Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Первый раз ударил Дениска — стоит Чудище Поганое. Рассердился тут богатырь, размахнулся и второй раз ударил — стоит Чудище Поганое. Ну как осерчал тут Дениска, да как влупит со всей дури — стоит Чудище Поганое… Одни только уши из жо… Кх-р-гм… Одна только шапка колдовская из штанов торчит…

Глава 3

Вот теперь пора заниматься делами посерьезней устного фольклора. Тихонько, стараясь не скрипнуть половицей, выхожу и осторожно прикрываю дверь. Тестя с тёщей не видно, наверное, собрались отрабатывать команду «Отбой». Ну, и очень хорошо, пойду поищу Семена, чтобы узнать последние неприятные новости.

Сибиряк с мальчишками сидит на лавочке возле крылечка и что-то негромко им рассказывает. Присаживаюсь рядом…

— …С виду — увалень увальнем, а силы и быстроты в нем на десять мужиков хватит. Один раз, помню, подрядились мы с одним барином важным из Ново-Николаевска на медведя его с двумя друзьями сводить. Так оне, герои городские, не в обиду тебе, Саша, с лабаза охотиться не захотели, потребовали в тайгу их вести. Тогда мне напарник, Ивашка, и предложил, мол, есть место, где недавно Хозяин появился, давай туда. Ну, думаю, парень местный, из остяков, в тайге родился, в тайге живет, коль говорит, значицца — знает. Вот и двинули мы в те края. А я ешо барам этим говорю, мол, охотиться будем с подходу, надобно, чтоб ни шороха, ни бряка не было, уйдёт добыча-то. Они в ответ тока смеются, вот выведи, говорят, нас на выстрел, а тама посмотрим, и на ружья свои показывают. А стволы-то у них богатые были, не нашенской работы. Вопчем, мы с Ванькой думаем, помотаем их по тайге, да деньгу и срубим, уговор такой был — на зверя вывести. И вывели… Да только медведь-то, как потом оказалось, подранком был, вместо того штоб уйтить, нас услышав, петлю вокруг сделал, да сзаду и кинулся. Эти горе-охотники со своих ружей лупанули, да только целиться со страху позабыли. Так вот тут напарник мой к зверю и кинулся. Палом своим ему сначала по глазам полоснул, потом в шею вогнал, да от лапы медвежьей за кедру-то и улетел. Ну, тут уж и я подоспел, со своей тулки с двух шагов его под лопатку и жахнул.

— Дядь Сём, а что такое «пал»? — подает голос любопытный Сашка.

— А это палка недлинная, где-то чуток боле, чем аршин, а к ней такой нож большой, в локоть, приторочен. Вещь в тайге незаменимая. И тропу расчистить, и дров нарубить, и как оружие.

— Так если дрова рубить, оно же быстро сломается, — не унимается почемучка. — Лезвие-то к ручке как крепко приделать? Чтоб об поленья не сломать?

— А какие в тайге поленья? — удивляется Семён. — Там сушняк, что под ногами, и есть дрова. Это тебе не печку топить дома. А сам нож крепится очень даже крепко. В палке расщеп делается, туда хвостовик и загоняется, а перед этим на палку кожа мокрая с бычьего аль лосиного хвоста надевается. Когда высыхает, крепче железа становится.

— Но всё равно, что это за оружие, палка с ножом?

— Ты, вьюнош, в тайгу еще не ходил, многого не видел. Тот же Ванька-остяк вон, когда тропу бьёт, ёлку с одного удара перерубает, а пока она до земли летит, ствол еще на пару кусков пластает. А толщины там — с пол-ладони. Вот так-то… Ладно, время позднее, шагайте-ка, соколики, спать. А я вот с Денисом Анатоличем ешо побалакаю малость.

Дожидаюсь, пока парни исчезнут за дверью, и с языка срывается очень волнующий меня вопрос:

— Ну, что, Семён, как тут дела?

— Было всё тихо, командир, да пять дён назад гостюшки незваные объявились. Самым первым — лотошник, калачами да булками торговать повадился. — Семен невесело усмехается, затем продолжает: — Товар у него стоящий, да только очень уж похожий на тот, что в булошной с два квартала отсель продаётся. Я туда сходил, похвастался, што соперник у них появился, тут хозяин мне всё и выложил, мол, лотошник этот у него и закупается. И торгует, получается, себе в убыток… И всё глазками своими колючими в сторону дома постреливает. Я Матвея стал к нему подсылать за калачами, а этот спрашивать начал, что да как. Кто живёт, что делают, ну и всё такое… А ешо офицерик драгунский, поручик, нарисовался. И барышня, вроде на швею аль на служанку похожая. И гуляет этая парочка по нескольку раз в день мимо забора. За неё не скажу, а драгунчик — точно ряженый. На нем форма как на корове седло сидит. И точно так же глазками в сторону дома стреляют…

— А еще похожего офицера я видел на днях в компании с одной известной нам всем личностью. — Голос вышедшего на крыльцо тестя заставляет вздрогнуть от неожиданности. — Не удивляйтесь, Денис Анатольевич, Семён ввел меня в курс дела после моих настойчивых расспросов.

— Ну, так не чужой же человек, да и вцепился как клещ, — вполголоса виновато бормочет сибиряк.

— Известная личность, насколько я понимаю, это — Вольдемар?

Александр Михайлович согласно кивает головой и продолжает:

— И ведёт он себя довольно странно. То чуть ли не отворачивался при встрече, а тут такой вежливый стал, делами интересуется, Дашиным здоровьем… когда вы появитесь, спрашивал. И видели мы его, когда гуляли в парке, пару раз с каким-то офицером и барышней, похожей на белошвейку. В летнем кафе…

— Так, понятно. Наверное, зря я его тогда пожалел…

— Нет, Денис Анатольевич, не зря. Гомель — городок небольшой, а этот тип довольно популярен среди местного бомонда. В первую очередь как организатор взаимовыгодных дел… Скажите мне, дорогой зять, почему вдруг такая шумиха вокруг вас? Кому-то перешли дорогу?

— И да, и нет. Кое-кому очень хочется, чтобы я был игрушкой в его руках.

— Но зачем? И кому?

— Затем, что, имея в распоряжении мой батальон и его командира в качестве послушного исполнителя, можно таких дров наломать… А что касается «кому?», имя Александр Иванович Гучков вам о чем-нибудь говорит?

— Однако!.. — Тесть не скрывает своего удивления. — Высоко взлетели, Денис Анатольевич… И что собираетесь теперь делать?

— Как уже говорил, отправить вас всех в безопасное место.

— К академику Павлову в его институт? Думаете, такая всемогущая фигура, как Гучков, не сможет туда дотянуться? Сомнительно…

— Александр Михайлович, прошу поверить мне на слово, эта всемогущая фигура и его люди могут появиться в институте только в качестве безнадёжных пациентов.

— Что, даже с полицией или там еще с кем-то не смогут сделать так, как захотят? — Тестю всё еще не верится в сказанное.

— Да хоть с кем… — улыбается молчавший до сих пор Семён. — Поедут… И не доедут. Я там был — места глухие, леса дремучие. Утянут их лешие с кикиморами к себе в чащобу, и поминай как звали…

Ну да, ну да, особенно, если лешие будут в лохматках, а в руках — «оборотни» с люгерами. Например…

— Ну, хорошо. — Инженер оставляет планы на будущее в покое. — А сейчас что будем делать? Может, вы просто заберёте Дашу с собой и немедленно уедете?

— Александр Михайлович, я заберу и Дашу, и всех вас. Но мне нужен этот Кирилл Иннокентьевич. С ним тоже хотят пообщаться… некие достаточно могущественные персоны. И, поверьте, это не есть цель моего приезда — ловить кого-то, используя близких мне людей как приманку. Просто совпало одно к одному.

— …Хорошо, я вам верю. Как чувствовал, отпросился назавтра со службы. И Мишу попросил… Что думаете делать?

— С утра встречу на вокзале друзей, постараюсь узнать, где этот чинуша обитает… И, возможно, нанесём ему визит. Хотя эта мышиная возня вокруг дома мне очень не нравится.

— Так, может, дождаться его здесь? Он обещался быть завтра, чтобы получить ответ. — Тесть вопросительно смотрит на меня. — Нас будет пять… шесть вооруженных мужчин, не думаю, что он решится на что-то этакое.

— А как объяснить всё нашим дамам? — Честно говоря, этот вопрос волнует меня больше всего.

— Полина Артемьевна уже в курсе всех дел. А что сказать Даше?.. Вам решать. Я думаю, что правду, Денис Анатольевич…