logo Книжные новинки и не только

«Чудовище» Дженни Даунхэм читать онлайн - страница 1

Knizhnik.org Дженни Даунхэм Чудовище читать онлайн - страница 1

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Дженни Даунхэм

Чудовище

Моей сестре Тине


История о любви и смерти

Жила-была скверная девчонка. Она швырялась предметами, хлопала дверьми, ругалась. Она была грубой и неуклюжей, ни с кем не водилась. Учителя считали ее идиоткой. Родные махнули на нее рукой.

— У других девочки как девочки, спокойные, воспитанные, — причитали они. — Что же у тебя-то все не как у людей?

Она и сама не знала.

Родные притопывали ногой и неодобрительно качали головой, пытаясь понять, что же с ней не так.

— Я изменюсь, — обещала девчонка. — Честное слово, я буду хорошо себя вести.

Ей хотелось, чтобы это было правдой.

Ей хотелось, чтобы родные ее любили.

Но в животе у нее ядовитой змеей притаилась ярость. А некоторые обещания выполнить очень сложно.

1

Я спряталась в саду. Прошло уже десять минут, и я надеялась, что выходка сойдет мне с рук, но тут на пороге появилась мама. Я изо всех сил старалась притвориться невидимкой, но мама заметила меня с лужайки.

— Слезай с дерева, иди и немедленно извинись, — велела она.

— Он на меня злится?

— И он, и я.

— Он меня накажет?

— Не знаю. Но нельзя нахамить человеку и сделать вид, будто ничего не произошло.

— Я не хотела. Как-то само вырвалось.

— Да ну? — Мама принялась загибать пальцы. — «Чтоб вам пусто было с вашей помолвкой». «Пусть все ваши гости отравятся». «Ноги моей там не будет, отвалите». И это все у тебя само вырвалось?

Я погладила бархатистую черную почку. Будь я листиком, от меня никто ничего не ждал бы.

— Тебе не кажется, что это обидно? — не унималась мама.

Я посмотрела на нее сквозь листву. Мама была в футболке, леггинсах и фартуке. Лицо ее разрумянилось. Мне стало стыдно. Я ведь обещала помочь и только все испортила.

— Прости, мам.

Она устало улыбнулась.

— Я понимаю, ты расстроилась, что Касс не приедет, но тебе и без него будет весело. Мы столько всего вкусного наготовили, зажжем в саду огни, будут танцы — красота же!

Но я хотела танцевать только с Кассом. Я не видела его с тех самых пор, как он после Рождества вернулся в университет. То есть целых шестьдесят пять дней.

— Ладно, слезай давай, — сказала мама. — Чем быстрее извинишься перед Джоном, тем легче будет это сделать.

Я медленно спустилась, стараясь двигаться как можно более грациозно.

— Вот что я придумала, — продолжила мама, когда я очутилась возле нее. — Я знаю, ты терпеть не можешь всякие тусовки, и мне жаль, что твой брат не приехал.

— Он мне не брат.

— Ты поняла, о чем я. Если бы Касс был с нами, тебе было бы легче. Но он не приедет, что поделать. Может, будешь разносить канапе? Что скажешь? Вроде и на людях, и общаться ни с кем не надо.

Я поняла, к чему она клонит, и испугалась.

— Я не хочу ни с кем разговаривать.

— Займешься делом, отвлечешься.

Интересно, что она сделает, если я сейчас залезу обратно на дерево? Неужели за ноги меня стащит? Может, если быстренько шмыгнуть наверх, мама вернется домой и скажет Джону, что не смогла меня найти? Пусть отмечают свою помолвку без меня. Но время шло, я понимала, что никуда не полезу. И молча сунула руки в карманы.

— Лекс, — наконец произнесла мама.

— Шведский стол для того и придумали, чтобы гости сами выбирали, что хотят.

— Они будут брать горячее, но в начале принято разносить закуски.

— Ну мам, пожалуйста, не заставляй меня. Попроси Айрис.

— Айрис еще маленькая. — Мама взяла меня за руку и легонько ее сжала. — Мы начинаем новую жизнь. И я хочу, чтобы ты была с нами.

Она волновалась. Я чувствовала, как дрожат ее пальцы. Она столько лет ждала, пока Джон разведется, и теперь она наконец станет его женой, и ей вовсе не хочется, чтобы я все испортила.

— Если хочешь, я буду уносить пустые бокалы. И помогу гостям раздеться.

— Это не общение, Лекс.

— Мам, ну куда мне закуски разносить? Ты же меня знаешь: обязательно что-нибудь уроню.

— Ничего подобного.

Я споткнусь и упаду. Что-нибудь разолью. Забуду, с чем эти канапе. Меня спросят: «А это что?», рассчитывая на вразумительный ответ, я же промычу какую-нибудь чушь, гости посмотрят на меня как на дуру, я разозлюсь, швырну поднос на лужайку и убегу. И все эти гламурные коллеги Джона узнают то, что ему самому давно уже известно: я идиотка с ужасным характером. «Кто эта девица?» — непременно спросят они, а Джон, страдальчески поморщившись, ответит: «Александра — моя будущая падчерица».

Мама чмокнула меня в макушку. Уж не знаю, почему. Может, на удачу, а может, просто хотела показать, что все равно любит меня, хоть я и веду себя, как черт знает кто.

— Я злюсь на Касса, — призналась я.

Мама кивнула.

— Понимаю.

Я ему сегодня послала эсэмэску: «СПИШЬ?»

Он ответил через целых тридцать семь минут: «УЖЕ НЕТ».

«ПРИЕДЕШЬ?»

Нет. Извинился и обещал исправиться. Меня так и подмывало спросить, каким же образом, но я не стала. Выключила телефон, и все.

Мама взяла меня за руку, и мы пошли домой.

— Когда-нибудь ты привыкнешь к тому, что он уехал.

Ничего-то она не понимает.


Мы познакомились, когда мне было восемь лет, а Кассу почти одиннадцать. Мама тогда была беременна Айрис, так что поневоле пришлось знакомиться с новыми родственниками: другого выбора не было.

Кассу велели присмотреть за мной в саду, пока взрослые общаются. Я решила его игнорировать. Мне уже исполнилось восемь, и за мной совершенно не нужно было присматривать. Тем более что это мой сад. Я подумала, что если не буду с ним разговаривать и смотреть на него, то он уйдет. Но он не ушел. Сел на ступеньку пожарной лестницы и сказал:

— При пожаре от этой лестницы не было бы никакого толку. — Он показал мне, что лестница спускается в огороженный сад, выйти из которого невозможно, и если бы все жильцы собрались в саду, случилась бы трагедия: им бы на головы падали обломки горящего дома, а мы даже не смогли бы убежать. — Лучше взять веревку с узлами, — продолжал Касс, — привязать к кровати или оконной раме и по ней вылезти на улицу.

Мне понравилось, что он так спокойно рассуждает о всяких ужасах. Еще мне понравилось, что он хотел меня спасти. В сказке «Гензель и Гретель» всех спасала девчонка, но и наоборот тоже ничего.

— Мать взбесится, когда узнает, что я был у вас, — сказал Касс, набрал пригоршню гравия с дорожки и принялся швырять камешки в траву. — Ты знаешь, что твоя мать — любовница моего отца?

Я кивнула.

— Ну, вот потому и взбесится. Когда все открылось, она такую бучу подняла! Она-то думала, папа работает как проклятый, а он по бабам ходит.

— Они с мамой уже давно встречаются, — ответила я.

— Вот именно, — резюмировал Касс.

И рассказал, что его мама выгнала отца, но тот поклялся измениться, и она приняла его обратно. Касс сказал, что отец вечно извиняется, но всегда врет, и Кассу надоело, что родители ведут себя как полные придурки.

— А потом мама узнала про ребенка… — Он так печально посмотрел на меня, что у меня сжалось сердце.

— И что она сделала? — прошептала я.

— Орала как резаная. Била посуду и всякое такое. Швырнула отцу в голову чашку с чаем, прикинь? Вообще чума.

Он рассмеялся, и я за ним.

— Попала?

— Не, он пригнулся, чашка разбилась о стену, но чаем его облило конкретно.

Я посмотрела Кассу в глаза.

— А что она еще разбила?

— Сбросила с лестницы телевизор.

Тут мы расхохотались как ненормальные.

— Во дает, — сказала я, — сильная у тебя мама.

На это Касс ответил.

— Подумаешь, телевизор был маленький и она все равно собиралась покупать новый, так что невелика потеря. Мама считает, что у папы теперь прекрасная новая жизнь на новом месте с новой женщиной и готовой дочкой.

— Она про меня знает?

— Конечно.

Я просияла при мысли о том, что взрослые говорили обо мне и какая-то чужая тетка мне завидует.

Я показала Кассу свой фирменный способ залезать на дерево и объяснила, с какой ветки удобнее перебираться на стену. Он отметил, что я точно знаю, как вести себя при пожаре, так что наверняка спасусь. Мы залезли на самую верхушку, и я показала ему окна нашей квартиры, мы высматривали в них мою маму и его папу, но в стеклах отражалось солнце, так что мы ничего не увидели. Потом мы принялись разглядывать чужие окна, надеясь, что увидим кого-нибудь из соседей голыми, но тоже никого не увидели. Еще мы играли в дурацкие игры: у кого самые дебильные занавески, у кого больше всего хлама на подоконнике, у кого самые грязные стекла и самые уродливые цветы. Сошлись на том, что этого добра полно у обоих. И хохотали как ненормальные. Мне почему-то было приятно, что я могу его рассмешить.

Но приятнее всего было, когда он спросил меня о моем отце.

— Я никогда его не видела, — ответила я. — Он бросил маму, когда она забеременела мной.

До этой минуты я никогда в жизни не радовалась тому, что не знала отца. Но, когда я в этом призналась, у меня появилось чувство, будто я сделала Кассу какой-то важный подарок.

Он протяжно присвистнул и пожал мне руку.

— Как же меня бесят взрослые, — сказал он.

Мы словно надрезали пальцы ножом и породнились кровью.