logo Книжные новинки и не только

«Посланная Небесами» Дж.А. Чаней читать онлайн - страница 1

Knizhnik.org Дж.А. Чаней Посланная Небесами читать онлайн - страница 1

Дж. А. Чаней

Посланная Небесами

Пролог

Позвольте объяснить, что Небеса совсем не то, что принято о них думать. Когда была жива, я считала, что Небеса — не что иное, как возможность отдохнуть, развалившись на облаках, словно на диване в гостиной, причем на ногах обязательно должны быть сандалии, а вместо одежды — сверкающая мантия. Сидишь себе, потягиваешь нектар и амброзию, или как там ее, целый день. И у всех обязательно должны быть крылья. Ах да, и золотые венчики — о них ни в коем случае нельзя забыть.

Но Небеса совсем не такие. Не поймите меня неправильно — они прекрасны. Мне никогда не хочется ни есть, ни пить. У меня больше нет месячных, и меня совершенно не волнует, как я выгляжу, мне больше не нужно покупать эти затейливые штучки, чтобы моя грудь казалось более пышной.

Но жизнь после жизни — работа. Тяжелая работа. Ангелы — если вы хотите так называть нас — не сидят в подушках целыми днями — нам нужно отрабатывать содержание. Небеса занимают огромное пространство, и, как и везде, там необходимо поддерживать порядок. «Нужно, чтобы поезда ходили по расписанию, — говорил, бывало, мой отец, — это жизненно важно для любого бизнеса». А это именно то, что Небесам тоже необходимо. Здесь нет зарплаты по пятницам, листков нетрудоспособности или пособий по болезни, но тем не менее это — работа.

На земле есть миллионы людей, нуждающихся в защите и поддержке. Иногда им нужен всего лишь небольшой толчок, чтобы выбрать правильное направление. Есть ангелы, которые вдохновляют художников, другие доставляют послания. А есть такие, кто разгадывает тайны, которые не могут разгадать живые. Это и есть моя работа, как оказалось.

После смерти я должна раскрыть тайну моего убийства. Паршивая работенка, если уж честно, но нужно уметь выкручиваться. Это еще один шедевр моего отца, и я с ним полностью согласна.

Глава 1

Когда я была жива, меня звали Анжела Талботт. И теперь предполагаю, что имя у меня осталось таким же. Все, что касается установления личности, не имеет особого значения, даже после смерти. В тот день, когда я умерла, мне было двадцать пять лет, у меня были темные волосы, большие карие глаза и пышные формы. Мне всегда казалось, что я несколько полновата, но мужчинам, похоже, нравилось мое тело, так что мне приходилось мириться с этим. По крайней мере, мне удалось преодолеть свое неприятие себя, еще пока я дышала, а это, согласитесь, гораздо лучше, чем не завершить ничего за время жизни.

Меня не стало в четверг в сентябре. Когда я была жива, я работала секретарем-референтом в крупной компании. То, чем занималась компания, не имеет значения, и я не стану утомлять вас подробностями. Моя работа в основном состояла в том, что я отвечала на телефонные звонки, заказывала ланчи, подвозила еду из «Старбакса» и хорошо выглядела. Все это наводило тоску, так как за плечами у меня было пять лет колледжа и куча долгов по студенческому займу, так что я была вынуждена в качестве мартышки работать на неблагодарного босса, которому было абсолютно все равно, что у меня есть степень в области европейской литературы или что я свободно говорю по-французски. Единственное, о чем думал мой босс, когда смотрел на меня, так это можно ли уговорить меня на оральный секс, в то время как он будет сидеть в своем мягком кресле на колесиках. Я это знаю, потому что он спросил меня об этом в первый же день работы. Дважды.

Я помню, что в день моей смерти было жарко, очень жарко. Я провела весь день, сидя столом, попеременно проверяя свою почту и залезая в Интернет, где просматривала страницы с дизайнерскими моделями туфель, которые я никогда не смогла бы позволить себе. Когда зазвонил телефон, я притворилась, что не слышу его, и он переключился на голосовую почту. Мой босс к тому времени уже ушел, а я была привязана к своему месту просто на случай, если понадоблюсь. Да, именно так. Я пыталась ничего не делать. Как только маленькая стрелка остановилась на цифре «пять», я пулей вылетела из офиса.

Я вышла из офиса и пошла по тускло освещенному гаражу, мои острые каблучки сексуально цокали по гладкому цементному полу. Мне хотелось есть, и я предвкушала, как сложу вместе огромный кусок арахисового масла с виноградным желе. И еще мне нужно было пописать, срочно. Мобильный зазвонил, когда я проходила мимо ряда припаркованных машин, — это был мой брат Джек. Я не ответила. Решила, что перезвоню потом — сначала облегчусь, а потом закину что-нибудь в рот — именно в таком порядке.

Вот и все. Это все, что я помню о происходившем до моей смерти. Как будто кто-то прокрался в мою голову и удалил все остальное. Отправил в корзину и очистил ее.

Я не знаю, что произошло после этого. Вот я жива, а в следующее мгновение — меня уже нет. Я огляделась: я была уже не в гараже, а стояла в поле, окрашенном в зеленый и золотой цвет и простиравшемся так далеко, как только хватало глаз. Острые кончики туфель моего убийцы заглушались мягким грунтом. Небо над головой было ярко-синим и безоблачным, само совершенство. Я никогда раньше не была в поле, это я точно знала. Даже не помню, когда была за городом далеко-далеко от цивилизации — я сугубо городской житель. К тому же я наверняка запомнила бы такое красивое место, как это.

— Привет, Анжела.

От неожиданности я подскочила и повернулась. Рядом со мной стоял мужчина, руки у него были за спиной, и вся его поза показывала, что он глубоко задумался. На нем были рваные синие джинсы, а сверху — топ, что-то наподобие туники, если я правильно употребляю это слово, правда, мне не часто приходилось им пользоваться. Лицо молодого человека выражало спокойствие и невозмутимость, оно было мне знакомо — его имя вертелось у меня на языке, но все время ускользало. Губы его кривились, напоминая нечто, похожее на улыбку.

— Ты кто? Где я?

Я поискала сумочку, собираясь достать баллончик со слезоточивым газом, который всегда носила с собой на тот случай, если кто-то станет приставать. Но сумочки не было.

— Можешь называть меня Джоном. — На нем были очки в металлической оправе, он не спешил с ответом и сначала поправил их, отодвинув подальше на нос. Он говорил с английским акцентом, таким же спокойным тоном, как и все вокруг нас. — А это, — он широким жестом указал на окружающее нас поле, — это — жизнь после жизни.

— О чем, черт тебя дери, ты говоришь?

— Изумительно. Как это характерно для леди.

— Ах! Извините уж. Я хотела сказать, что вы имеете в виду, — в моих словах нельзя было не услышать сарказма, — сэр?

Джон вздохнул:

— Я никогда не был в восторге оттого, что мне приходится сообщать плохие вести. — Он едва заметно покачал головой. Его волосы, подстриженные так, что на голове была шапка темных волос длиной до плеч, всколыхнулись. — И как только я привык к этому?

— Извини, Джон, но я все же не пойму, о чем ты говоришь.

Джон пристально посмотрел на меня, и я увидела, что у него карие глаза, светлого оттенка, напоминающие янтарь. Но они были не просто карие, в них плескалась грусть.

— Ты — мертва, Анжела. Твое тело умерло три дня назад, а твоя душа прибыла сюда. — Он снова вздохнул, на этот раз так глубоко, что казалось, его вздох идет из самой глубины его оболочки. — Добро пожаловать на Небеса.

Глава 2

После того как Джон сообщил мне о моей смерти, я не кричала, не плакала, не рвала на себе волосы, не делала ничего подобного. Верьте не верьте, но первым делом я рассмеялась. Я так смеялась, что у меня свело мышцы живота, а слезы ручьем бежали по щекам.

— Что в этом такого забавного? — улыбнулся мне Джон, несколько смущаясь.

— Это сон. — Мне удалось набрать немного воздуха во время перерывов между приступами хохота. — Мне иногда снилось неизвестно что, но это не идет ни в какое сравнение.

— Это — не сон.

Я ущипнула себя за щеку.

— Похоже, это — реальность.

— Это и есть реальность.

Я снова ущипнула себя, сильно, так, что, похоже, повредила себе капилляры и испортила внешний вид на пару дней.

— Перестань щипать себя. Это тебе не снится.

— Конечно-конечно. — Я вытерла слезы, которые все еще текли по щекам, тыльной стороной ладони и машинально проверила, не смазала ли подводку на глазах. Все было в порядке.

Джон потер лоб, как будто у него внезапно заболела голова.

— Никто мне никогда не верит, — пробормотал он едва слышно. — Говорил же им, да и не раз, что менять нужно систему.

— Итак, Джон, — улыбнулась я ему, обнажив зубы. — Если тебя действительно так зовут. Он округлил глаза. — Это и есть Небеса. Да? А я-то всегда думала, что это где-то там, наверху, и у меня будут разноцветные крылышки или что-нибудь в этом роде. — Я подалась вперед и с силой ткнула его в грудь. — Скажи, если я — мертвая, то ты тоже мертв. А где твой золотой нимб?

— Ну, это не совсем так, — медленно произнес он, затихая.

Я снова рассмеялась:

— Забавно, что только человеку не привидится, так? — Я посмотрела на часы. Они все еще тикали. — Послушай, все было просто замечательно. Но я должна проснуться. Сейчас. Вообще-то я даже не помню, как я заснула.

— Так тебе нужны доказательства?

— Доказательства чего?

— Того, что ты действительно у… умерла.

— Да, пожалуй. — Я посмотрела вниз под ноги, но не увидела своей сумочки. — Но сначала не мог бы ты помочь мне найти мою…

Джон не выслушал до конца мою просьбу. Внезапно он обхватил мои запястья пальцами, как браслетами. Однажды, когда была маленькой, я раскрепила скрепку и воткнула ее в электрическую розетку. Боже, я была глупышкой. Глупенькой, но любопытной. Удар, который Джон направил по моей руке, был подобен тому шоку, но только теперь мне не было больно. Я зажмурила глаза и съежилась.

Когда снова открыла глаза, я была на похоронах.

Глава 3

Я стояла в центре огромной толпы. Было ужасно тихо, и большинство людей стояли опустив головы, как будто кланяясь. Я видела, как слезы серебряным дождем текли по их лицам. Все были в черном. В отдалении я слышала знакомый голос, он становился то тише, то громче.

Я оглянулась, но Джона поблизости не было.

Какой странный сон. У меня еще оставалась надежда, что я проснусь до того, как он превратится в кошмар.

Я не могла ничего видеть с того места, где стояла, — я небольшого роста, — и стала пробираться сквозь толпу, стараясь никого не потревожить. Я узнала многих в лицо, когда проходила мимо. Здесь были члены моей семьи, которых я не видела годами, бывшие одноклассники, с которыми я училась в старших классах и которых не видела со времени окончания школы. Я увидела десятки коллег и даже своего близкого друга, он стоял наклонив голову, но его глаза были сухими.

Никто, похоже, не замечал меня, когда я проходила мимо, но все они были настолько охвачены горем, что меня это не насторожило. Мне нужно будет подойти и поговорить с каждым потом, когда закончится похоронная церемония.

Я обогнула толпу — толпа была огромной. На меня это произвело сильное впечатление. Тот, кто умер, пользовался большой популярностью. Зеленая лужайка у меня под ногами была сырой, а небо над головой темным, с густыми нависшими тучами. Я надеялась, что у всех, кто пришел сюда, есть с собой зонты, потому что была уверена, что вот-вот пойдет сильный дождь.

Люди теснились, как сельди в бочке, и мне потребовалось немало времени, чтобы пройти сквозь их плотные ряды. Но когда я уже добралась до середины, у меня заплелись ноги, и я споткнулась. Я никогда не отличалась грациозностью и изяществом. Мама говорила, что, если рядом со мной будет что-нибудь бьющееся, я обязательно это разобью. Не скажу, что мое падение было особенно удачным. Я с размаху шлепнулась плашмя и проехалась по мокрой траве. Остановилась я в нескольких метрах от прямоугольной ямы, вырытой в сырой земле. Рядом с могилой стоял гроб чистейшего белого цвета, усыпанный фиолетовой благоухающей сиренью — моими любимыми цветами.

Я с осторожностью подняла голову и осмотрелась, лицо у меня горело от стыда. Мне казалось, что все взгляды будут устремлены на меня, осуждая мою неуклюжесть. Но никто даже не посмотрел в мою сторону. Я почувствовала облегчение, но вместе с тем растерялась. Почему же никто не заметил, что я лежу на земле, распластавшись как идиотка?

Да потому, что я была невидима.

Я встала на колени, отряхивая прилипшую грязь с локтей. Подняла я голову только тогда, когда услышала голос, который знала всю жизнь.

— Я хочу поблагодарить всех, кто сегодня пришел сюда. — Это была Джессика, моя младшая сестра, она стояла в середине возвышения в центре толпы. На ней был изящный черный костюм, который я никогда раньше не видела. Волосы она убрала в аккуратный узел на шее. Выглядела она сдержанно и была очень красивой. — Моей семье придает силы сознание того, что вы все поддерживаете нас в это нелегкое время.

В смущении я оглянулась. Мои родители, как я заметила, стояли перед возвышением, держась за руки. Мама, согнувшись, рыдала, закрыв лицо платком. Отец, которого я никогда не видела плачущим, стоял рядом с ней с каменным лицом, но из уголков его глаз катились слезы. Рядом с родителями стоял мой младший брат Джек. Он не плакал, но вид у него был такой, что казалось, он сейчас упадет в обморок.

— Я помню то время, когда мы с Анжелой были маленькими девочками. Дрались, бывало, из-за пустяков. — Голос моей сестры дрогнул, и я отчетливо услышала, как кто-то в толпе разрыдался. — Однажды она без спроса взяла мои джинсы. Чтобы наказать сестру, я спрятала все ее диски. Тогда она добралась до моей косметики, выбросила все тени и вылила духи в раковину.

Я медленно встала. И тут мне попалась на глаза фотография, которую трепал ветер. Она была прикреплена за гробом к высокой стойке. Это была моя фотография, сделанная во время Рождества годом раньше. Мы все были в кухне, помогали маме печь печенье, и кто-то щелкнул нас. Я смеялась, и у меня на щеке была мука.

Я сделала шаг назад и почувствовала внезапную слабость и дурноту.

Я снова ущипнула себя за щеку. Ничего.

— Вы знаете, я бы позволила Анжеле взять все — мои джинсы, косметику, все-все, — только бы вернуть ее нам. — Голос Джесси задрожал, и она заплакала. — Я не знаю, как все мы будем без нее.

Мертва. Я — мертва. И вся моя семья, все мои друзья здесь, чтобы увидеть, как мое тело закопают и земля мне станет пухом.

Я посмотрела вниз. На мне все еще была та цветистая бледно-желтая блузка, в которой я была на работе, и, пока я рассматривала себя, кровь, проступавшая сквозь материал, как будто превращалась в цветы, распускавшиеся под лучами утреннего солнца.

Я вскрикнула, но никто даже не обернулся посмотреть на меня.

Они не могли меня слышать.

Мои ноги стали ватными, и я упала на сырую землю, с которой только что поднялась. Теперь я провалилась в черную бездну и не приходила в себя очень и очень долго.

Глава 4

Когда я наконец снова открыла глаза, толпа уже рассеялась. Единственное, что она оставила после себя, была вытоптанная трава и несколько скомканных носовых платков. На кладбище было тихо, и все располагало к размышлениям.

Я заставила себя сесть.

Я была не одна.

Здесь был Джон, он сидел на краю открытой могилы, качая ногами. Руки были сложены на коленях. Он криво улыбался странной улыбкой, одним уголком рта.

— Говорил тебе, — сказал он.

— Ладно. Ладно. — Я слегка потерла лоб. Странно, но я не была шокирована или с недоверием отнеслась к тому, что узнала. — Единственно, что я чувствовала теперь, — печальное смирение. Что-то внутри меня — какой-то инстинктивный голос сказал мне, что это все правда. — Итак, я мертва. Я верю тебе. И нечего злорадствовать по этому поводу.

Я подскочила к открытой могиле и села, свесив ноги через край, подражая Джону. Мой гроб стоял внизу, на дне ямы, откуда сиял наподобие луны на фоне мокрой грязи. Я с грустью посмотрела на него.

— Джон, ты… — Я взглянула на него, и он увидел тревогу на моем лице. — Ты знаешь, как я умерла?

Джон, похоже, чувствовал себя не в своей тарелке.

— Я в действительности не…

— Меня сбила машина? Я умерла от болезни? — Губы Джона были плотно сжаты, так плотно, что от них оставалась лишь белая полоска. — Как я могла умереть? Я не помню ничего, что тогда происходило. Меня… — Я с трудом проглотила слюну. — Меня убили?

Лицо Джона стало мертвенно-белым от какого-то чувства, которое, как я позже определила, был страх. Не просто боязнь, это было нечто гораздо более глубокое и более сильное, чем страх. Это был ужас.

— Да, — ответил он печально. — Тебя убили. Это было скверно.

— Кто это сделал?

— А вот это тебе придется выяснить самой. Извини.

Я на минутку закрыла глаза. В моей памяти что-то вспыхнуло, какое-то воспоминание, затененное облаком. Мой мозг был как белый лист. Ужасное ощущение.

— Хорошо. Разузнаю об этом сама. Поняла.

Некоторое время мы сидели рядом, не произнося ни слова. Я размышляла о своей смерти, Джон… что ж, я не знаю, о чем думал Джон.

Через несколько минут какой-то мужчина прошел по кладбищу и остановился у моей могилы. В руках у него была лопата, а в углу рта торчала самокрутка. Он воткнул лопату в гору черной плодородной земли рядом с моей могилой и стал забрасывать ее в яму. Земля больно отзывалась стуком по крышке гроба.

Я встала и пошла прочь от могилы. Я просто не могла смотреть на то, как какой-то случайный мужик забрасывает мое тело, навсегда пряча его под землей. От одного этого можно снова умереть.

— Ну и что теперь?

Лицо Джона посветлело, когда я сменила тему.

— Тебе многое нужно узнать. — Он встал, его колени хрустнули. — Нужно многому научиться. Нам лучше сразу приступить к этому.

Затем он протянул ко мне руку и сжал запястье, снова посылая безболезненный сигнал вверх по моей руке.