logo Книжные новинки и не только

«Дорогой Эван Хансен» Джастин Пол, Вэл Эммич, Бендж Пасек, Стивен Левенсон читать онлайн - страница 10

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru


Тогда Синтия попыталась подключить к делу Лэрри. В таких случаях есть, над чем посмеяться.

Ты идешь в школу, Коннор, он смог выдать только это. Маму вывело из себя, что отцу все по фигу. Они слегка поссорились и разговаривали так, будто я — пустое место. Добро пожаловать в дом Мерфи. Если тебя зовут Зо, приготовься к легкой жизни. Если же приходится быть Коннором, то лучше вести себя хорошо и молчать.


Я все-таки пошел в школу. В некоторые стычки не стоит ввязываться. Меня подвезла Зо. Еще одно преимущество моего положения. Младшая сестренка возит меня, куда нужно. Все из-за «Субару», которую Лэрри вручил мне как оливковую ветвь, но теперь она покоится где-то в груде металлолома.


(Той ночью на дороге не было оленя. Теперь я могу в этом признаться. Я врезался в дерево, потому что мне так захотелось. Мои самые непонятные решения всегда кончались подобным образом. Я принимал их за доли секунды. Девять раз из десяти я оказывался только слегка ранен. А вот на десятый раз…)


Оказывается, я был прав, что не хотел в школу. Мне одному сделали замечание на первом уроке (хотя я не один сидел в телефоне). На меня наехали в столовой. Наехали в компьютерном классе. А я просто пытался заниматься своим гребаным делом. Но даже это мне не позволено.


И это был только первый день. А как насчет целого учебного года? Сто семьдесят с чем-то дней. Как я смогу пройти через такое?


Я и не смог.


Я сбежал с двух последних уроков. Вышел из школы. Мне не удавалось стряхнуть с себя чувство свободного падения. Словно не за что ухватиться. Попытался связаться с единственным человеком, который, как я думал, мог помочь. А когда это не сработало…


Я проснулся в больнице. Моя семья была тут. Все они пялились в пол, в свои телефоны, на внутренние поверхности век — куда угодно, только не друг на друга и не на меня. Я знал, что сейчас услышу. Я ни на что не гожусь — мне это известно. Можете не рассказывать. Вылез из кровати прежде, чем кто-то успел сказать хоть слово. Просто вышел из комнаты. Никто не озаботился тем, чтобы последовать за мной.


Одна из медсестер за столом для дежурных сказала: Палата 124. Так жалко. Он ровесник Эвана.


Я знаю, вздохнула другая медсестра.


Первая сестра позвонила по телефону и оставила сообщение: Эй, радость моя, звоню проведать тебя. Хотела узнать, как прошел конец дня. У тебя кто-нибудь расписался на гипсе? Когда я вернусь домой, ты, наверное, будешь спать, но утром мы с тобой увидимся. Я так тебя люблю. Хочу, чтобы ты знал это.


Она отложила телефон. Прижала руки ко лбу. Потерла виски. Я не мог в это поверить. В то, кем была эта женщина.


Думаю, я знаю вашего сына. Сегодня я расписался на его гипсе.


Она ничего не ответила, а просто ушла. Еще одна моя фанатка. Я представил, что Эван рассказал ей о нашей стычке. Представил все так, словно он невиновен. Стоял себе подобно святому, и тут явился большой плохой Коннор Мерфи. И затеял ссору.


(Я вовсе не намеревался толкать его. Это было еще одним из мгновенных решений. Если честно, они похожи на коленный рефлекс. Или на что-то более существенное. Это часть моей натуры. То, что я делаю. Разрушаю вещи. Всегда. Хочу я этого или нет. Вещь, которую я разрушаю, может быть лучшей в моей жизни. И мне это известно. И все же я не могу остановиться. Или слишком боюсь этого.)


Я пошел обратно по коридору, давая себе клятву быть более терпимым с моим поджидающим меня семейством. Дошел до палаты 124. Заглянул в нее. И увидел его. Мальчика в кровати. Это был я.


Я склонился над ним — над другим мной. Серая кожа. Челюсть отвисла.


Я получил то, что хотел, так я считаю.


Теперь я свободен. Никто не стоит на моем пути. Никто не поджидает меня за углом, установив там капкан. Никто не проверяет, красные ли у меня глаза. Не спрашивает, где шлялся всю ночь.


Я уже бывал здесь, в больнице. Все разбиты и сломлены, совсем как я. Даже медперсонал. Просто им это удается скрывать лучше, чем пациентам.


Особенно одной медсестре. Маме Эвана. Она своего рода стихийное бедствие, вечно носится по коридорам. Но она кажется мне порядочной. Сегодня в перерыве между работой едва притронулась к своему сэндвичу. Она подыскивала Эвану материалы для колледжа. Не могу представить, чтобы этим занималась Синтия. Хотя я — дело ее жизни.


Моя мама предпочитает перекладывать все на кого-либо. Обращается со мной, как с проектом ремонта дома. Нанимает помощников. Обращается к специалистам. Лучшим в своей области. Давайте-ка починим этого ребенка. Делайте то, что нужно делать. Заберите его на ночь или на несколько недель. Напичкайте лекарствами. Индивидуальные сессии. Групповые сессии. У нас есть деньги, сколько нужно. Не экономьте. Только решите нашу проблему. И поскорее. Мой муж — в нетерпении. Теряет веру. Спрашивает, зачем бросать деньги на ветер.

Ведь все остается по-прежнему. Может, лучше поставить крест на этом проекте. Прекратить работу над ним. По крайней мере, на какое-то время. Давайте подождем. Посмотрим, что из этого получится.


И вот, что получилось.

Глава 6

Придя домой, я пишу Джареду, насылая на него ураган слов о том, что случилось с моим письмом, как его наконец вернули мне (на время) родители Коннора, которые решили, что оно написано Коннором, и теперь считают, будто мы с ним были лучшими друзьями, и это смехотворное мнение получило подтверждение, поскольку в самую последнюю минуту они увидели мой гипс. Перечитываю написанное. Джаред дает на все это единственно разумный ответ:


Твою. Мать.


Я знаю.


Так. Твою. Мать.


Я знаю.

Я пытался сказать им правду.

Действительно пытался.


Так. Твою. Мать. Блин.


Не могу поверить во все это.

Я о Конноре.

Его действительно больше нет.


Я разговаривал с ним всего несколько дней назад. И больше уже не поговорю. Не пройду мимо него. Не услышу болтовни о том, что он портит школьное имущество. Никогда. Я знал этого мальчика с начальной школы. Иногда он на время куда-то исчезал, и мы с ним не были друзьями или даже приятелями, но все же он являлся частью нашей группы, нашего класса, нашего года.

На моей памяти еще никто не умирал. Все мои бабушки и дедушки живы. Я даже не терял домашних питомцев. Самое печальное, что случалось в моей жизни, — смерть знаменитых людей. Тебе кажется, что ты провел столько времени с этим человеком, потому что смотрел его фильмы, слушал его музыку, а потом он умирает. И воздуха словно становится меньше, и ты чувствуешь сильную, охватывающую тебя всего печаль, но затем, довольно скоро, может, даже через несколько минут, это ощущение испаряется, и ты продолжаешь жить своей жизнью. Но прошло уже несколько часов с тех пор, как я разговаривал с родителями Коннора, а в животе у меня по-прежнему неспокойно.

Разумеется, смерть Коннора является причиной этого где-то наполовину. В большое смущение меня ввергает еще одно обстоятельство. То, что некоторые считают, будто мы были друзьями. Я должен исправить это.


Ты пойдешь прощаться с ним?


Нет. С какой стати?


Не знаю. Разве это не будет правильно?

Чувствую, что должен пойти.


Ты же понимаешь, что на самом деле

вы с ним не были друзьями, верно?


Я знаю это.

Но ты бы видел их лица. Его мама…

И его папа так посмотрел на меня,

когда я уходил. Думаю, они ждут,

что я там буду. Что мне делать?


Оставайся дома.

Вот что.


А что если я их как-нибудь встречу и

они спросят, почему меня не было?


Как часто ты встречаешь Мерфи?


Что мне надеть?


С какого хрена мне это знать?

У нас это не принято.

Мы собираемся у кого-нибудь дома

и налегаем на пастрому и бублики.


Начало через два часа.

Ты можешь там со мной встретиться?


Я ждал ответа Джареда, но он ничего больше не написал.

Кого я хочу обмануть? Я не иду на прощание с Коннором. Я остаюсь дома. Это будет нормально. Они и не заметят, что меня нет. В мои обязанности не входит быть там. Как сказал Джаред, на самом-то деле мы не были друзьями.

Скидываю кроссовки и открываю ноутбук. Моя цель — отвлечься от темы Коннора, но это невозможно. Вся школа говорит о нем.


Рокс: Спи спокойно, брат.


Кристен Кабаллеро: Мне так грустно. L


Кайла Митчел: Никогда не думала, что КМ уйдет вот так.


Алана Бек: Все еще не могу поверить ужасным новостям о Конноре Мерфи. На этой фотографии он выглядит таким счастливым. Хорошо видно, какая у него душа. Таким мы его и запомним. Поделитесь этим постом, если вы согласны со мной.


Все пересылают одну и ту же фотографию Коннора. Она сделана года два назад — волосы у него на ней короткие и видны уши. Рубашка с пуговицами на воротнике, нежно-голубая, — я не видел, чтобы он носил такой цвет, и, что еще более странно, он широко улыбается. Он обнимает кого-то, похоже, другого парня, но того отрезали от него, и видно только его плечо. И все это странно, потому что, когда я закрываю глаза, образ Коннора, являющийся мне, противоположен тому, что запечатлен на этой фотографии.