logo Книжные новинки и не только

«Тайный мессия» Дж. Р. Лэнкфорд читать онлайн - страница 4

Knizhnik.org Дж. Р. Лэнкфорд Тайный мессия читать онлайн - страница 4

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

– Аминь.

Зения встала, и Пол узнал выражение ее лица — стыд, смешанный с желанием хорошо потрудиться, чтобы это возместить. Она тоже думала о том, что они сделали год назад.

– Пол, я хочу вместе с тобой отправиться завтра в Африку.

Пол Джозеф не мог быть более потрясен.

– Ты хочешь отправиться в грязную нищую африканскую деревушку?

Последние пять лет он самоотверженно трудился там каждое лето, полный решимости спасти души от ада и тела от засухи. Он учил обитателей деревни раскаиваться в их языческой вере и принимать Христа. Он учил их бояться гнева Божьего, если раньше они не боялись. И что было немаловажно для их выживания, он старался заинтересовать западные фирмы разработками нетронутых минеральных ресурсов деревни.

Он не мог понять, почему этим озаботился президент, но «Амер-кан» откликнулась на его просьбу и посылала туда землемерную команду.

– Ты уверена, Зения?

Она встала.

– Тебе нужны деньги. Но больше всего тебе нужна известность, а мне нет равных в сборе пожертвований. Я — лучший промоутер в округе Нассау. Тебе нужно, чтобы я фотографировала тебя там для светской хроники.

Пол Джозеф сжал руки. За пять лет он ни разу не смог заинтересовать Зению Африкой. Она даже не знала об «Амер-кан».

– Засветиться на страницах светской хроники — отличная идея. Она может принести миллионы. Спасибо за предложение. Давай посмотрим, нам нужно кое-что уладить…

– Я уже поговорила с твоим секретарем и заказала себе билет на тот же рейс, которым летишь ты. Я буду лететь бизнес-классом, конечно, — первого класса у них нет, подумать только! Я взяла на себя вольность поменять и твой билет на место получше.

Бюджет Пола Джозефа не позволял ему взять билет бизнес-класса.

– Спасибо, — ответил он.

Мысленно он представил, как служанка торопливо укладывает вещи Зении. Зения всегда поступала, как хотела, но все равно это был сюрприз.

Она улыбнулась:

– Не могу дождаться твоей сегодняшней проповеди.

Пол Джозеф наблюдал через приоткрытую дверь, как она идет к алтарю. Зения только что единым махом спасла для церкви ипотечный фонд. Если она выполнит свое обещание насчет Африки, она может спасти и всю церковную миссию. Это в некотором роде его беспокоило. Он был священником, и его личные усилия должны были увенчаться успехом без вмешательства посторонних. Но Зения, конечно, не была посторонней. Она была верующей, членом паствы. Иисус явно творил свои дела через нее, как и через него. И все равно оставалось ощущение чего-то неподобающего. Пол Джозеф вообразил триумфальное завершение сделки с «Амер-кан» — подвиг по мировой шкале Рика Уоррена, — но на это уйдет время, возможно, много времени. А решение Зении могло немедленно осы́пать всех деньгами.

Пол Джозеф взял Библию и медленно двинулся к алтарю, открыв свое сердце общению с триединым Богом и служению Людям Книги.

Должно быть, о его особенной службе уже пошел слух, потому что все скамьи были забиты до отказа. Он предпочел говорить с кафедры. Сегодняшнее его послание посвящалось царствию земному против царствия небесного.

Все затихло, когда он положил свои бумаги на аналой.

– Добрый вечер всем, спасибо, что пришли. Мне бы хотелось начать с объявления. Добрые новости для Церкви Христа. Сегодня к моему дому подъехал лимузин и отвез меня на местную вертолетную станцию.

Он помолчал, зная, какой эффект произведут его следующие слова. Воцарилась полная тишина.

– Я приземлился на авиабазе Боулинг…

Нетерпение стало осязаемым.

– И еще один лимузин отвез меня в Белый дом.

Вздохи и возбужденное перешептывание пробежали по его богатой конгрегации, которую трудно было чем-либо впечатлить.

– Поверьте, я был удивлен не меньше вашего. Я уверен — вы гадаете, как это случилось. Я-то точно гадал.

Нетерпеливые глаза. Кивающие головы.

Подняв руки, Пол Джозеф успокоил собравшихся.

– Более того…

Он увидел, что Зения насторожилась. Даже она не знала, что есть и «более того».

– Президент посылает наблюдателя в нашу африканскую миссию. В результате наши усилия могут получить признание в национальном, даже мировом масштабе.

«Получай, Рик Уоррен», — подумал Пол Джозеф, когда прихожане поднялись на ноги, неистово аплодируя.

Все, что требовалось от него и Зении, — это соблюдать заветы баптистской церкви и некоторое время держать свои руки подальше друг от друга.

Глава 5

Феликс недоумевал: как шестнадцатилетние дочери могут так долго говорить? Он ожидал добрых пять минут у передней двери своего дома в Роксбери (штат Коннектикут), пока она повесит трубку и спустится вниз.

– Ариэль, твоя мама уже готова! — позвал он.

Ответа не последовало, только отдаленный тонкий смех.

Ожидая дочь, Феликс с удовольствием разглядывал их длинный дом из камня и дерева, застекленные окна с белыми рамами, веранды и колонны. Его жена, Аделина, попросила многое переделать, и он гордился красивыми новшествами, особенно французской крышей мансарды из иссиня-черной черепицы, привезенной с Пиренеев.

На лестнице послышались шаги, и Ариэль вбежала в прихожую, все еще прижимая к уху мобильник и протянув руку. Феликс послушно вложил в эту руку кредитную карточку. Она поцеловала его в щеку и промчалась мимо.

Аделина помахала из своего «Мерседеса» и, когда девушка уселась в машину, поехала по круговой подъездной дорожке, а потом вырулила на дорогу. Они навестят сестру Феликса и ее мужа, а потом пойдут по магазинам, чтобы купить школьную форму. Ариэль перешла в шестой класс Чоата  [Чоат — элитная частная школа в Коннектикуте. Среди ее выпускников был президент Джон Кеннеди.], и сегодня началась регистрация. На этот год она хотела остаться жить в кампусе, и Феликс с Аделиной согласились.

Жить в доме, полном женщин, было само по себе непросто, и Феликс наслаждался временным одиночеством.

Он опустился на одну из двух кушеток перед каменным очагом, который тянулся до потолка гостиной. После землетрясения, центр которого был в Гринвиче, по этому очагу пробежала тоненькая трещина, но она казалась единственным повреждением, ожидающим осмотра инспектора. Феликс позвонил ему по телефону через час после землетрясения, но нервничающие домовладельцы уже осаждали фирму, записываясь на осмотр.

Он перелистал местные каналы, по каждому все еще говорили о землетрясении.

Один телеведущий спросил метеоролога:

– Насколько редким было сегодняшнее землетрясение?

– Начнем с того, что в Новой Англии землетрясения вообще редки. Последнее заметное землетрясение в Коннектикуте было в тысяча семьсот девяносто первом году.

– Насколько я понимаю, это попирает все модели тектоники плит.

– Да. Новая Англия находится на Североамериканской тектонической плите. Тут нет другой плиты, о которую она могла бы тереться.

«Странно», — подумал Феликс.

Сквозь высокие окна слева и справа от очага он видел опавшие листья, которые шевелил ветерок, — весь разноцветный, раскрашенный осенью пейзаж Новой Англии.

– Прошу прощения, месье Фабини?

Это была служанка. Она звала его по имени, которое он взял вместо «Росси», чтобы жить нормальной жизнью.

Служанка поставила стакан кира  [Кир — коктейль из белого вина и черносмородинового ликера.], который он просил, — старомодный напиток, но ему он нравился. Мишель была француженкой, как и крыша этого дома, и выпивка. С Феликса хватит итальянских и американских служанок, особенно черных из Гарлема, их лучших дружков и хаоса, который те учиняют. Вот уже восемь лет, как его жизнь снова принадлежала ему — репортеры не ждут у дверей, никто не преследует его жену, когда она отправляется по делам благотворительности, или его дочь в школе. Неслыханно, что папарацци могут так донимать ребенка! Нет, хватит этого!

– Мерси, Мишель, — сказал Феликс и, когда служанка ушла, взял стакан.

Да, он сам все начал, украв ДНК с Туринской плащаницы и изготовив клона. В результате появился Джесс, сын Мэгги. Пока Мэгги была беременна, они прятались в коттедже, принадлежавшем ему и его сестре Фрэнсис. Немыслимая команда, просто невероятная: он и Фрэнсис — члены нью-йоркской элиты богачей (как выяснилось, по крови они принадлежали к ее еврейской части); Мэгги, их чернокожая служанка, и Сэм — привратник-ирландец из многоквартирного дома на Пятой авеню. Так уж получилось. Мэгги добровольно вызвалась выносить клонированный эмбрион, а поскольку пресса наседала, у Феликса не было другого выхода, кроме как принять ее предложение и исчезнуть вместе с ней. В течение всего этого времени Сэм был телохранителем Мэгги. Феликс опекал ее и ребенка как врач. Однако его обязанности закончились со смертью Джесса. То, что потом сделали Мэгги и Шармина, было непростительно.

Раздался дверной звонок. Мишель открыла. Феликс услышал мужской голос, встал и вошел в прихожую как раз в тот момент, когда рабочий шагнул через порог и снял шляпу.

– Мистер Фабини? — спросил мужчина.

– Да.

– Я инспектор.

Быстро!

– Да, следуйте за мной, — сказал Фабини. — Спасибо, Мишель.

Человек вслед за Феликсом прошел в гостиную, где была трещина в очаге. Опустившись на колени, он потыкал в нее, потом встал и быстро измерил рулеткой ее высоту. Когда рулетка свернулась, инспектор вопросительно посмотрел на Феликса:

– Высота потолка двенадцать футов?

– Да. Но кое-где есть своды.

– Хм, — сказал инспектор, с любопытством глядя на него. — Я вас, часом, не знаю?

Феликс напрягся. Очень редко он нарывался на кого-нибудь, кто помнил его благодаря всевозможным телерепортажам.

– Вряд ли мы встречались.

Мужчина почесал в затылке.

– Ладно, мне нужно осмотреть все внутри и снаружи, а потом сделать замеры в каждой комнате.

– Конечно, — сказал Феликс и, повернувшись к нему спиной, позвал: — Мишель!

Когда служанка появилась, он сказал:

– Пожалуйста, покажи этому джентльмену все, что он захочет увидеть.

Пока эти двое выходили, Феликс стоял, отвернувшись от них, думая о Мэгги и о том, что та сделала после смерти Джесса.

Будучи беременной от Сэма, Мэгги вернулась из Италии в Нью-Йорк. А потом дала знать всему Гарлему, а после и всему Нью-Йорку, что носит клон номер два.

Это стало последней каплей.

Феликс порвал все связи с ней и ее подругой Шарминой, которая работала в то время у него служанкой. Вместе с семьей он бежал из Нью-Йорка в Коннектикут, сменил фамилию с Росси на Фабини — эту фамилию носили его родители, когда спаслись из фашистской Италии во время Второй мировой войны.

Феликс сел и, вздохнув, решил не нанимать фирму, из которой явился этот человек, чтобы не рисковать новым разоблачением. Понадобились годы, чтобы его сестра Фрэнсис решила, что скандал с клоном наконец-то утих и она может зажить собственной жизнью. Она вышла замуж за мужчину, с которым время от времени встречалась. Они поселились достаточно близко, чтобы часто приезжать сюда с визитами, и именно к ним сейчас отправились жена и дочь Феликса, чтобы Ариэль могла попрощаться с тетей перед тем, как уедет в школу.

Ощутив на языке жидкость со вкусом белого бургундского и черной смородины, Феликс поймал себя на тревожной мысли и поставил бокал. Случайно ли инспектор начал его припоминать или что-то появилось в новостях? Взяв пульт, он пролистал каналы новостей, ничего не нашел и вернулся к религиозному каналу, просто на всякий случай. Давным-давно Феликс смирился с тем, что он — еврей по крови и христианин по вере. Его вера в Иисуса не изменилась.

По телевизору передавали некое интервью.

Он прибавил громкость. Где-то в Италии репортер беседовал с мужчиной. Не обращая внимания на плохой прием, Феликс слушал сердитые, насмешливые слова этого человека, который рассказывал, что нынче утром на рынке в Порлецце произошло нечто непонятное. Там появился странный юноша и всех взбудоражил. А позже жена дававшего интервью заявила, что видела соседку, которая страдала сколиозом спины, — девушка бежала к железнодорожной станции с совершенно прямой спиной. Люди говорили, что Иисус вернулся и свершил чудо исцеления.

Как же, как же!

По крайней мере, эти слухи не касались Феликса.

Успокоенный, он переключил канал, осушил бокал с киром, встал и посмотрел на осенний пейзаж за окном, покачивая головой. Его все еще не покидало чувство вины: Джесс погиб после того, как Феликс оставил его и Мэгги одних в Италии. Но Ариэль была похищена, как же еще он мог поступить?

Он вынул бумажник и вытащил из него последнюю фотографию Джесса — десятилетнего, здорового, улыбающегося, полного радостной любви, лучащейся в его взгляде. Если бы он не умер, ему было бы сейчас восемнадцать.

Феликс снова переключил телевизор — любопытство взяло над ним верх. Тот человек все еще давал интервью. Он сказал, что юноша, появившийся утром в Порлецце, так взволновал толпу на рынке, что одна женщина упала в обморок, чернокожая женщина. Парень заявил, что она его мать, но они были совсем не похожи друг на друга.

Колени Феликса дернулись, он рывком встал с кушетки. Голова его шла кругом, кровь стучала в висках. То, что инспектор чуть было не узнал его, было предзнаменованием.

– Господи боже, нет! — сказал он вслух, отчаянно надеясь, что ту женщину зовут не Мэгги и что не вернулся самый огромный кошмар в жизни его семьи.

Глава 6

Мы с Джессом сидели на веранде, наблюдая за проплывающими мимо лодками. По положению солнца я знала, что миновал полдень, но у меня не было ощущения прошедшего времени. Мы не ели с тех пор, как горничная принесла нам еду, но мне не хотелось есть. Видя, как Джесс совершает чудо, я испытывала растущий страх. Если он будет продолжать творить чудеса, не внесет ли это смятение в души людей, как это уже случилось две тысячи лет назад? А вдруг его убьют?

Страх заставлял меня довольствоваться лишь тем, что я сижу рядом с ним, и я все меньше и меньше говорила. Я могла притвориться, что эти шезлонги стоят на нашей вилле в Ароне и что терраса выходит на озеро Маджоре. Мы вели себя так тихо, что я удивилась, когда Джесс подал голос:

– Теперь ты чувствуешь себя лучше, Madre?

Я кивнула, хотя спокойствие покинуло меня при этом вопросе.

– Тогда мы должны начать.

Я не спросила: «Начать что?»

Мальчик поднялся с шезлонга, и только тут меня поразило, что он почти шести футов ростом.

– Какой у тебя сейчас рост, милый?

– Пять одиннадцать.

– А вес?

– Примерно сто шестьдесят американских фунтов  [То есть около 72 кг.].

Я прочитала все исследования Феликса, касающиеся Туринской плащаницы. Он предполагал, что рост мужчины был пять футов одиннадцать дюймов  [Около 180 см.], вес сто семьдесят фунтов. Будет ли лицо Джесса походить на лицо, отпечатавшееся на плащанице? Я почувствовала благоговейный страх, смертельный испуг и устыдилась своей трусости, когда до меня дошло сходство.

Стоя ко мне спиной, Джесс небрежно спросил:

– Мама, ты будешь моим апостолом?

От этого вопроса у меня голова пошла кругом.

– Я? Твоим апостолом? Мария не была апостолом Иисуса.

Он обернулся:

– Она знала, кто он такой, еще до того, как узнали другие.

Я встала с шезлонга. Самоуверенность моя была на нуле.

– Что ты хочешь, чтобы я сделала?

– Найди Царствие Божие внутри себя.

– Хорошо, но как?

– Помнишь горчичное семя?

Я слабо рассмеялась.

– Только не это опять!

Джесс подошел и взял меня за руки:

– Имей веру, мама. Верь моим словам.

– Ладно. Которым?

– «Проси́те, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят»  [Матф. 7:7–8.]. Ничего в Библии нет правильней этих слов, Madre, если ты не сомневаешься. Степень твоей веры определяет, насколько это обещание становится верным.

Я вспомнила, как Джесс сказал, что пришел в мир потому, что я и Феликс просили и верили. Это не было клонированием, но как такое могло быть?

– Почему так важно, чтобы я верила?

– Ты знаешь, что майя предсказали конец света двадцать первого декабря две тысячи двенадцатого года?

– Ну, он не наступил.

– В некотором роде наступил. Энергии земли восстали. Произошли подземные изменения. Для некоторых воцарится хаос, для других — великая радость. Если всё пойдет хорошо, человечество не уничтожит себя и землю. В конце концов все должны пойти по этому пути. Если моя собственная мать не отправится в путь, возможно, человечество обречено.

По моей щеке скатилась слеза, и во мне взорвалась горечь, которой я никогда прежде не испытывала. Я выпустила его руки, чтобы заломить свои.

– Думаешь, я не просила, Джесс? Каждый день твоей жизни я на коленях просила бога защитить тебя!

Я воздела руки.

– Я просила, но мне было в этом отказано. Бог допустил, чтобы ты умер у меня на руках в десятилетнем возрасте, невинный и полный любви.

Джесс снова устремил на меня задушевный взгляд. Я закрыла глаза, решив снять этот груз со своей груди.

– Думаешь, я не искала, Джесс?

Я почувствовала его руку на своем плече.

– Я искала тебя день и ночь — на берегу озера, в твоей комнате, в саду, в твоей лодке на озере Маджоре посреди ночи. Я искала и не нашла тебя, Джесс!

– Мамочка…

– Думаешь, я не стучала? Я колотила в небесные двери каждым биением своего сердца. «Открой и верни мне его!» — умоляла я. Я стучала, но двери не открылись. Ты не вернулся.

– Разве ты не видишь? Это было даровано тебе, дверь открылась, и ты нашла, что искала. Я не умер. Я здесь.

Ошеломленная, я молча заходила по комнате. Это было правдой, мои молитвы были услышаны.

– Между прочим, стоит ли мне продолжать цитировать Библию, Madre?

Джесс в детстве путался в Библии.

Я подумала, что нужно пресечь это в зародыше.

– Это книга христианства, а ты — реинкарнированный Христос. Что еще ты процитировал бы, Джесс Джонсон?

Он ухмыльнулся:

– «Тот, чьи сомнения полностью разрушены силой трансцендентного знания, действительно осознал свою истинную сущность»  [«Бхагавад-гита», глава 4, стих 41. Полная цитата: «Тот, кто занимается преданным служением, не испытывая привязанности к плодам своего труда, чьи сомнения полностью разрушены силой трансцендентного знания, действительно осознал свою истинную сущность. Поэтому он не запутывается в сетях действий и их последствий, о завоеватель богатств». «Бхагавад-гита» (санскр. «Божественная песнь» или «Песнь Господа») — памятник древнеиндийской религиозно-философской мысли на санскрите, часть шестой книги «Махабхараты», является основой индуистской философии.].

– А?

– Это индусский способ сказать, что Царствие Божие внутри тебя. Это из «Бхагавад-гиты», книги, которую ты заставила меня швырнуть в озеро, помнишь?

Я прижала ладони ко лбу, потому что у меня начала болеть голова.

– Ты серьезно? Ты, Иисус, приводишь цитаты из индуизма?

– Не только из индуизма. Правда написана повсюду. Ты слышала про Каббалу  [Каббала — древнееврейское религиозно-мистическое учение, основанное на толковании цифр и букв еврейского алфавита.]? Там много правды. И в «Упанишадах»  [«Упанишады» — древнеиндийские религиозно-философские трактаты.] говорится: «Правда одна; провидцы выражают ее по-разному». Писатель Франц Кафка сказал: «Вам не нужно покидать собственную комнату. Продолжайте сидеть за своим столом и слушать. Вам не нужно даже слушать, просто ждите. Вам не нужно даже ждать, просто учитесь спокойствию, неподвижности и уединению. И мир свободно предстанет перед вами в своем незамаскированном виде. У него не останется выбора; он в экстазе бросится к вашим ногам». В Библии это сокращено до: «Учитесь спокойствию и знайте, что я — Бог». Гуру называют это медитацией.

– Но христианство…

– Это не то, чему я положил начало.

Я уставилась на него с открытым ртом.

– Ну да, технически ему положили начало Павел и Петр, но… мое религиозное послание содержало притчу о добром самаритянине. Самаритянин был язычником и в те времена смертельным врагом евреев… Как в наши дни члены «Аль-Каиды» для христиан. Когда грабители бросили еврея умирать, представители его религии прошли мимо него, жрец и левит. Только самаритянин ему помог — человек неподобающей религии и чужого племени.