Наконец Хозяин оторвался от него. Пресытившийся информацией хищник узнал все, что ему требовалось. Он устало опустился в кресло и произнес:
— Ты должен найти артефакт. Только так ты можешь искупить свою вину. Ступай. Да поторопись. Времени нет.
Корвинус молча поклонился, не в силах поверить в милость хозяина. Пятясь спиной, он вышел из комнаты, не осмеливаясь посмотреть в глаза магистру.
Глава 3. Бегство
И вот наконец свершилось. Целый год, словно ломовая лошадь, пахал в участке над протоколами, отчетами, докладными записками, рапортами, объяснительными и прочей макулатурой. Целый год, будто старый охотничий пес, он носился по джунглям города, вынюхивая и выслеживая вечно ускользающую опасную добычу. Целый год, точно усталый и нетрезвый дрессировщик, совал голову в пасть льву (под пули и ножи бандитов). Чтобы в полной мере насладиться свободой первого дня отпуска.
Джек Мортон часто задумывался над тем, что движется не в ту сторону, ведь вся жизнь кажется каторгой. Лестница к вершине, на которой ждет вечное счастье и благополучие, кажется непреодолимой, а подниматься по ней — нет более скучного занятия. Быть может, где-то в уравнении закралась ошибка. Либо вершина, к которой он стремился, не та, либо не ту лестницу приставил. Джека не покидало ощущение, что он живет не своей жизнью. Кто-то создал сцену, сочинил его и поместил внутрь только что выстроенных декораций, еще пахнущих свежей краской и деревом. При этом неведомый режиссер не догадался спросить его: согласен ли он, Джек, участвовать в этом безумном спектакле.
Отец Джека был полицейским, да и дед его служил в полиции. Отец дослужился до капитана и погиб при задержании ночного волка, когда Джеку не исполнилось еще и пяти лет. Дед Джека служил еще при короле Густаве XII, прозванном в народе Нечестивым, и тоже на службе погорел. Умер от сердечного приступа в постели с проституткой, работавшей у него информатором. И прадед Джека служил на государственной службе в личной гвардии лорд-мэра Фогштиля казначеем. Правда за растрату был отправлен в отставку и вынужден был перебраться в маленький сельский городок Норрингтон, откуда вырваться удалось лишь Джеку. Так что особого выбора у Джека Мортона не было. Его мать и дед, к тому времени еще живой и служивший в полиции, другой судьбы для него не видели. Был бы папаша жив, то в полицейскую форму его бы в три пары рук запихивали.
Так что покинуть постылую службу, пускай и всего на три недели, Джек почитал за счастье. К тому же это время Джек намеревался посвятить своему любимому делу — аэроскидингу, парению на воздушной доске. Вот чем с превеликим удовольствием Джек занимался бы всю жизнь, и вероятно достиг бы больших высот. Сейчас скольжению он мог выделять лишь свободное от службы время.
Не смотря на то, что денек выдался солнечным, первый день свободы пьянил похлеще любого вина, а в кармане лежал билет до Хэмпшира, Джек испытывал легкий дискомфорт. С утра саднило горло, словно накануне он всю ночь проторчал в ливень на берегу Темзы, потягивая ледяной эль, и то и дело наружу прорывался сухой кашель, похожий на собачий лай. Но где он, тысяча чертей, мог простудиться? Два дня после последнего приснопамятного дежурства Джек и носа на улицу не казал. Заперся в своей квартире вместе с Сокровищем, да изредка отправлял хозяина мебелирашки за пивом и мясом, чтобы, как говорится, ноги с голоду не протянуть.
Два дня затворничества Джек провел в праздности. Валялся на кровати, потягивал эль, листал старые газеты и мусолил единственную в доме книгу. Много курил. В комнатах висел густой сизый дым, так что вошедшему с улицы человеку нечем было бы дышать. И не выпускал из рук сокровище. Все время держал артефакт подле себя, пытаясь решить, что ему теперь делать. Джек чувствовал, что Сокровище, чудом попавшее к нему в руки, в покое его не оставит. Слишком большой ценностью оно обладало, чтобы его исчезновение не прошло незамеченным. Джек вспоминал Людей в черном, прибывших на самодвижущемся экипаже. Никаких сомнений, что они охотятся за сокровищем и пойдут на все, чтобы его заполучить. А он ни за что не расстанется с ним. Патовая ситуация.
Сокровище живое. Джек это знал, и еще он ощущал родство с этим ограненным куском камня. Он почувствовал его, когда артефакт попал к нему в руки. Так бывает — встречаешь на улице, службе, приеме или отдыхе человека, и тебе кажется, что ты знал его всю жизнь. Сокровище доверилось ему, избрало своим Хранителем. А теперь оно перестраивало его под себя. И хоть изменения были незначительные, да и на глаз неразличимые, но после того как Джек завладел камнем, он стал другим человеком.
Ему нужно исчезнуть из города, чтобы Драгоценность оказалась в относительной безопасности. Поездка в Хэмпшир на соревнование по аэроскидингу при сложившихся обстоятельствах казалась ему самой удачной. Правда, сохранить поездку в тайне вряд ли удастся. В участке все знали об увлечении Джека, а о своих планах на отпуск он успел растрепать даже уборщикам. Так что найти его в случае необходимости труда не составит.
Иной расклад получался, если он исчезнет в неизвестном направлении. Исчезновение констебля, первым оказавшегося на месте преступления, иначе как странным не назовешь. Сразу возникают мысли о его причастности к исчезновению Драгоценности.
Прятаться и убегать, нет ничего хуже, впрочем, как и ждать неизвестно чего.
До отъезда в Хэмпшир оставалось два дня. Так что как ни крути, но эти два дня нужно как-то переждать. Лучший вариант — из дома не выходить, но Джека уже мутило от ничего неделанья. К тому же проклятущий кашель покоя не давал. Может, если воздухом свежим надышаться, болезнь как рукой снимет. Хотя какой тут свежий воздух, в Фогштиле? Сплошной пар, да туман. Джек не любил этот город. В Норрингтоне, где он родился и вырос, воздух был совсем другой. В Норрингтоне — природа, красота, а здесь сплошная сырость, гниль, да плесень. Какое уж здоровье. Была бы его воля, родные места вообще бы не покинул. Только вот покойная матушка, да дед его мнения не спрашивали.
Дома рассиживать незавершенные дела не позволяли. Перед тем как в Хэмпшир податься, надо было разжиться деньгами. А сделать это можно только в участке, где его ждало месячное жалование и отпускные. Вместе с накоплениями у Джека набиралась вполне приличная сумма для загула в Хэмпшире. Хотя, если на соревнования приедет Дункан Раджа по прозвищу «Ртуть», то вполне возможно, что деньги еще и останутся. «Ртуть» человек состоятельный. Для него каждый день закатывать пирушку на десять персон, что для Джека на службу каждый день на омнибусе ездить.
Джек засобирался. Облачился в черный костюм, накинул поверх черный дождевик. Так, на всякий случай. В Фогштиле с погодой не шутят. Он придирчиво осмотрел себя в зеркале, попутно отмечая, что в комнате перед отъездом надо навести порядок. Мусор на полу, пустые бутылки из-под пива, повсюду пепел да свалявшаяся пыль. Вряд ли это все могло понравиться квартирной хозяйке, не дай Бог она заглянет на огонек.
Джек уже переступил порог комнаты, когда вспомнил о Сокровище. Его нельзя оставлять. Драгоценность могут украсть. Хотя, кто в здравом смысле полезет в комнату к полицейскому. Чем тут можно поживиться? Но Джек просто физически не мог ее оставить. Он уже и не мыслил себя без Сокровища. Удаляясь от него, он чувствовал, как образовывается дырка в душе.
Драгоценность удобно улеглась во внутренний карман плаща, словно всегда тут и находилась, и тут же обдала жаром.
«Радуется», — подумал Джек.
Заперев за собой дверь, Джек затолкал в замочную скважину кусок газеты. Так на всякий случай, а вдруг кто-нибудь все-таки заглянет. Привычка конечно дурацкая, но он без нее жить не мог.
До полицейского участка Джек добрался без осложнений. Полупустой омнибус, попыхивая паром, подошел точно по расписанию и без поломок прошел по заданному маршруту. Джек выскочил за две остановки до конечной, и направился к невзрачному четырехэтажному серому зданию полицейского управления.
Управление его встретило привычной рабочей обстановкой. Шум. Гам. Толкотня. Десятки знакомых лиц. С каждым поздороваться и перекинуться парой малозначимых, но обязательных фраз. Просители перед дверями кабинетов, ожидающие когда на них обратят внимание, арестованные в наручниках под присмотром конвоя, курьеры из других ведомств с толстыми папками, снующие между кабинетами. Джек лавировал между людьми с изяществом актера китайского цирка, придерживая полу плаща, чтобы не выронить ненароком Сокровище. А что если в этой толпе спрятались Охотники за его Сокровищем, и только и ждут, когда он придет к ним тепленьким и беззащитным.
Взбежав на второй этаж, Джек вошел к себе в отдел. Задерживаться здесь он не собирался. Переговорить с шефом, получить направление к казначею за расчетом и назад домой. Но фраза, которой его встретил лейтенант Муни, смутила Джека, заставила забыть о своих первоначальных намерениях.
— Тут тебя искали, — буднично сообщил Муни и уткнулся в протокол.
— Кто? — спросил Джек, подозревая недоброе.
— Мортон, я разве похож на твоего секретаря? — возмутился Муни, — Я что, должен всех твоих незнакомцев в лицо помнить?
— А человек не представился?
— Будет он представляться. Такого надутого сноба мне еще видеть не доводилось. Хотя повидал-то будь здоров. Пришел тут руки в боки. У самого рожа поперек себя шире, а сам холенный, аж лоснится от ухоженности. Нет, чтобы представиться по-доброму, спросить по-хорошему, так нет же, фирменный допрос устроил. Как будто я ему что-то должен. Пришел и права качает. Папа римский с королевой матерью в одном флаконе. А у самого взгляд неприятный, недобрый какой-то взгляд. Как будто мертвец на тебя смотрит…
Муни любил позанудствовать. Если уж его понесло, то остановится лишь к вечеру.
— А ты? — перебил его Джек.
Ему не терпелось услышать, о чём успел проболтаться лейтинант.
— А что я? Что я? Послал господина культурно куда подальше. К начальству. Нечего мне тут рабочее пространство засорять.
— И что было дальше?
— Да к шефу он нашему поплелся. А что уж тот ему наговорил, кто ж его знает. Только шеф потом злющий ходил.
— И как давно по мою душу приходили?
— Так вот сегодня утром и приходили. Шеф до обеда волком на всех глядел. А потом уехал по служебной надобности. По крайней мере, он так сказал. Но мы-то знаем, что он к мадам Лили под теплое крылышко помчался.
— Я надеялся шеф у себя, — огорчился Джек, — мне бы жалованье получить.
— Так в чем беда? Ты к казначею ступай. Все необходимые распоряжения относительно тебя отданы.
— Спасибо, Муни, утешил.
— Слышь, Мортон, а ты будешь в этом чертовом чемпионате на чертовой воздушной доске участвовать?
Джек моментально насторожился. Встал в боевую стойку, уши по ветру, когти выпущены. С чего бы это Муни стал интересоваться его планами на отпуск? В участке он давно служит. Все знают об его увлечении аэроскидингом. и что каждый отпуск он посвящает доске, воздуху и скольжению. О его намерении посетить Хэмпшир также все в курсе. Так зачем Муни уточняет? С чего бы это? Уж явно не для того, чтобы разговор поддержать. Не ахти они какие с Муни приятели.
— Куда я без доски то, — выдавил из себя Джек вместе с непринужденной улыбкой.
Получилось нечто похожее на просроченную лет на пять зубную пасту, да к тому же дурного качества. Давишь на тюбик, а из него серая клейкообразная масса выползает с дурным запахом.
— Завидую, — мечтательно произнес Муни, — Как это должно быть здорово на воздушной доске парить. Вокруг такая красотища. С ветром в вечном споре, а адреналин в крови так и бурлит, так и бурлит…
Что за чушь он тут несет? С чего бы Муни стал ему завидовать? Откуда такой повышенный интерес к его скромной персоне? Может Муни отвлекает его, забалтывает, чтобы время убить?
— Я бы тоже хотел на доске покататься, но годы, увы, уже не те.
— Извини, Муни, я пойду, — заторопился Джек.
— Подожди. Может чаю или кофе выпьешь? У меня есть отличные луковые булочки.
Но Джек его уже не слышал. Он бежал по ступенькам вниз, прочь из отдела, пока за ним не пришли. За ним и его Драгоценностью. Но пока опасность еще не клеймила затылок, нужно было заглянуть к казначею и разжиться деньгами. В бега без наличности не пускаются.
Казначей сидел в подвальном этаже. И от глаз посторонних подальше, и от нежелательных последствий тоже. А то раньше случалось, что умельцы при минимальном магическом воздействии казначеев среди полицейского участка грабили. При этом никто из бобби грабителей и в лицо не видел. А в подвальном этаже специалисты из Секретного Магистрата оборудовали специальное помещение, экранированное от магических выкрутасов. Теперь казначея можно было взять разве что вооруженным налетом, но ломиться через весь участок верх безрассудства.
Казначей, маленький сухонький старичок с морщинистым лицом и бельмом на одном глазу, сидел за высокой конторкой, отгороженной от посетителей пуленепробиваемым стеклом. Старичок выглядел настолько немощным, а конторка настолько высокой, что невольно возникал вопрос, как этот сморчок сумел забраться на Эверест.
Ребята в участке рассказывали, что когда-то сморчка звали Нолти, и был он одним из самых крутых полицейских Фогштиля. Гроза воров, домашних тиранов, уличных разбойников за пухлым кошельком и убийц всех возможных мастей и расцветок. Слава о нем гуляла по всему городу. Но о нем говорили не только как о самом бравом коне в королевской конюшне служителей закона, но и как о самой луженой глотке среди царства бобби. Пил Нолти много, но не запойно, а с удовольствием. При этом с умом пил, не вредя делу. В соревнованиях кто кого на стаканах одолеет, Нолти не было равных. Хотя всегда находился смельчак, который бросал вызов бесстрашному Нолти. А потом что-то приключилось, окутанное завесой тайны, и Нолти ушёл из полиции. Вернулся же он уже далеко не в таком цветущем виде. Дряхлой развалиной вернулся с одним мертвым глазом. При этом пить меньше не стал, но живость ума сохранил. А вот характер его в конец испортился.
— Чего тебе? — спросил казначей Нолти невежливо.
— Я хотел бы деньги свои получить. Я Мортон, Джек Мортон.
— Да хоть сама королева Альбионская, — буркнул казначей Нолти, но все же смягчился, — Погоди, парень, я гляну сейчас.
И соскользнул с табуретки. Он направился было к стеллажам с документами, когда спохватился.
— А у тебя предписание имеется?
— Нет, но…
— А раз предписания нет, то и разговора нет, — отрезал старикан, и стал взбираться назад на табурет.
— Но я… — попытался было возразить Джек.
— Не мешайте мне, молодой человек. Не отнимайте драгоценное время. Оно нужно другим полицейским.
Джек невольно обернулся. Может, пока он болтал со стариком Нолти, позади него уже очередь выстроилась из голодных бобби. Но никого не было видно. Ни одной живой души.
— Относительно меня было распоряжение, — сурово заявил Джек.
Всем своим видом давая понять, что так просто от него не отделаться.
— Какое такое распоряжение! Кто тут может распоряжаться! Никаких распоряжений не получал! — разворчался Нолти.
Но пар спустил. Было видно, что распоряжения все же были, только вот отчего-то он им внимать не хотел. Или старику казначею из других уст прямо противоположные указания поступили. Что если кто-то попросил старика Нолти попридержать нужного человечка нужное время, пока группа захвата не подоспеет. И старик Нолти честно исполнял свою миссию.
Что делать? Нолти его не отпустит, да и денег не даст. Растянет волынку, пока охотники за Сокровищами не приедут брать его тепленьким. Бежать. Бежать пока не поздно. Пока чужие руки не отняли у него Драгоценность. И плевать на деньги. Деньги не главное. В конце концов, дома у него припрятана небольшая сумма на черный день. Этого будет достаточно на первое время. Главное, что Драгоценность с ним останется.
— Распоряжение, распоряжение. Приходют тут распоряжаются, — ворчал казначей Нолти, копаясь в бумагах.
— Вот оно, — найдя необходимый документ, провозгласил старик.
Когда он повернулся к конторке, нервного полицейского и след простыл. Был, и нету.
Старик Нолти пожал плечами и заворчал.
— Ходют тут всякие. Только от дел отрывают. Работать не дают. Говнюки и засранцы.
Нолти вытянул из кармана штанов фляжку, откупорил, глотнул и подобрел.
Через минуту он уже и не помнил о Джеке Мортоне.
В это время Джек уже шагал по улице. Он покинул полицейский участок со скоростью беговой собаки, у которой перед носом маячит резиновый заяц. И как бы пес не старался и не рвал сухожилия, ухватить добычу не получалось. Но он старался.
Погода испортилась. Моросил мелкий холодный дождик, а небо напоминало походное армейское одеяло, грязно-серое и прожженное сигаретами в нескольких местах. Сквозь эти прорехи проглядывало красное зловещее солнце, не привычное для этого времени года. Лицо колол ветер, но Джек не обращал на неудобства внимания. Только что он фактически работы лишился. Вернуться к службе после отпуска равноценно предательству. Его будут ждать, чтобы забрать Сокровище. Но расстаться с ним Джек не мог. Получается, работы у него нет, да и дома тоже. На службе знают, где он живет. И возвращаться назад будет опасно.
Джек еще до конца не осознал, что только что попрощался с предыдущей жизнью. Правда, в новую жизнь он еще не успел вступить, поэтому болтался в безызвестности, как лягушка, упавшая в колодец. Вернуться к прежнему существованию не мог, а как жить дальше, не знал.
За этими размышлениями Джек и не заметил, как добрел до дома. Ни разу за все годы службы в полиции он не проделывал пешком путь от участка до родного крова, а тут очнулся возле ступенек родного крыльца и даже не удивился. Голова была другим занята.
Джек миновал холл и стойку консьержа. Консьерж спал, уронив голову себе на руки. Джек поднялся к себе на этаж. И только возле дверей комнаты почувствовал, что что-то не так. Сперва он не мог понять, что его насторожило, а потом увидел. В замочной скважине отсутствовала бумажная затычка. Это значило, что у него гости.
Джек сделал шаг назад, замер и прислушался. Сердце учащенно молотилось в груди, но за дверью в его комнате царила тишина.
«Может это просто нервы, а бумажку Януш, парнишка из соседней квартиры, вытащил»
Успокоить себя не получилось. Коврик перед дверью был мокрым.
Джек осторожно ретировался на лестницу, спустился в холл, и прокрался мимо консьержа. Старик за стойкой был подозрительно неподвижен. Может, его убили? Закололи и положили так, чтобы возникла иллюзия, что он спит? Оказавшись на воздухе, Джек перешел на противоположную сторону улицы. В его окнах горел свет. Он даже увидел силуэт человека, который тут же исчез.
Дома сидит засада. Охотники все правильно рассчитали. Надо спугнуть его в участке, чтобы он бросился в свое логово, тут его и взять тепленьким. Но Джек Мортон слеплен не из того теста, его так просто не развести.
Что же теперь делать? Дома остались все его вещи, аэродоска и приличная сумма денег, на которые он рассчитывал. Без денег и имущества его, по сути, выкинули на улицу. В карманах, дай Бог, можно наскрести двести империалов (на какое-то время хватит), билет до Хэмпшира (что ему теперь там делать? Без доски с хвостом за спиной) и его Драгоценность (а это самое главное).