Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Это примитивное восприятие приносит лишь временную пользу. Ребенок рискует сохранить искаженное восприятие мира, если не преодолеет такой упрощенный подход и не выйдет на следующий уровень понимания. Мать играет центральную роль в этом следующем этапе его развития, помогая превратить его тревогу и дискомфорт в более управляемые чувства. Ощущая эмоции младенца и реагируя на них соответствующим образом, мать возвращает ему его чувства в более приемлемой форме. Это приводит ребенка к ощущению своих эмоций, к субъективному усвоению материнской функции и переработке дурных чувств при сохранении связи с матерью.

На этом этапе здорового развития младенец сознает, что у него не две матери, а одна, которая иногда утешает его, а иногда огорчает. Оказывается, можно любить и ненавидеть одного и того же человека! Так рождается понимание неоднозначности вещей и того, что деструктивные ощущения, которые ребенок раньше проецировал вовне, на самом деле исходят изнутри. Осознание, что его ярость может ранить любимого человека, создает у ребенка озабоченность благополучием матери, а ее способность поддерживать тесную связь помогает ему регулировать свои пугающие чувства. Он учится понимать душевные состояния других людей и реагировать на них, создавая внутреннее представление о себе, которое зависит от уровня получаемой заботы и внимания. Развитие психической реальности у ребенка имеет долговременные последствия — оно наделяет его умением бороться с тревогой и беспокойством и сдерживать неприятные эмоции, когда этого требуют обстоятельства.

Однако существует ряд причин, по которым мать не ощущает дискомфорт своего младенца и не распознает его потребностей. Она может находиться в депрессии, часто отвлекаться на другие дела или отсутствовать. Иногда ребенок слишком активен для правильной интерпретации его потребностей или ему трудно воспринимать ее любящие усилия. Независимо от причины, когда мать и младенец не вовлечены в это жизненно важное взаимодействие, последствия для психологического развития ребенка могут быть очень серьезными. Его страх не излечивается, а пропасть между «хорошим» и «плохим» не сглаживается. Опираясь на примитивные и неэффективные инструменты для сдерживания своего беспокойства, но по-прежнему отчаянно желая избавиться от дурных и противоречивых чувств, он утрачивает способность к полноценному восприятию мира. Эмоционально несдержанный ребенок проецирует свои негативные чувства на все вокруг. Он опирается на компенсаторные механизмы для защиты идеализированного представления о себе и своем внутреннем мире. Лишенный неоднозначности и населенный нереальными персонажами его мир остается чрезвычайно упрощенным, что ставит под угрозу развитие важных аспектов его личности.

Согласно Мелани Кляйн, отношения между младенцем и внешним миром закладывают основу личности. Ребенок, который не в состоянии обрести внутреннюю целостность, сталкивается с плачевными последствиями в зрелом возрасте — их признаки я ищу у своих пациентов. Неполноценное, расщепленное мировоззрение проявляется в сознании взрослого человека легко распознаваемыми признаками фрагментированного состояния ума. Такой человек наполняет свой мир злыми карикатурами, рассматривает себя как жертву, а не как агрессора или гонителя. В его идеализированном представлении о себе нет места ответственности, что порождает ощущение своей непогрешимости. Взрослый человек, погрязший в примитивных младенческих схемах разделения хорошего и плохого, чрезмерно упрощает свой мир, рассматривая его в черно-белых красках, разделяя на друзей и врагов. Он сводит действительность к эпической битве между добром и злом, хорошим и плохим, победителями и проигравшими. Я десятилетиями наблюдал эти симптомы заторможенного психологического развития у своих пациентов. Теперь мы видим их в личности нашего президента Дональда Трампа.

...

Оказывается, можно любить и ненавидеть одного и того же человека! Так рождается понимание неоднозначности вещей.

Поскольку Трамп мало говорит о своей матери и о ее присутствии в его жизни, трудно ждать от него оценок ее метода воспитания. При отношении Трампа к миру в целом, он не стал бы вслух критиковать свою мать, так как это говорило бы плохо о нем самом, чего он, естественно, старается избегать. (Это также сделало бы его уязвимым перед чужой критикой, а он очень не любит занимать оборонительную позицию.) С другой стороны, если бы мать осыпала своего среднего сына любовью и лаской, то он, без сомнения, предал бы этот факт огласке хотя бы для создания собственного позитивного образа.

Однако Мэри так же редко присутствует в рассказах сына, как и в мемуарах его современников о семейной жизни Трампов. Даже ее фотография в Овальном кабинете, которую он с опозданием добавил к портрету своего отца, как будто появилась там из чисто эстетических соображений логики и симметрии. Когда Трамп пишет о своей «очень традиционной» семье в книге «Искусство заключать сделки», он называет мать «превосходной домохозяйкой», что едва ли похоже на слова любящего сына. Далее он продолжает: «Это не означает, что она постоянно играла в бридж или разговаривала по телефону. У нее было пятеро детей, и помимо заботы о нас, она готовила еду, убиралась, стирала, штопала носки и занималась благотворительной работой в местной больнице». Опять-таки, ничто в этом портрете не указывает на любящую и поддерживающую личность в его жизни. (Кстати, действительно ли ей приходилось стирать, штопать носки или даже готовить еду при таком обилии слуг? Мы этого не узнаем, пока не заговорят близкие родственники: Марианна, Элизабет или Роберт.) И — разумеется, невольно — в описании Трампа звучит мысль, что «безупречные домохозяйки» не имеют никакой власти. Возможно, это объясняет, почему много лет спустя его роман с Марлой Мэплз совпал с началом предпринимательской деятельности Иванки в гостиничном бизнесе.

Вот самый подробный и красноречивый эпизод рассуждений Трампа о своей матери.

...

«Оглядываясь назад, я понимаю, что частично унаследовал свое чувство артистизма и умение показать себя от моей матери, — пишет он. — Она всегда была склонна к драматизму и импозантности». Драматизм, умение показать себя и импозантность вряд ли можно рассматривать как признаки материнской любви и внимания в воспоминаниях сына. Когда ребенок жаждет любви, он часто имитирует поведение отстраненного отца или мать в качестве способа удержать родителя рядом. Это помогает росту и развитию, без которого внутренний мир ребенка был бы еще более пустым и унылым. В то же время он может — и я полагаю, это происходит на самом деле — отождествлять себя с качеством, которым его мать действительно обладала, то есть с ее отчужденностью. Иногда Трамп выглядит удивительно отстраненным, чередуя активное общение с интервьюерами с почти полной отрешенностью. Отождествление с родителем, который причиняет травму, — механизм, защищающий от его осуждения. Думаю, Дональд поочередно отождествляет себя с самыми неприятными качествами своих родителей: материнской отрешенностью и тираническими требованиями отца. Так или иначе продолжение его рассказа подтверждает влияние, оказанное на него: «Я до сих пор помню, как моя мать, шотландка по происхождению, весь день неподвижно сидела перед телевизором и наблюдала за коронацией королевы Елизаветы. Она была зачарована пышностью и великолепием происходящего, самой идеей королевской власти и гламурности. Я также помню, как мой отец нетерпеливо расхаживал вокруг и говорил ей: «Ради всего святого, Мэри! Выключи телевизор, с меня хватит. Это всего лишь шайка виртуозных мошенников». Но мать даже не смотрела на него. В этом смысле они были полной противоположностью. Моя мать любила пышность и великолепие, в то время как отец был очень приземленным человеком и превыше всего ценил эффективность и компетентность». При этом Дональд косвенно признает, что его отец умел распознавать «виртуозных мошенников» и не находил их особенно приятными или достойными подражания.

Этот рассказ замечателен своей конкретностью, которая редко встречается в детских воспоминаниях Трампа о матери. Он дополняет представление о Мэри Трамп как о рассеянной и поглощенной собой женщине, для которой «пышность и великолепие» происходящего на экране телевизора гораздо важнее, чем внимание к членам семьи. Более того этот эпизод появляется в разных описаниях Трампа, демонстрируя его значение для молодого Дональда. В одном из них мать даже сравнивает его апартаменты в «Трамп Тауэр» с Версалем, а отец говорит об отвратительной природе обмана, который стоит за этой иллюзией. Высказывания родителей одновременно подтверждают и осуждают роль мошенника-виртуоза, которую играет их сын, — он никогда не сможет обеспечить матери ту пышность и великолепие, к которому она стремилась.

В другом эпизоде «Искусства сделки» Трамп пишет: «Забавно — моя мать всю жизнь была домохозяйкой, но тем не менее я часто назначал женщин на высокие должности, и они числились среди моих лучших сотрудников. Обычно они работают гораздо эффективнее, чем мужчины». Помимо очевидного проявления сексизма, Трамп невольно указывает на подсознательную природу своих чувств к матери, говоря о женщинах, которых он назначал на высокие должности, несмотря на то что его мать была домохозяйкой. Не ясно, как одно связано с другим, но очевидно, что пытаясь похвалить своих сотрудниц, он мимоходом задевает свою мать. Здесь есть также намек на собственнические чувства: работавшие у него женщины называются «моими лучшими сотрудниками». На первом месте снова выступает функция, а не иные качества. Мать предстает в образе уважаемой женщины (чего их отец требовал от своих детей), но не имеет веса и рассматривается в лучшем случае как своеобразная прислуга. Подсознательно это подкрепляет детское отрицание зависимости, потребности в тепле, заботе и любви. Его мать практически неотличима от домохозяйки и представляет собой скорее функцию, нежели личность. Говард Стерн обратил внимание на нечто подобное, когда Трамп рассказал ему, что женитьба на Мелании привела его бизнес к процветанию. «Ты говоришь о ней как о талисмане, а не о человеке», — заметил Стерн.