Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Дмитрий Типаков

Падшие к небесам

1

Дурочка замыкала круг застывших фигур в кожанках и халатах. Рука под жутким углом выглядывала из-под покрывала, словно протянутая в знак приветствия. Обгрызенный ноготь мизинца едва не касался ботинка Адиля Атилова.

Встаньте дети… Соберись. Внимающий понимает. Завет Банальфреда Гипнотиловича. Сгрызла до мяса. Совсем недавно.

Короткие фразы одна за другой выстреливали в мозгу Адиля. До сегодняшнего дня он был уверен, что не увидит ничего страшнее дворняги, разорванной напополам взрывом петарды. Голосистая собачонка, подарившая ему первое неофициальное раскрытие больше трёх лет назад, даже перестала ему сниться. Что ж, это утро дало ему новую уверенность.

Он уже двадцать минут стоял без движения посреди двора, заполненного всеми зеваками района, и не мог взять в толк, что могло подвигнуть 15-летнюю школьницу шагнуть с 15 этажа, разве что совпадение в цифрах. Вперёд выкатилась спина молодого санитара. Когда медики переворачивали тело, Адиль понял, что о внешности девочки теперь можно судить только по цвету волос. О том, что криминалисты закончили он услышал только с третьего раза. Он ещё раз взглянул на школьный рюкзак. Парень тощий настолько, что даже воздушные килограммы комбеза не исправляли ситуацию, запрокинул рюкзак, будто гирю, и погрузил в машину. Перед тем как дверь захлопнулась, Адиль встретился взглядом с диснеевским Тарзаном, изготовившимся к прыжку с отсека для пишущих принадлежностей.

Внимающий понимает. Зачем портфель было снимать? Санитарам в помощь?

— Или зацепиться боялась что ли?

Санитар спрятал непослушную руку обратно под покрывало и обернулся.

— Увозите. Тагир, людей убери, я же сказал.

Упрёк старшего по званию моментально вывел стоявшего рядом лейтенанта из ступора. Сорвавшись с места, он едва ли не лбом отодвинул мужчину, под животом которого скрылись несколько дециметров разграничителя. Толстяк с досадой причмокнул, будто намеревался оценить следствию неоценимую услугу, но теперь передумал и, высвободив потянувшуюся вслед ленту, оттеснил собой зевачий авангард на несколько шагов. Торпедировав упрёк паре патрульных, Тагир направился к служебной Приоре. Адиль щёлкал по выдохшейся елочке, не отрывая взгляда от скорой, и едва шевелил губами.

— С кем общаешься? Ты извини, я засбоил, когда её увидел. А эти чайки тут.

— У меня препод был по истории права — Камиль Аскерович. Ты его тоже, наверно, застал?

— Аскеровича, конечно. Он в кафедру до талого вцепился. А что с ним?

— Его мантру помнишь?

— Кого?

— Ну он каждую лекцию умничал, начинал и заканчивал одной фразой. По ходу пар тоже её пропихивал всегда.

— Понимающий вынимает, — вспомнил Тагир и завёл машину.

— Во-во. Что думаешь?

— Шагнула в вечность, че. Рюкзак скинула, телефон нет. Не удивлюсь, если снимала. Хорошо хоть в кусты упал — эти бы вспотели искать.

Тагир осекся. Два санитара с застывшими лицами аккуратно, будто боялись разбудить, вталкивали накрытые носилки в газель. Казалось бы, работа в неотложке стремительно притупляла чувствительность, но к такому медики не привыкли. Не говоря уже о двух увальнях, ещё вчера вальсировавших с манекенами на потеху сокурсниц. Резиновых не нужно было отскребать от земли, придерживая голову в нескольких местах, вынимать изо лба окровавленные заколки. Статные и увесистые, с выпученными глазами, резиновые уморительно ёрзали на носилках, задрав мускулистые руки к небу, когда парни затевали спасения на скорость. Резиновые не пахли.

— Поехали, — пробасил Адиль, провожая отъезжающую скорую.

Служебный стартер прокашлялся и тонированная Приора влилась в поток своих собратьев. Стихающая моряна колыхала ржавеющие кроны проплывающих за окном тополей. Красно-белая газель скрылась за поворотом. Тагир промотав несколько станций, добавил громкости, услышав голос местной радио-няшки. Его соседка совсем недавно стала ведущей самой популярной в городе программы, в ходе которой он сам не единожды передавал приветы жене и коллегам. Оперативники застали последний салам «всем тем, кто меня узнал» и приступили к прослушиванию «чего-нибудь на ваше усмотрение». Шакира не успела доайкать, как глазам оперативников предстал потрёпанный тополь, вытянувшийся по струнке во дворе Горского РОВД.

— Конечка, — в который раз озвучил свою любимую нетленку Тагир.

В кабинете уже урчал верный товарищ оперативников — растрескавшийся Бош. В начале названия едва угадывался контур недавно соскрёбанной приписки. Орудовал ножом лично Тагир, когда узнал, что вскоре их с Адилем коллектив ожидает временное и очень приятное пополнение. Саидат, стажёр, приставленная к Адилю, уже успела разучить все ноты Тагирового «болида» и разливала заварку по сверкающим кружкам старших коллег.

— Эх, жаль, Садоха, не могу я пока потянуть вторую жену. Так бы пристроил тебя.

— Польщена, Тагир. Но ты ж знаешь — я только первая.

— Ай ты ж, львица. Женщина-пума! — не унимался Тагир, ссыпая в кружку полную ладонь рафинада.

Адилю тоже была приятна способность Саиды сопровождать свою стажировку в отделе приятными бонусами. Но гораздо больше ему было по душе, что она делала это, не подразумевая бартер вымытых кружек на плюсы в характеристике. Наоборот Саида сразу дала понять, что хочет быть следователем и намерена вынести максимум пользы от стажировки. Своей хозяйственностью она не пыталась компенсировать отсутствие профессиональных задатков. Девушка вгрызалась не только в посуду, с подсохшими горами которой ей пришлось столкнуться в свой первый день, но и все закрытые дела убойки и других отделов. В экране её ноутбука, отражавшемся в стеклянной дверце конторки, Адиль ни разу не заметил значка социальных сетей или аккуратного оконца с «киношкой». Спустя первую неделю Саида уже выехала вместе с ребятами на место преступления. В промышленном районе нашли тело бездомного. Девушка сразу обратила внимание на несоответствие позы убитого и характера ранений.

— Били сзади по голове. Он не мог упасть на спину. Его переворачивали. Свидетельница чётко видела, как от него кто-то отбегал. Значит, отпечатки наверняка остались.

Наблюдательность девушки окончательно расположила Адиля, и он всерьез отнесся к стажировке Саиды. Но в этот раз он решил обойтись без помощницы, которая была не многим взрослее обнаруженной школьницы. Саида не стала первой поднимать тему и терпеливо просматривала страницу за страницей очередного дела, давая мужчинам спокойно выпить чай. Адиль сделал один глоток из уважения и больше не притронулся к кружке.

— Что пишут, Саида? — нарушил он затягивающуюся тишину.

— Да так, опять про разбойников. Чай хороший, может покрепче заварить?

— 15 лет, представляешь? Портфель нашли на последнем этаже.

— Кошмар. Местная?

— Да, с первухи. Женщина с дома её по портфелю и узнала. Одноклассница сына, очень дружила с ним. Дневник показали. Подтвердила. Родителей номер дала.

— Надо вызвать на опознание? Я позвоню.

В такие моменты Адиль хотел сразу закрыть стажировку Саиды и выдать ей рекомендательное письмо.

— Ничего не говори о приметах. Хотя ты и не знаешь. О смерти тем более. Просто, четко: «У вас ребёнок пропал? Да. Приходите на опознание туда-то в такое-то время».

— Поняла.

Адиль переписал из блокнота номер и дал Саиде листок. Она потянулась к телефону, но он помахал рукой.

— Сначала с морга отзвонятся, пусть. Там ужас что. Её хоть как-то надо в порядок привести.

— А когда случилось?

— Сказали, не позже пяти вечера.

Тагир сплюнул оставшуюся на губах заварку в цветочный горшок и встал из-за стола.

— Я к технарям. Насчёт телефона узнаю. Спасибо, Садоха.

— Пожалуйста, — девушка на секунду оторвала примагниченный Адилем взгляд, — Вы с таким не сталкивались ещё по работе?

— Да я и в жизни такое первый раз вижу.

— Так она с телефоном прыгнула?

— Да. Тагир уверен, что на видео снимала. Но мне так не кажется. Может, разговаривала с кем. Когда распечатка будет — глянь последние звонки, переписки, аськи, ну все короче.

— Хорошо.

— Я — курить. Тагир вернется, передай — пусть камерами занимается.

Адиль накинул куртку и вышел из кабинета. Доставая из внутреннего кармана единственную сигарету, он отсчитывал проплешины на тёмном ламинате, ведущем от его кабинета к лестнице. Последняя была самой жирной. Выбеленная сотнями подошв, она напоминала растянувшийся рубец. В перерывах между снами с собакой его донимал другой — в котором он по колено проваливался туда. Порой по краям впадина обрастала крохотными миножьими зубками, и всползала всё выше. В последний раз она едва не добралась до кобуры. Адиль перепрыгнул «гадину» и очутился на лестничной клетке.

Первая затяжка и в голове понеслись сценарии последних секунд жизни рыжеволосой школьницы. Жители, что были дома, не слышали ни криков, ни плача, ни какого-либо шума на лестнице в районе 5 часов вчерашнего вечера. Новостройку на окраине города, расположившуюся в ложбине у съезда с федеральной трассы, сдали не раньше месяца, и заселенных квартир было не много. Рядом пролегала лесополоса, вдоль которой шла единственная дорога к дому. С внешней стороны здание окружал огорожённый пустырь, тянувшийся до самой трассы, поэтому заметить лежащую девочку можно было, только оказавшись во дворе. Учитывая подсознательную тягу самоубийц привлечь к своему акту побольше внимания, Адиль находил довольно странным, что девочка выбрала настолько нелюдное место.