Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Портрет Мэри Трамп, который можно составить по доступным источникам, нельзя считать полным и сравнивать с подробным описанием Стэнли Энн Данхем Обамы или Барбары Буш. Но имеющихся данных хватает, чтобы создать четкое представление о ней как о человеке и о матери Дональда Трампа. Оно уступает в деталях описаниям личности Фреда Трампа — отца Дональда, которого он называет величайшим учителем в своей жизни, — но собранные фрагменты укладываются в динамику отношений между матерью и сыном и наводят на соображения о том, что сделало его таким, как есть.

Что же нам известно о Мэри Трамп? Ее относительно скромное место во вселенной Трампа побудило Майкла Круза из Politico назвать ее «призраком, блуждающим по обширной публичной истории Трампа, совершенно картонным персонажем». В статье «Тайна Мэри Трамп», опубликованной в ноябре 2017 года, Круз добавляет некоторые важные подробности к портрету матери президента и акцентирует внимание на редких и невнятных упоминаниях Дональда о ней.

В 2017 году, отмеченном резкими нападками на иммиграционную политику, журналисты вспомнили, что Мэри Энн Маклеод — восемнадцатилетняя беженка и младшая из десяти детей — прибыла в Нью-Йорк из сельской глубинки Шотландии в 1930 году. После шести лет работы няней и горничной, в том числе в богатой семье с Лонг-Айленда, она вышла замуж за Фреда Трампа, застройщика и организатора проектов в сфере недвижимости. Семья начала расти в 1937 году. За старшей дочерью Марианной последовал Фред-младший, родившийся в 1938 году, Элизабет — в 1942 году и Дональд — в 1946-м. К 1948 году, когда родился пятый и последний ребенок Роберт, Трампы переехали в самый большой дом на самом большом участке примыкавшей к Квинсу территории Jamaica Estates, и Мэри наняла свою первую горничную из Шотландии. Рождение Роберта было тяжелым и сопровождалось опасным для жизни кровотечением, инфекциями и хирургическими операциями. Мэри потребовались годы на восстановление сил; ее здоровье было подорвано. Тем не менее она активно участвовала в жизни преуспевающего торговца недвижимостью, управляла домом, занималась волонтерской и благотворительной деятельностью. Она раскатывала по Квинсу в розовом «Роллс-ройсе» с престижными номерами, собирая мелочь из стиральных машин в прачечных самообслуживания, установленных в зданиях ее мужа. Она находилась рядом с мужем — по слухам, известным волокитой — до самой его смерти в 1999 году и через год присоединилась к нему в могиле.

...

Лишь встретившись лицом к лицу со своими разрушительными фантазиями и поступками и обуздав их, человек обретает способность по-настоящему любить других людей.

Дональд Трамп удивительно мало говорил о своей матери, кроме известных фактов ее жизни. Считается, что она оказала на него далеко не такое сильное влияние, как отец. Круз приводит в Politico слова бывшего сотрудника аппарата Белого дома о том, что любые изображения матери Трампа «напрочь отсутствовали» в его офисе в «Трамп Тауэр». Единственным портретом на его столе была фотография отца, которая первые несколько месяцев висела на стене за его столом в Овальном кабинете, пока к ней не прибавился портрет матери. Это согласуется со словами бывшего партнера по бизнесу и близкого друга семьи, утверждавшего, что «Трамп благоговел перед своим отцом… и держался холодно с матерью». Дошло до того, указывает Круз, что Трамп неправильно написал ее девичью фамилию в своей книге 2009 года «Думай, как чемпион».

Самое убедительное объяснение отсутствия Мэри Трамп в памяти ее сына и в его мыслях — ее отстраненное отношение к сыну на раннем этапе его жизни. В статье Круза, которая считается самым подробным описанием роли матери в жизни Трампа, Мэри Трамп редко появлялась рядом с Дональдом в его детские годы. По словам Круза, это подтверждали и друзья детства Трампа. Марк Голдберг, именуемый «старинным приятелем», рассказывал, что отец Трампа «часто находился рядом и наблюдал за их играми», в то время как мать «не одобряла такого общения». Друг его брата Фреда по имени Лу Дройш говорил, что соседские дети «редко встречали миссис Трамп», хотя «постоянно видели домработницу». Этот факт особенно показателен, так как до брака с Фредом Трампом Мэри сама долго была домработницей, и, возможно, рассматривала материнские обязанности как некое поручение, которое можно переложить на чужие плечи. Поскольку Мэри была десятым ребенком в семье, то также вероятно, что ее больше опекали старшие сестры и братья, чем собственная мать.

Когда соседские дети приходили в гости, Мэри Трамп обычно не появлялась перед ними, в отличие от Фреда, если он был дома. «Он проявлял гораздо больше желания немного поиграть с нами, чем его жена», — вспоминает Голдинг. Другой друг детства рассказал Крузу, что иногда «появлялась горничная с тарелкой сэндвичей-канапе», «похожих на те, что подают на вечеринках с коктейлями», добавляет Лу Дройш, мальчиком часто бывавший в доме Трампов. Товарищи по играм, которых приглашали остаться на ужин, отмечали, что «трапезы выглядели торжественно, хотя еда была довольно простой». Когда родители присутствовали на них вдвоем, бо́льшую часть времени говорил один из них. «Фред держался строго и хотел, чтобы все рассказывали ему, как прошел их день», — сказал Крузу Пол Ониш, другой товарищ Дональда. «Что касается матери Трампа, то она почти все время молчала».

Дональд, как и его братья и сестры, внешне мирился с отчужденностью матери. «Они хорошо отзывались о своей маме; во всяком случае, я не слышал ни одного дурного слова, — говорит Дройш. — Но она не общалась с детьми, когда их друзья находились поблизости». Другой друг детства вспоминает, что Трамп часто говорил о своем отце — например, называл его «королем» и «бандитом». Но Дональд «никогда не упоминал, есть ли прозвище у его матери. Он вообще ничего не говорил о ней; ни единого слова».

Есть мнение, что слабое присутствие матери Дональда в жизни детей объясняется ее нездоровьем. Предположение о том, что Мэри предпочитала не показываться на глаза товарищам своих детей из-за плохого самочувствия, выглядит правдоподобно. Но Круз описывает ее жизнь после выздоровления как «деловую рутину», включающую «участие в волонтерской деятельности», «дамские ленчи» и поездки по сбору денег в прачечных самообслуживания, принадлежавших ее мужу. Иными словами, нехватка жизненных сил не была причиной ее скрытности в домашней жизни.

Биограф Гленда Блэр описывает примечательную историю, которая выделялась бы на общем фоне, даже если бы не содержала редких подробностей семейной жизни Трампов. Работая над биографической книгой «Трампы», Блэр обратилась к старшей сестре Дональда, Марианне Трамп Барри. Та рассказала ей, что во время болезни матери ее отец «однажды вернулся домой и сказал, что она вряд ли выживет… но я должна по-прежнему ходить в школу, а он позвонит мне, если что-то изменится. Вот так: ходить в школу, как будто ничего не случилось!». Такое распоряжение Фреда, обращенное к собственной дочери, говорит о его бесчувственности. Вместе с тем оно подразумевает, что отсутствие Мэри в семейной жизни стало привычным еще до того, как она почти полностью и по собственному желанию отстранилась от нее. Это также свидетельствует о непреклонной деловой этике Фреда, заслонявшей все остальное. Никакие обстоятельства не давали детям повода для выражения тревоги или беспокойства — и особенно не могли стать поводом не ходить в школу. Фред с неизменным подозрением относился к потенциальным лентяям. Марианна только закатывала глаза, с пренебрежением вспоминая строгие требования отца.

...

Мэри сама долго была домработницей, и, возможно, рассматривала материнские обязанности как некое поручение, которое можно переложить на чужие плечи.

Если Мэри Трамп была так равнодушна к своим материнским обязанностям, как описано в этих историях, то ее холодность должна была сказываться на детях до конца их дней. Как могут помнить читатели, знакомые с моими предыдущими книгами, негативное влияние недостаточной материнской заботы отражается на всей последующей жизни человека.

Отношения между матерью и младенцем создают модель детского внутреннего мира, влияющую на все его будущие отношения с людьми. Мать — первый объект сосредоточенного внимания младенца, и когда он чувствует ее нежную заботу и близость, то воспринимает ее как любящее продолжение самого себя. Позитивные ощущения ребенка от грудного вскармливания — мы пользуемся им как метафорой материнства, независимо от способа вскармливания, — формируют его способность подключаться к источнику любящей заботы, жизненно важной для дальнейшего самоуважения. Но и негативный опыт оказывает долгосрочное влияние: лишенный внимания младенец видит в груди источник дискомфорта, а рассеянная или равнодушная мать становится причиной раздражения.

Ребенок не понимает, что он получает удовольствие и расстройство от одной и той же груди. У него формируются две примитивные, но отдельные ассоциации с двумя разными образами матери. Одна — это хорошая грудь/хорошая мать; теплые отношения с ней помогают бороться с фрустрацией. Другая — плохая грудь/плохая мать, которая сама служит источником фрустрации и не помогает ребенку бороться с ней. Ребенок видит свою изначальную ценность в образе хорошей матери, а неконтролируемые негативные чувства проецирует на плохую мать.