— Я знал, что результат будет отрицательным, поздравляю. — Оуэн казался довольным. Это помогло ей вернуть хорошее самочувствие.
— Да. — Она улыбнулась. — Я тебя тоже.
— Но не буду отрицать, что гораздо спокойнее, когда есть официальное подтверждение. Ты сообщила Би?
— Еще нет. Ты думаешь, что должна?
— Да, — рассудил он. — Если она узнает, что у Джека отрицательный результат, это может помочь убедить ее проверить Саймона. — На заднем фоне послышался чей-то голос. — Я должен идти. Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю, — произнесла Антония.
Она отправила Би сообщение с приглашением на обед, но Би ответила, что не может прийти, потому что работает. На следующий день Би снова принесла свои извинения из-за отсутствия возможности встретиться, и еще через день ситуация повторилась, после чего Антония снова заплакала, на этот раз от досады. В конце концов, она написала Би, сообщив, что у Джека отрицательный результат на М-ген, и на этом остановилась. Учитывая, что она восстанавливалась после серьезной операции, драма из-за отношений с сестрой ей была не нужна.
В ту пятницу она вызвала такси до их с мужем клиники и представила Джека коллегам Оуэна. Она внимательно наблюдала, как Оуэн показывал Джека, а люди восхищались его тонкими чертами лица и мягкими взъерошенными волосами. Он действительно был прекрасным ребенком.
— Оуэн сообщил мне, что у вас отрицательный М-тест, — сказал врач по имени Пол. — Мои поздравления.
— Спасибо, — поблагодарила Антония.
— Через несколько лет данное исследование будет иметь большое значение. Я не думаю, что сейчас люди поняли это в полной мере. Кажется, некоторые все еще думают, что если они наделают достаточно шума в Интернете, то смогут избавиться от необходимости сдавать анализ. Но этот вопрос никуда не денется. За этим тестом будущее, и это действительно так. Выявление М-положительных мальчиков означает, что мы можем им помочь. Теперь, когда мы знаем, что мужское насилие имеет генетическое обоснование и что это на самом-то деле медицинская проблема, мы можем на нее повлиять.
Тут Джек начал хныкать, а Пол сочувственно улыбнулся и отошел. Она знала, что у него есть свой сынишка, немного старше Джека, но кто-то предложил ей чай с домашним морковным пирогом, и она забыла спросить Пола о ребенке. Оуэн позволил ей воспользоваться своим кабинетом, чтобы она могла спокойно покормить Джека, после чего она отправилась домой уставшая, но с чувством облегчения от того, что все прошло так гладко.
Нельзя сказать, что заботы о Джеке давались ей легко. Антония понимала, с чем связаны многие трудности, и не винила ребенка ни в чем. Он слишком рано появился на свет, и это, безусловно, усложняло ему жизнь. Дни слились в недели. Внезапно ему исполнилось три месяца. Антонии казалось, что она постарела за это время лет на тридцать, но при этом было ощущение, что время пролетело в мгновение ока. Именно тогда она поняла, что не видела свою сестру с тех самых пор, как родился Джек. Они обменивались текстовыми сообщениями, но реального контакта не было. Чувствовалось, что… возможно, Би избегает ее, а это было неправильно.
Антония сделала прическу и маникюр, раздуваясь от гордости, пока женщины в салоне ворковали над Джеком, затем взяла коробку печенья, фрукты, букет цветов и отправилась к дому Би. Не было смысла звонить ей заранее. Это бы только дало ей шанс найти очередное оправдание.
Добравшись до улицы, где жила сестра, она постаралась припарковаться как можно ближе к дому. Потом взяла в руки подарки и Джека, который все еще мирно спал в своем автокресле, и постучала в дверь.
— Будь дома, — пробормотала она, переминаясь с ноги на ногу в ожидании. — Пожалуйста, будь дома.
Ей повезло.
Дверь открылась, и появилась Би с собранными назад волосами, в старых джинсах и футболке на несколько размеров больше, держа у носа пропитанную кровью салфетку. Она подмигнула, увидев Антонию, а потом вздохнула.
— Что случилось? — в ужасе спросила Антония.
Би отвела взгляд.
— Полагаю, ты хочешь войти.
Она отступила, освобождая пространство для Антонии.
Внутри дома было прохладно, можно было уловить легкий запах средства для мытья полов с лимоном. Телевизор был включен, шла какая-то шумная детская передача.
— Хочешь чаю? — окликнула Би через плечо, направляясь на кухню.
Антония последовала за ней, крепко вцепившись в ручку автомобильного кресла Джека. Казалось, каждый ее мускул был напряжен.
— Нет, я не хочу чаю, — произнесла она, как только они дошли до кухни, где Би больше некуда было бежать. — Я хочу, чтобы ты рассказала мне, что случилось с твоим лицом!
— Случился ребенок с очень твердой головой, — сухо ответила Би.
Антония поставила пакет с фруктами и печеньем на стол, продолжая при этом держать Джека в руках. Она почувствовала внезапную необходимость иметь в случае чего возможность быстро уйти. — То есть это сделал Саймон?
— Да, Саймон, — сказала Би, как будто это был глупый вопрос.
— Нарочно?
Словно услышав ее, в дверях появился Саймон. Антония подметила звук и оглянулась. Она удивленно моргнула.
— Он ползает?
— В этом возрасте уже пора.
Саймон улыбнулся ей, показывая несколько маленьких белых зубов. Его белокурые волосы завивались вокруг ушей. Он был похож на маленького ангелочка с грязным лицом. Возможно, он и правда был подобен ангелу.
Вот только лицо сестры говорило об обратном.
Глава четыре
Джек
Сейчас
Джек откинулся на спинку кровати, пытаясь вести себя непринужденно, но при этом внимательно всматриваясь в своего кузена, хотя внутри его сердце колотилось, и он чувствовал, как пот просачивается под воротник его рубашки. Саймон был здесь. Он действительно был здесь.
— Я не был уверен, что ты когда-нибудь появишься в этом доме.
— И я, — кивнул Саймон. — Пришлось немного потрудиться, чтобы моя мама согласилась приехать. Ей это все не нравится. — Он потер затылок и зевнул. — Я вообще не спал прошлой ночью. Я так измотан.
— Это видно, — сказал ему Джек. Он скрестил щиколотки, его взгляд упал на лицо Саймона, точнее на его левый глаз цвета черносмородинового варенья. — Я никогда раньше не видел такого жуткого синяка. Это… Это больно?
— Этот синяк? Да, болит нереально. Ты записался к врачу?
— Да, должен быть в больнице завтра утром, — ответил Джек. Я притворюсь больным, и мы сможем вызвать «Убер». У мамы по всему дому развешены камеры видеонаблюдения, и она рассердится, если увидит, что моей машины нет.
Саймон кивнул:
— Договорились. Хорошо. — Он огляделся вокруг. — Классная комната. Разве все не было увешено символикой «Звездных войн», когда я был здесь в прошлый раз?
Джек рассмеялся. Он приподнялся и начал потягивать свой полосатый школьный галстук, ослабляя узел, чтобы снять его.
— Избавился от всего этого давным-давно.
Точнее тогда, когда они с Саймоном вернулись из своего последнего совместного путешествия. К тому времени, как его отец забрал их и отвез домой, Джек был уже не тем человеком, который по дороге туда спокойно сидел на заднем сиденье машины со своим двоюродным братом, играл на Nintendo Switch и попивал теплый лимонад из банки. То, что произошло позже, изменило все, в том числе и его самого.
Джек бросил галстук на край кровати и снял блейзер. Он задавался вопросом, думал ли все еще Саймон о том дне или о событиях, что за ним последовали.
— И все же это было лучше того, с чем приходилось жить мне, — заметил Саймон.
Он стоял посреди комнаты, засунув руки в карманы своих потрепанных шорт-карго, словно его пригласили в пещеру Аладдина и велели при этом ничего не трогать.
Джеку хотелось, чтобы он немного расслабился.
— Я видел фото. Выглядело как свалка.
Он слегка поменял позу, чтобы вытащить телефон из заднего кармана и посмотреть на экран. Он отправил Джинни видео с котом на роботе-пылесосе «Румба». Она ответила ему смайликом. Он с трудом справился с искушением написать ей, что Саймон здесь. Ну нет. Глупая идея. Чем меньше людей будет знать, тем лучше.
Саймон подошел к окну и посмотрел на дорогу:
— Да, было дело. Ты бы и пяти минут там не продержался, пацан.
— Очень смешно, — усмехнулся Джек.
— А я не шутил. Слушай, есть какие-нибудь обезболивающие?
Джек наклонился и открыл ящик прикроватной тумбочки, битком набитый новыми и уже полупустыми пакетиками всевозможных препаратов, которые мать заставляла его принимать: витаминов, пищевых добавок и болеутоляющих от мигрени. Он порылся, нашел то, что искал, и бросил Саймону.
Саймон вынул из упаковки пару таблеток и проглотил их, ничем не запив.
— Спасибо.
— Ты не должен был позволять ему врезать тебе.
— Ну я же не специально. Хотел бы я посмотреть, как бы ты его остановил. Выглядишь таким же избалованным и изнеженным, как всегда. Тебе уже разрешают подтирать себе задницу, или тетя Антония все еще делает это за тебя?
Джек закатил глаза.
— Отвали.
— Знаю, что делает. — Саймон покачал головой. — Обращаются с тобой как с принцем.
— Все уже не так плохо, как раньше.
Саймон хихикнул.