Ее нижняя губа задрожала.
Я прижал ее, трясущуюся, к груди.
— Детка, — удивленно сказал я. Еще никогда не видел ее такой разбитой.
Она оттолкнула меня, все еще удерживая мою футболку в кулаке.
— Не совершай глупостей, Трэвис. Даже не смей!
Она сжала вторую руку в кулак и в отчаянии ударила меня в грудь.
Мне не было больно, но тем самым она хотела подчеркнуть свои слова.
В ее глазах стояли слезы.
— Ты единственная моя семья. Слышишь? Если я тебя потеряю, то потеряю все остальное.
— Но есть еще папа и мои братья, Шеп и Америка. Марк и Пэм. Финч. Голубка, ты не одна.
— Ты, Трэвис, — сказала она, указывая мне на грудь, — мне нужен только ты. Ты самый важный человек в моей жизни. — Она покачала головой и пожала плечами. — Не хочу жить без тебя. Больше никогда ничего подобного не говори, слышишь? Ты не можешь пойти и сдаться. Не можешь так со мной поступить.
— Хорошо, — заморгал я и снова притянул ее к себе, покачивая и пытаясь успокоить. Поцеловал ее в висок, злясь на самого себя.
Я знал, что не могу бросить Эбби, даже ради того, чтобы поступить по совести. Просто хотел, чтобы она остановила меня. Тревожить ее тем, что я не собирался делать, было, конечно, подло.
— Ты права, я не… я не хочу, чтобы меня арестовали. Мне просто нужно было услышать от тебя эти слова.
— Вот и хорошо. Я буду повторять это столько, сколько нужно. По десять раз на день. Возьму вину на себя, буду шантажировать тебя угрызениями совести, умолять тебя, что угодно, но не бросай меня.
Я вздохнул и потер загривок.
— Господи, не могу поверить, что я только что поступил так с тобой. Прости, я запаниковал.
Она подняла голову, а по ее щеке скатилась слеза.
— Я понимаю. Это слишком тяжело. Не виню тебя за то, что случаются моменты слабости. Только пообещай, что будешь бороться за то, чтобы остаться со мной. Что никогда не перестанешь бороться за нас.
Я подавил волну эмоций и стиснул челюсти. Она любила меня так же сильно, как и я ее. Даже не знал, что такое возможно.
— Хорошо, голубка. Хорошо… обещаю.
Она прижалась лбом к моей груди, тяжело вздохнула и кивнула. Собравшись с мыслями, она перевела взгляд на землю, будто решилась довериться мне, принять, что я не разрушу ее жизнь. Эбби смахнула с глаз слезы, развернулась на пятках и ушла в направлении своего класса.
В воздухе все еще висел запах дыма. Эбби шла все дальше, скрываясь из виду, оставляя за собой лишь пепел от моей совести.
Глава 6
Правда
Трэвис
Я шел к квартире, шлепая по мокрым ступенькам. Между занятиями я то и дело попадал под дождь, небеса не щадили меня, и я был этому рад.
Земля вокруг Китон Холла все еще была влажной от переизбытка воды из пожарных шлангов. Дождь смешал все кругом в одно целое, студенческий городок с его обугленной, напитанной влагой травой и тротуарами Китона.
В руке позвякивала связка ключей, которую я достал заранее, чтобы отпереть дверь. Как только я прикоснулся к ручке, то услышал скрежет по другую сторону. Я улыбнулся и толкнул дверь, тут же нагнувшись, чтобы встретить Тотошку.
Моей щеки коснулась волнистая темная шерстка, и щенок стал покрывать меня своими «поцелуями». Он уже сильно подрос, но сейчас извивался, подпрыгивал и тявкал, как в свой первый день в квартире. Он никак не мог успокоиться, потому я поднял его на руки, прижимая к себе и позволяя облизать мне лицо. Приподнял подбородок, спасая рот.
Я вынес щенка на улицу, спустился по лестнице, ставя его на траву, потом скрестил руки на груди, ожидая, когда он сделает свои собачьи дела.
Брэзил воспользовался запасными ключами, чтобы забрать Тотошку после того, как мы уехали в аэропорт, и, хотя он пошел на это без лишних вопросов, Эбби была не так уж рада, когда мы возвращали щенка.
Она искупала его сразу же, как мы вернулись домой, чтобы смыть запах сигарет и грязных носков. Потом вытерла его насухо, приготовившись к нежностям, а потом он свернулся калачиком на своей постельке в углу нашей спальни и проспал остаток ночи. Утром Эбби напомнила мне, чтобы я поговорил об этом с Брэзилом.
Я набрал сообщение на телефоне):
«Приятель. Спасибо, что забрал моего щенка, но если ты не собирался за ним присматривать, так бы и сказал».
Брэзил довольно быстро ответил:
«Ты о чем?»
«От него воняло. Ты курил над ним, что ли? Даже я не курю. Он проспал дома сутки!»
«Прости, чувак. Вечеринка. На дворе потом драка. Пришлось разнимать. Когда вернулся, Дженкс уже выпустил его из моей комнаты и пытался напоить пивом. Я сказал Дженксу убираться, но Тото не пострадал, клянусь».
«Напомни мне в следующий раз не обращаться к тебе за помощью».
«Трэвис, это не повторится. Прости».
Я позвал Тотошку внутрь дома, его когти застучали по линолеуму на кухне, и я открыл консервы с его любимой едой. Поморщился из-за отвратительного запаха, удивляясь, как можно есть что-то столь мерзкое. Но от меня не ускользнула ирония: все-таки я говорил о Тото, который обожал лизать под хвостом.
Я вывалил еду в оранжевую керамическую миску, которую Эбби нашла в интернете с именем «Тото», и долил воды, после чего снова переключился на телефон. Прокрутил контакты, пока не попалось имя Брэндона Кайла. Мой палец замер над иконкой.
Кто-то из братства дал мне номер Брэндона. Он был владельцем «Айрон И», одного из трех спортивных залов за пределами студенческого городка в Икинсе. Два таких зала принадлежали Брэндону, и «Айрон И» был его гордостью и радостью: этот новый спортивный зал в восточном районе пользовался куда большей популярностью из-за большого наплыва студентов.
Каждый раз, когда я тягал там гантели, Брэндон предлагал мне различные бонусы. Билеты на концерт, поездки на матчи профессиональных команд. Даже приглашал в Дубай. Хотя этот парень проявлял дружелюбие, но был чересчур навязчивый, а еще при беременной жене он крутил романы не с одной девушкой — вряд ли я мог назвать его другом.
Я нажал на кнопку и прислонил телефон к уху. После нескольких гудков раздался щелчок, а следом скрежет, грохот и периодические выкрики, наверное, Брэндон, как и всегда, был в зале.
— Брэндон Кайл, — наконец ответил он. Напыщенный придурок.
Я не переваривал людей, которые вместо приветствия называли свое имя.
— Привет. Это Трэвис Мэддокс. Слышал, вы искали тренера на частичную занятость.
— Мэддокс! Ты так вовремя позвонил. Я тебе дюжину раз давал свой номер. Я только что был на концерте «Nickelback» с Тайем и Чаком. Они сказали, что ты рассматривал вакансию. Важно не то, что ты знаешь, а кого, верно? Чувак… мы будем очень рады принять тебя в нашу команду. Особенно Чак. Он за тобой наблюдал и говорит, что ты знаешь толк в деле. И я согласен. И, боже правый, ты приманишь девчонок. Приходи, возьми анкету, а я покажу, что у нас и где. Обсудим подробности, а потом решим, нужно ли нам это.
— Э… — Я не ожидал его ответа. — Когда ты хочешь, чтобы я зашел? Сегодня занятия закончились раньше, но мне еще нужно забрать жену и…
— Жену? — засмеялся Брэндон. — С каких это пор?
— С прошлых выходных.
— О! — приглушенно сказал он. Скорее всего, он прижимал ко рту кулак, как делал всегда, когда потешался над другими. — Ты что, ее обрюхатил?
— Что ты сейчас сказал? — спросил я, понимая, что у меня закипает кровь. Я развернулся на пятках, осознав, что расхаживаю взад-вперед, стиснув руку в кулак.
— Ничего… Ничего. Да ладно тебе, чувак! Это та цыпочка Эбигейл, с которой я видел тебя в «Ред»?
— Эбби Мэддокс.
— Правда? — Он замолчал. — Я видел тебя с ней, но послушай, тебя же всегда окружают девчонки. Как-то на танцполе ты пускал по ней слюни. Она правда горячая штучка. Рад, что я не стал подкатывать к ней, как собирался. Не знал, что между вами все так серьезно. Но давай, заходи к нам! Увидимся!
Я размял шею, прежде чем ответить, стараясь успокоиться, а не ставить его жизнь под угрозу из-за того, что попросил у него работу.
— Итак, — выдохнул я. — В любое время?
— Неделя очень медленная. Все толстяки уже побросали свои новогодние резолюции. Я работаю до четверга. На выходных полно управленческих дел. Ты ведь знаешь, каково здесь наверху.
Я сквозь стиснутые зубы поблагодарил его и повесил трубку. Ни за что я не стал бы работать на этого мерзавца. Да я врежу ему в первый же день.
Тото доел свою порцию, и я одел его в зеленый клетчатый свитер, который для него купила Эбби. Щенок снова заскребся в дверь, просясь наружу. Пришлось попыхтеть, чтобы застегнуть на нем ошейник, пока он пытался лизнуть мою руку, а потом вывел его на улицу.
Мы прошли в дальний конец жилого комплекса и стали возвращаться обратно. На мой один шаг приходилось его три-четыре шажочка этими крохотными лапками, и когда мы дошли до нашего крыльца, он уже тяжело дышал.
Только я хотел зайти внутрь, как за моим «Харлеем» припарковался сверкающий «Порше». Окно опустилось, и я увидел самодовольную ухмылку Паркера.
— Мэддокс! Слышал, у тебя проблемы с местными властями. И не совсем местными.
— Лизни мои яйца, Хейс.
Лицо Паркера стало серьезным.