Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Джайлс Кристиан

Ворон. Сыны грома

Посвящается моим родителям — тем, кто правил ветром и поворачивал течение вспять


Действующие лица

Норвежские викинги

Озрик (Ворон)

Сигурд Счастливый, ярл [Ярл — вождь скандинавского племени или предводитель войска викингов.]

Улаф (Дядя), капитан «Змея»

Кнут, кормчий «Змея»

Браги Яйцо, капитан «Фьорд-Элька»

Кьяр, кормчий «Фьорд-Элька»

Асгот, годи (жрец)

Свейн Рыжий

Флоки Черный

Бьярни, брат Бьорна

Бьорн, брат Бьярни

Брам Медведь

Бодвар

Арнвид

Аслак

Гуннар

Хальфдан

Халльдор, двоюродный брат Флоки

Хастейн

Хедин

Ингольф Редкозубый

Кальф

Орм

Оск

Остен

Ульф

Ирса Поросячье Рыло

Уэссекцы

Эльдред, олдермен [Олдермен — должность в средневековой Англии (назначаемый королем правитель графства, отвечающий за соблюдение закона и порядка, а также за оборону).]

Кинетрит, его дочь

Отец Эгфрит, монах

Пенда

Маугер

Бальдред

Синрик

Гифа

Ульфберт

Виглаф

Франки

Король/император Карл (Великий)

Алкуин, его советник

Фулькариус, начальник береговой охраны

Радульф, начальник таможни

Бернар, солдат

Артмаэль, солдат

Винигис, рыбак

Боргон, епископ Экс-ля-Шапельский

Арно, священник

Берта, аббатиса

Датчане

Стейнн, сын Инге

Рольф

Боги

Один — Всеотец, бог войны и воителей, мудрости и поэзии

Фригг — жена Одина

Тор — победитель гигантов, громовержец, сын Одина

Бальдр Прекрасный — бог света, сын Одина

Тюр — бог сражений

Локи — отец коварства и обмана

Ран — мать волн

Ньёрд — повелитель моря, бог ветра и пламени

Фрей — богиня плодородия и брака, покровительница всего растущего

Фрейя — богиня любви и страсти

Хель — повелительница мира мертвых (в особенности умерших от болезни или старости)

Велунд — кузнец, бог опыта

Эйр — богиня-врачевательница, прислужница Фригг

Хеймдалль — страж богов

Прочие мифологические образы и понятия

Асы — скандинавские боги

Мидгард — земля, мир людей

Асгард — дом богов

Вальхалла — дворец Одина, куда попадают убитые воины

Иггдрасиль — древо жизни

Биврёст — радужный мост, соединяющий миры богов и людей

Рагнарёк — гибель богов

Валькирии — девы, избирающие тех, кому предстоит погибнуть

Норны — три волшебницы, которые плетут судьбы людей

Фенрир — могучий волк

Йормунганд — змея, обвивающая Мидгард

Хугин (Мысль) — один из двух воронов Одина

Мунин (Память) — один из двух воронов Одина

Мьолльнир — молот Тора

Гьялларбру — мост, ведущий в мир мертвых

Модгуд — великанша, охраняющая мост через реку Гьолль

Гьяллархорн — «кричащий рог», в который Хеймдалль затрубит, когда начнется Рагнарёк

Урд — одна из норн

Фимбульветр — «ужасная зима», предшествующая Рагнарёку

Бильскирнир («Треск молний») — покои Тора

Фафнир («Обнимающий») — дракон, стерегущий несметные сокровища

Слейпнир — серый восьминогий конь Одина

Тангниостр («Скрежещущий зубами») и Тангриснир («Огрызающийся») — козлы, которые тянут колесницу Тора

Глейпнир — волшебные путы из корней гор и птичьей слюны, которыми скован волк Фенрир


Знать, невзгод, покуда
Семьдесят из пенных
Волн взлетает палиц
Длинных, нам не минуть.
Гребут в лад норвежцы,
Словно взмахи орлих
Зришь ты крыльев. Сталью
Борт обшит драконий.

Снорри Стурлусон «Сага о Харальде Суровом» [Пер. О. А. Смирницкой.]

Пролог

Доводилось ли вам путешествовать на ладье викингов? Не на кнорре, широком и приземистом, что нагружен товарами и ползет по морю неуклюже, как вьючная лошадь, а на стройном, стремительном, несущем страх и смерть корабле-драконе? Знаете ли вы, каково стоять на носу, когда соленый ветер треплет ваши волосы, а белокурые дочери Ран пеной обступают могучую выгнутую грудь звероподобного судна? Случалось ли вам странствовать дорогой китов вместе с закаленными ветром воителями, чья ловкость во владении секирой и мечом — дар самого Одина, бога войны? С мужами, чья кровавая работа кормит волка, орла и ворона? Мне все это знакомо. Так я жил, и тех, кто носит юбки да молится Белому Христу, при встрече со мною тошнило от отвращения (к которому, надо думать, примешивался и страх). Я был доволен своею долей, ибо одни люди от рождения ближе к богам, чем другие. Норны, сестры провидения, повелительницы настоящего и будущего, сидят близ источника, что зовется Урд, у корней Иггдрасиля, мирового древа, и ткут из нитей человеческих судеб узоры боли и страданий, славы, богатства и смерти. Должно быть, плетя мою жизнь, их многовековые персты утомились.

Но об этом после. Мой язык, умягченный пивом, чересчур спешит. Входи, Арнор! Устраивайся на соломе поудобней, Гуннкель! Путь предстоит неблизкий, впереди целая ночь. Скоротать ее нам помогут воспоминания, что сочатся из моей старой головы, как из подгнившей кадки. Вчера вы услышали только начало — поднесли к губам рог с медом и всосали пену. Настало время отведать самого напитка. Верно, Халльфред, оживи-ка эти угли. Пусть пламя пляшет, как в печи Велунда. Да, да, вот так!.. Ингвар, ради Тора, накорми же чем-нибудь своего тощего пса! Ведь он уж целый час гложет башмак какого-то бедолаги! А здесь ли молодая Руна? Нет? Жаль! Ничто бы так не помогло старику слегка позолотить рассказ, как пара пухлых грудей.

Однако, признаюсь, я не скальд. Моей единственной песнью была песнь меча, шепот большого бородатого топора, который я заставлял плясать пред стеною вражеских щитов. Ну а скальды так глубоко забираются в собственные задницы, что среди их пердения не чувствуешь аромата цветов. У этих певцов Сигурд — один из богов-асов, живущих в Асгарде, и меч его разит горных великанов, а Ворон — красноглазое чудовище, уродливая кровожадная тварь. Тьфу! Да что они знают, эти скальды?! Разве они бороздили море вместе с Сигурдом Счастливым? Сукины дети! Сигурд был не богом, а человеком, и меч его, как и всякое человеческое оружие, был выкован из железа и стали людскими руками, которые знали свое ремесло. Ну а я? Разве я чудовище? В прежние времена я был даже хорош собою… в известной мере. А главное, я был молод. Из плотничьего подмастерья, паренька, что сидел, затаясь, на задворках своей деревни, я превратился в волка среди волков. Меня приняли в воинское братство. Я стал укротителем волн и убийцей людей.

Итак, снимайтесь с якоря, поднимайте старый потрепанный парус! Дневной труд еще не близок, ночь простирается перед нами, как океан, залитый светом весенних звезд. И вот мы отчалили…

Глава 1

Если ты верен товарищам, жить тебе до седых волос. Товарищество — это то, что куется честью и клятвой, что крепко, как медвежья хватка, быстро, как корабль-дракон, и мстительно, как море. Предавший товарищей может считать себя мертвецом, а олдермен Эльдред из Уэссекса нас предал.

Парус был поднят, еловые весла сложены. Люди поправляли свое снаряжение. Они водили точильными камнями по лезвиям мечей, терпеливо обрабатывая зазубрины, полученные в бою, и меня успокаивал мерный звук трения, который смешивался с приглушенными голосами и влажным шепотом моря, рассекаемого носом «Змея». Разложив на коленях свои кольчуги, воины отыскивали поврежденные звенья и заменяли их звеньями кольчуг убитых. Двое викингов, пыхтя, поочередно бросали друг другу увесистый мешок с грубым песком (если положить в песок кольчугу и несколько раз ее так подкинуть, песчинки очистят заржавелую чешую, и она станет как новая). Другие смазывали доспехи овечьим жиром, обматывали рукояти мечей свежей кожей и добротной медной проволокой, чинили ремни щитов и натягивали новые шкуры на липовые рейки. Вмятины на шлемах выправлялись при помощи молотков, острия копий затачивались так, что ими можно было выковыривать улиток из раковин, головки топоров закреплялись (негоже, чтобы они отскакивали при первом взмахе). Люди взвешивали серебро, осматривали меха, спорили из-за трофеев. Кто-то ворчал, кто-то хвастал тем, чем пополнился его походный сундук. Мы вычесывали блох из волос и бород, вспоминали былые сражения, преувеличивая собственную удаль, играли в тафл [Тафл — настольная игра шашечного типа.], проверяли, хорошо ли у нашего «Змея» законопачены швы, заделывали дыры в башмаках кусочками кожи. Перевязывая раны, мы говорили о друзьях, теперь пивших мед у Одина в Вальхалле, смотрели на чаек в небе и с наслаждением слушали скрип корабля да тихое постукивание оснастки. В нас ни на миг не угасала вера в то, что морской бог Ньёрд благосклонен к тем, кто его почитает: он наполнит наш парус, и на солнечном горизонте скоро появится наша цель — «Фьорд-Эльк».

В самом деле, нам был послан сильный попутный ветер, и мы шли так быстро, что земля саксов превратилась в полоску, зеленевшую на севере. Милостью Ньёрда Сигурд мог за ночь сократить расстояние между «Змеем» и судном, захваченным англичанами. Мы нагнали бы «Фьорд-Эльк» и обагрили бы свое оружие кровью предателей.

Жрец Асгот извлек из промасленного мешка зайца — жалкого зверька, который, видно, с самого нашего отплытия брыкался и царапался что есть мочи. Мех его был мокр от пота, морда окровавлена, а в глазах горел неистовый страх. Зажав одной рукой головенку животного, старый жрец пронзил его грудь ножом. Заяц отчаянно засучил длинными ногами по воздуху. Даже когда Асгот распорол ему брюхо и внутренности вывалились на ширстрек [Ширстрек — верхний пояс бортовой обшивки судна.] «Змея», зверек лягался так, будто бежал по летнему лугу и надеялся спастись. Вытерев лезвие о шерсть, жрец вложил нож в кожух, затем вырвал и бросил в море бьющееся сердце и темный клубок кишок. Вслед за внутренностями в воду отправилась тушка. Мы смотрели, как волны уносят наше скромное приношение, пока «Змей» не отошел от того места и растерзанный заяц не исчез среди дочерей Ран. Все это время Асгот молил богов благословить нас хорошей погодой. Отец Эгфрит сотворил крестное знамение, чтобы рассеять чары жреца. Наверняка священник просил своего Иисуса помешать колдовству. Я, однако, стоял в отдалении, не желая слышать христианских бредней.