! Пяти сотен хватит разве что на пару кружек пива в дешевой забегаловке или на порцию мороженого в приличном кафе.

И что теперь — позвонить и сказать, что все отменяется?

Нет, никогда!

Марину Егор впервые увидел в ночном клубе на празднике в честь Татьянина дня и мгновенно запал на нее. Высокая, стройная, изящная, с улыбкой, как у голливудской актрисы, она притягивала взгляд. Только тем, что он находился в подпитии, можно было объяснить, что тогда он осмелился познакомиться.

Ведь с девушками Егору везло еще меньше, чем с работой.

Но тогда, на Татьянин день, все странным образом получилось — они потанцевали, выпили по коктейлю, и она оставила ему свой телефон. Потом, правда, быстро развить отношения не получилось — Марина то не отвечала на звонки, то оказывалась занятой, но пару раз снисходила до ухажера.

Мысль о том, что она играется с ним и что у нее есть кто-то еще, Егор старательно гнал прочь.

— Нет, никогда, — сказал он, вновь сжимая кулаки и пытаясь собрать остатки решимости.

Не все в этом мире определяется деньгами!

Он докажет Марине, что и без этих бумажек кое-чего стоит.


К метро «Пушкинская», где они договорились встретиться, Егор приехал за десять минут до срока. Отмахнулся от раздававшего бесплатные газеты мужика, потоптался у ларька с дивидишками, поглядывая на часы.

Нервно вздрогнул и приоткрыл рот, когда через стеклянные двери прошла Марина, ослепительно красивая в коротком черно-белом платье, изящная и тонкая, словно танцовщица…

И заледенел, увидев, что за ней шагает высокий, широкоплечий парень из породы прирожденных красавчиков: правильная физиономия, презрительно-брезгливая мина на ней и дорогущие шмотки, на которые Егору копить целый год, и то в том случае, если перестать есть.

— Привет, — сказала девушка, легкомысленно улыбаясь. — Я пришла, как и обещала. Но я же не обещала, что приду одна? Познакомься, это Иван, он мой давний хороший друг…

По масленым взглядам Егор понял, что тут имеет место постельно-ориентированная «дружба».

Иван смотрел на него без насмешки или злости, даже с некоторым удивлением, словно волкодав на осмелившуюся гавкнуть в его сторону болонку. А вот Марина откровенно наслаждалась происходящим, на ее губах была легкая улыбка, в голубых глазах плясало веселье.

Таким униженным Егор себя не чувствовал с третьего класса, когда хулиган Ринат по прозвищу Шкет хорошенько отколотил его и заставил есть землю, и все это на глазах у четырех классов…

Что делать, он не знал.

Полезть в драку? С этим амбалом, что на голову выше и на пуд тяжелее? Глупо.

Начать орать, выяснять отношения словами? Унизительно.

Осталось промолчать, проглотить обиду или даже сделать вид, что все нормально, ничего не произошло.

— А, ну-ну… — только и выдавил из себя Егор, развернулся и побрел прочь.

Он ожидал, что в спину ему засмеются, бросят что-нибудь обидное, но и Марина, и ее «друг» промолчали. Не ждали, наверное, что неудачливый поклонник, ставший жертвой злой, издевательской шутки, среагирует таким образом.

В себя Егор пришел только на Никитском бульваре и понял, что бредет в сторону Арбатской площади.

— Ну, ваще… — сказал он, останавливаясь.

Жизнь не просто дала трещину, а за один день развалилась: зачет по «Финансовому менеджменту» пролетел, теперь тащиться на пересдачу и ждать, допустят до экзаменов или нет; остался без обещанных денег и с перспективой просидеть голодным больше недели; надежды, связанные с Мариной, развеялись в дым, и он понял, что был для нее развлечением, капризом девушки, избалованной обилием поклонников…

Что остается человеку, попавшему в такую ситуацию?

Американец, наверное, пойдет к психоаналитику, какой-нибудь немец или японец засучит рукава и начнет работать. А русский, если он настоящий русский, прибегнет к испытанному веками средству — напьется.

Сначала Егор решил взять пива, но потом подумал, что ситуация заслуживает водки.

— Ладно, — сказал он. — До зеленых соплей, а там посмотрим…

Он дошел до метро и поехал домой, а добравшись до своей станции, отправился в расположенный рядом с ней продуктовый магазин.

— Чего тебе? — нелюбезно осведомилась продавщица, дородная тетка сурового вида.

Егору, ощущавшему себя законченным, совершенным неудачником, никчемным, бессмысленным существом, которое способно лишь на ошибки, глупости и болезненные разочарования, показалось, что продавщица видит его насквозь и смотрит на плюгавого студента с презрением.

— Водки, — сказал он.

— Какой? — тетечка повела рукой в сторону полок, уставленных разнообразными «пузырями».

Егор принялся рассматривать бутылки, намереваясь выбрать что-нибудь, что пил недавно и от чего не осталось дурных воспоминаний. Но тут что-то случилось с его зрением, все размазалось перед глазами, поплыли мерцающие сиреневые круги, и в центр одного из них он и ткнул, почти не соображая, что делает:

— Вот эту.

— Хорошо, — тетка сняла с полки один из «пузырей», и тут зрение Егора восстановилось.

На миг испугался, что выбранная наугад водка окажется дорогой, но с него спросили немногим больше ста рублей. Взяв бутылку, с интересом глянул на этикетку: надпись «Геройская», по бокам орнамент из скрещенных мечей, а сверху — расправивший крылья дракон.

Такой водки Егор никогда ранее не встречал, но мало ли видов горячительного зелья выпускают заводы матушки России? И рьяная антиалкогольная кампания, начатая в последний год, ничуть не умерила их пыла.

Добравшись до дома, обнаружил, что Санька нет, зато в большой комнате и на кухне витает легкое похмельное амбре.

— Ну и ладно, — ожесточенно сказал Егор. — Стану бухать один.

Особым докой по части выпивки он себя не считал — так, пил иногда в компании одногруппников, в основном пиво, да еще употреблял по праздникам, когда оставаться трезвым вроде бы как-то неприлично.

В одиночестве Егору Грачеву предстояло надираться первый раз в жизни.

Он сварил полпачки пельменей, выложил в тарелку и выдавил на них остатки майонеза из пакетика. Вытащил из морозилки успевшую подостыть водку и наплескал примерно половину обычного стеклянного стакана.

На мгновение показалось, что водка светится, играет сиреневыми искрами, но Егор тряхнул головой, и видение исчезло.

— Пить не начал, а уже глюки, — пробурчал он и решительно вылил прозрачную жидкость в рот.

Горло обожгло, в голове зашумело, причем шум оказался странным, похожим на гомон. Егор поперхнулся, несколько секунд просидел с открытым ртом и торопливо взялся за пельмени.

Успел съесть примерно половину, когда осознал, что, во-первых, удивительным образом пьян, а во-вторых — хочет выпить еще. Душевная боль, вызванная Марининой подлостью, ослабела, проблемы, еще пятнадцать минут назад громоздившиеся со всех сторон подобно горам, отступили.

— И наплевать! — заявил Егор. — На всех! И на Петровича, и на Кащея, и на эту суку!

Он выпил еще, доел пельмени, а третью порцию «Геройской» проглотил вообще без закуски. И вот тут-то эйфория отступила так же неожиданно, как и возникла, и на смену ей пришла тошнота.

Некоторое время Егор боролся, а когда понял, что сил держаться больше нет, рванул в сортир. Едва успел откинуть крышку унитаза, как смешанные с майонезом и водкой пельмени хлынули из него мощной струей.

Из глаз потекли слезы, в голове снова появился шум и неожиданно преобразовался в голос:

— Слышишь меня, герой?

Голос был мягкий, певучий и вроде бы женский, но Егор все равно вздрогнул. Он четко знал, что подобные вещи слышат только шизофреники, а им положено сидеть в психушке.

— Слышишь меня, герой? — прозвучало вновь.

Егор проморгался и обнаружил, что лужица воды в унитазе, которой положено быть изгаженной блевотиной, блестит чистотой, да еще и отражает миловидное девичье личико.

— Э… а? — произнес Егор.

— Слышишь меня, герой? — в третий раз повторила девушка, причем звука не было, слова возникали прямо в голове.

— Я? Слыш-шу… Только я не ге-герой… — Несмотря на то что водка должна была покинуть организм, он по-прежнему чувствовал себя пьяным, и язык немного заплетался.

— Раз ты смог увидеть меня, то ты герой, — уверенно заявила девица.

Утонченно красивая, золотокудрая, с огромными синими глазами, она глядела на Егора так, словно была влюблена в него без памяти, и от этого взгляда голова кружилась сильнее, чем от спиртного.

— Ну… тогда да.

— Готов ли ты исполнить свое предназначение? — Лик девушки стал строгим и торжественным.

— К-какое? — Егор подумал, что в «Геройскую» наверняка добавили конопли, героина или ЛСД, иначе откуда такие яркие и необычные видения, но тут же отбросил эту мысль.

И это в водку, что стоит чуть больше сотни за пузырь? Для чего такие траты?

— Спасти целый мир от бесчинствующего зла! — заявила девушка так, будто каждое слово во фразе было заглавным. — Установить добро и справедливость, повергнуть негодяя!

— Но я… э… — Егор ущипнул себя за руку и едва не заорал от боли. Предположение, что это всего лишь сон и что сейчас он пьяным валяется под столом на кухне, благополучно скончалось. — Там же надо уметь… сражаться… быть сильным… все такое…

Мысли заметались, как стекляшки внутри калейдоскопа, вспомнились прочитанные книги и просмотренные фильмы в жанре фэнтези, те герои, что одолевали всяческих злодеев. Да, он не ошибся, победитель должен обладать громадными бицепсами, белозубой улыбкой, умением с одного пинка заваливать дракона и полным отсутствием прыщей.

Егор, честно говоря, совершенно не соответствовал этому образу.

— Ты герой, и этого достаточно! — безапелляционно заявила девушка. — Прыгай ко мне!

— Но я должен собраться… я не одет… я…

— Все у тебя будет! — и девушка улыбнулась так завораживающе, что Егор мигом позабыл все разумные возражения. — Только решительно скажи: «Я готов!» — и прыгай сюда, ко мне!

— В это? Туда? — он оглядел престарелый, заслуженный унитаз, видевший не одно поколение квартиросъемщиков: нет, этот точно не переживет, если брякнуться на него всем весом.

— Да!

— Но я…

И только пагубным воздействием «Геройской» водки можно объяснить то, что Егор перестал мямлить, распрямился во весь не такой уж большой рост, гаркнул «Я готов!» так, что в вентиляционной решетке заколыхалась паутина, и прыгнул в унитаз ногами вперед.

Вспыхнул белый свет, и тесный совмещенный санузел опустел.


Он лежал лицом вниз, упираясь во что-то колючее и горько пахнущее, а ветер холодил затылок. В голове царила приятная пустота, зато в животе урчало и булькало, словно там работал компрессор.

— Эй, вставай! — рявкнули в самое ухо.

— А? — Егор попытался перевернуться и сообразил, что необычно одет и что на ногах вовсе не любимые кроссовки.