Не было мыслей, да и думать не хотелось совершенно. Ровно до тех пор, пока мою руку не обожгло. Я даже подпрыгнула от неожиданности, едва не выругавшись вслух.

— Я сделал вам больно? — забеспокоился герцог.

— Нет… Нет, — повторила я тверже. — Простите, мне нужно идти.

— Куда вы? Я вас провожу.

— Я и сама могу добраться до спальни.

— Без меня вы навряд ли проберетесь через гостей.

Спорить и дальше я просто не могла. Кольцо обжигало все сильнее, а мой бедный палец немел, пронизываемый небольшими разрядами тока.

До замка добирались молча. Я бежала впереди планеты всей, а герцогу то и дело приходилось меня догонять. Уже на ступеньках он все же меня остановил.

— Сандра, мне кажется или вы чем-то напуганы? Может быть, я чем-то обидел вас? Если это так, прошу меня простить, — взял он меня за руку, а я порадовалась, что не за ту, которая уже заметно пульсировала.

— Дело не в вас.

— А в ком? Вы так резко изменились.

Врать не хотелось совершенно. Я желала уйти, сбежать немедленно, а не объясняться, но герцог де Зентье был неумолим. Он ждал ответа и смотрел мне прямо в глаза.

— Простите, но я не привыкла к такому вниманию. И к праздникам таким шумным не привыкла.

— Врете, — печально улыбнулся он одним уголком губ. — Значит, дело все-таки во мне?

— Я же сказала вам, что нет.

— Тогда докажите. Поцелуйте меня.

Да вы оборзели!

Именно это я хотела ему сказать. Прокричала бы, обязательно прокричала бы, рассказала бы про необъятную наглость, если бы не торопилась скорее подальше уйти и остаться в одиночестве. В общем, поцеловать его было гораздо быстрее, чем взывать к совести, которой у мужчины попросту нет.

Обняв Себастьяна за шею, я впилась в его губы со всей страстью, со всей жаждой, на какую была способна. Если бы не пульсация пальца, я бы и сама потеряла голову, потому что отклик не заставил себя долго ждать.

— Убедила? — срывающимся шепотом произнесла я, соскальзывая вниз, но чужие руки на моей талии сделать мне шаг назад не давали. Сжимали крепко — так, что и не выбраться.

— Не распробовал, — нагло отозвался герцог. — Можно еще раз?

Я была готова его ударить. Честное слово, еще бы немного, и я бы накинулась на него с кулаками, но мужчина вдруг отпустил меня. Отпустил, отступил на шаг, подавая руку.

Вложив свои дрожащие пальцы, я совсем не была готова к тому, что он приподнимет мою руку и легонько коснется губами тыльной стороны ладони. Смотрел при этом Себастьян исключительно мне в глаза, но по его взгляду я не могла разобрать эмоций. Он словно закрылся, и очень жаль, что так не умела я.

— Я рад, что вы сегодня здесь. Доброй ночи, мисс Алдийская. Надеюсь, вам будут сниться прекрасные сны.

— А вы?

— А я, с вашего позволения, еще немного постою здесь. Погода сегодня просто чудесная.

Больше я не теряла ни секунды. Совсем позабыла о реверансах, но и наплевать, потому что пальца я уже совсем не чувствовала, настолько он онемел от тончайшего покалывания.

Ворвавшись в холл, едва просочилась через танцующих гостей. И как можно так долго держаться на ногах? Да я бы ни за что столько не протанцевала, но здесь, видимо, люди привыкли. Иначе объяснить этот феномен я не могла.

Лестница! Какой же она была длинной!

Прошла целая вечность, прежде чем я все-таки добралась до комнаты. Босиком — повторно разулась еще на лестнице, — с ворохом юбок в руках и огромным желанием отрубить себе палец, чтобы избавиться от этого чертового кольца. Оно не хотело сниматься ни под каким предлогом, и, только попав в полутемную комнату, я поняла почему.

Сверкнуло так, что глаза заболели. Пришлось прикрыться рукой, настолько свет ослеплял, а когда волшебство угасло, передо мной, объятая тусклым мерцанием, предстала Матушка Тез.

— Почему так долго? — требовательно спросила она.

— Мадам, вы, случайно, ничего не перепутали? — разозлилась я, бросая сквозь проекцию стеклянные туфли.

— Да как ты смеешь, подселенка?! — возмутилась главная фея.

— А как вы смеете присылать мне кольцо, надевать его силой и воздействовать на меня через него вашей чертовой магией? Я вам не ваши девочки без мозгов, свято верящие в ваши идеалы! Со мной такой тон не пройдет!

Она исчезла. Исчезла в тот самый миг, когда я вооружилась очередной вазой. И вот мне ее даже жалко не было, хоть она и могла до моего появления здесь простоять три сотни лет. Просто я действительно разозлилась, разъярилась, чувствуя себя какой-то марионеткой, чьи веревочки яростно дергает кукловод.

Я к этим сектантам не имела абсолютно никакого отношения. Больше того, я им ничего не была должна, чтобы кто-то мог позволить себе так со мной разговаривать. Как говорится, попаданки отдельно, а феи отдельно. Мне и без них проблем хватает.

Я знала, что в покое меня не оставят. Принимала ванну, ужинала, переодевалась в ночную рубашку, присланную щедрым герцогом, а сама ждала возвращения проекции. Потому что им нужна была моя помощь. Если бы это было не так, они бы меня просто по-тихому где-нибудь прикопали и забыли бы. Ведь я могла рассказать герцогу то, что успела увидеть и услышать, а этого они себе наверняка позволить не могли.

Матушка Тез появилась в моей спальне уже глубокой ночью. Ее проекция материализовалась посреди комнаты вместе с креслом. То, что она сразу не стала ничего требовать, говорило о том, что моя воспитательная работа прошла не зря.

— Итак, — села я на постели, прикрывая ноги одеялом, — я вас внимательно слушаю.

Глава 11. Свет в конце тоннеля

— Мне нужна Чаша Желаний, — сухо проговорила дама.

— Мне тоже, — пожала я плечами. — Но в отличие от вас шансов ее найти у меня гораздо больше. Вопрос лишь в том, стану ли я вам ее передавать.

— У вас нет выбора. Только фея может загадать желание.

— Выбор есть всегда. Я-то как раз нахожусь в теле феи.

— А что, если об этом узнает герцог? — лениво приподняла она одну бровь.

— Увы, вам это невыгодно. Ведь ваши феи отбор не прошли, — заявила я с ложной уверенностью и по выражению ее лица поняла, что попала прямо в точку. — Я же, в отличие от всех остальных, нахожусь здесь вне отбора. Сегодня я уже получила работу.

— Хорошо. Я поняла. Чего вы хотите за чашу? — недовольно поджала она губы.

— Пока ничего, — огорошила я ее. — Мне просто приятно знать, что вы мне должны, но есть кое-что, что вы обязаны сделать, потому что это в ваших интересах.

— И что же это?

— Я понятия не имею, как выглядит Чаша Желаний. Мне понадобится ее изображение.

— Хорошо. Айя принесет вам утром рисунок, — поднялась Матушка Тез на ноги, и кресло, в котором она сидела, мгновенно исчезло.

— Почему не покажете сейчас?

— Потому что еще миг — и проклятый герцог де Зентье отследит мое здесь нахождение. Я и так очень рискую. Было неприятно познакомиться, Сандра.

— И мне, Матушка Тез.

Моя бы воля, мы бы не встретились никогда.

После этого разговора я еще долго приходила в себя. Оставаться невозмутимой, играя пусть только для одного зрителя, это всегда нелегко. На самом же деле меня потряхивало — так было в случаях, когда я сильно волновалась. Первый учебный день, первое свидание, первый поцелуй и… Свадьба.

На своей свадьбе больше всего на свете я мечтала сбежать. Со временем это забылось, а теперь вот почему-то вспомнилось. “Все невесты волнуются!” — сказала мне тогда стилист, вызванная, чтобы сделать укладку. Зря я тогда ее послушала. Нужно было бежать куда глаза глядят.

К сожалению или к счастью, но этой ночью мне абсолютно ничего не снилось. Проснувшись, я еще некоторое время бесцельно лежала, бездумно глядя в потолок. Нет, я не надеялась, что герцог де Зентье явится ко мне в сон и этой ночью. Глупо было бы на это надеяться, но его отсутствие отчего-то вызывало тревогу.

Ровно до тех пор, пока не раздался стук в дверь и в моей спальне не появилась служанка с новым нарядом. Платье было максимально простым, мягким и удобным, а на тапочки после вчерашних туфель я готова была молиться. Но ведь все не могло быть так просто, правда?

— Мисс Алдийская, мне велено проводить вас в столовую к завтраку. Леди Ангилия уже дожидается вас, — чуть ли не лоб в лоб встретилась я в коридоре с Гердаром — пареньком-слугой, который вчера так сильно меня подставил.

Конечно, в итоге все закончилось хорошо, но осадочек-то остался.

— Одна дожидается или в компании уважаемого герцога? — пристально взглянула я парню в глаза, отчего он вдруг смутился и покраснел. — Понятно. Ну что же, веди.

Я удивилась, когда вместо третьего этажа мы вдруг поднялись на четвертый. Нет-нет, центральные лестницы обрывались именно на третьем этаже — потолки здесь были невероятно высокими, — но на этом здание не заканчивалось. В одном из закутков третьего этажа имелась еще одна — винтовая лестница. Именно по ней мы и поднялись, но в широкую арку я вошла одна, чтобы изумленно ахнуть.

Посреди жаркого лета здесь царила самая настоящая зима.

— Доброе утро, — невозмутимо поздоровался со мной герцог, пока я с открытым ртом рассматривала падающие снежинки.

Белоснежные хлопья медленно спускались вниз прямо с потолка и оседали на каменном полу. Посреди сверкающей зимы нетронутым оставался только один островок. На зеленом, будто травяном, ковре стояли стол и стулья. Одно из мест занимала Ангилия. При моем появлении девочка поднялась и с любопытством посмотрела на меня.