Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Глава 6

Дом Хоторнов — массивный, разросшийся во все стороны — стоял на холме. Он походил на замок — в таком под стать жить члену королевской семьи, а не какому-нибудь фермеру. Перед домом стояло с полдюжины автомобилей и побитый мотоцикл — судя по виду, его давно уже пора было разобрать на запчасти и продать.

Алиса остановила на мотоцикле взгляд.

— Видимо, Нэш вернулся-таки домой.

— Нэш? — повторила Либби.

— Старший из внуков Хоторна, — пояснила Алиса, отведя взгляд от мотоцикла и устремив его на замок. — Всего их четверо.

Четверо внуков. Я невольно вспомнила единственного Хоторна, с которым мне пока довелось встретиться. Грэйсона. Безукоризненный костюм по фигуре. Серебристо-серые глаза. Небрежность, с которой он велел мне «принять за данность тот факт, что ему известно все».

Алиса многозначительно посмотрела на меня.

— Послушайте человека бывалого — Хоторнам вверять свое сердце не стоит.

— Не волнуйтесь, — ответила я, борясь с раздражением: само предположение Алисы — вкупе с тем фактом, что она как-то сумела догадаться по выражению моего лица, о ком же я сейчас думаю, — меня задело. — Я свое сердце держу под замком.

* * *

Холл оказался просторнее иных домов — почти тысячу квадратных футов, точно человек, приказавший его построить, боялся, что тут однажды придется проводить балы. По обе стороны от него высились каменные арки, а парочкой этажей выше зал венчал нарядный потолок, украшенный искусными узорами, вырезанными из дерева. От одного взгляда на него у меня захватило дух.

— Вот вы и на месте, — произнес знакомый голос, мгновенно вернувший меня с небес на землю. — И как раз вовремя. Я так понимаю, сложностей во время полета не возникло?

Сегодня на Грэйсоне Хоторне был другой костюм — черный. А заодно и черная рубашка и галстук в тон.

— А, это вы, — сказала Алиса, смерив его ледяным взглядом.

— Я так понимаю, меня не простили за вмешательство? — уточнил Грэйсон.

— Вам девятнадцать, — парировала Алиса. — Неужели так уж сложно вести себя соответственно?

— Да, если честно, — парировал Грэйсон и ослепительно улыбнулся. — Добро пожаловать. — Я не сразу поняла, что под «вмешательством» он имел в виду тот наш разговор в кабинете у директора. — Дамы, позвольте, я заберу ваши пальто.

— Я свое не сниму, — возразила я. Во мне вдруг вскипел дух противоречия — да и потом, мне показалось, что дополнительный слой защиты между собой и окружающим миром мне сегодня не помешает.

— А вы? — спросил Грэйсон у Либби, которая все любовалась холлом. Она сбросила пальто и отдала ему. Грэйсон нырнул в одну из каменных арок. По ту сторону виднелся коридор. Стены были увешаны деревянными панелями. Он опустил ладонь на одну из них и нажал. Потом повернул руку на девяносто градусов, нажал на следующую панель, а следом ударил еще по двум, и с таким проворством, что едва можно было заметить. Послышался щелчок, и перед ним появилась дверь, которую сложно было бы разглядеть на фоне стены, не распахнись она настежь.

— Что за… — начала было я.

Грэйсон сунул руку внутрь и вытащил вешалку.

— Шкаф для верхней одежды, — ответил он. И это прозвучало вовсе не как объяснение. А как ярлык, точно в любом старом доме были вот такие вот старые шкафы.

Алиса сочла происходящее знаком того, что нас уже можно оставить в умелых руках Грэйсона, а я тщетно старалась найти в себе силы на то, чтобы не просто стоять и пялиться, распахнув рот, как рыба, а изобразить какую-нибудь более вразумительную реакцию. Грэйсон хотел было закрыть шкаф, но остановился, уловив звук, доносящийся изнутри.

Сперва я услышала скрип, а потом стук. За рядами верхней одежды кто-то закопошился, а потом из темного шкафа на свет вынырнула фигура. Это был парень — мой ровесник, а может, чуть младше. На нем тоже был костюм — но на этом сходство с Грэйсоном заканчивалось. Одежда у парня была вся мятая — точно он в ней спал, причем раз двадцать. Пиджак — расстегнут. Галстук — развязан и болтается на плече. Рост у него был высокий, а вот лицо — совсем детское, обрамленное густым облаком черных кудрей. Глаза были золотистые, как и кожа.

— Я опоздал? — поинтересовался он у Грэйсона.

— Уж лучше бы ты это у своих часов спросил.

— А Джеймсон приехал? — уточнил темноволосый парень.

Грэйсон заметно напрягся.

— Нет.

Парень ухмыльнулся.

— Значит, не опоздал! — Он взглянул поверх Грэйсона на меня с Либби. — А это, должно быть, наши гости! Возмутительно, что ты, Грэйсон, еще нас не познакомил! Где твои манеры?

Мышца на скуле у Грэйсона дрогнула.

— Это Эйвери Грэмбс и ее сестра Либби, — официальным тоном произнес он. — Леди, познакомьтесь, мой брат Александр. — Сперва мне показалось, что иных пояснений не будет, но тут Грэйсон выгнул бровь и добавил: — Ксандр у нас младшенький.

— Точнее, самый красивый, — поправил его Ксандр. — Знаю-знаю, вы наверняка подумали, что этому зануде, который стоит рядом со мной, необычайно идет костюм от Армани. Но, спрошу я вас, смог бы он шутя покорить Вселенную одной своей улыбкой, как это умеет юная реинкарнация Мэри Тайлер Мур, переселившаяся в тело Дина Джеймса, если представить, что тот родился в межрасовом браке? — У Ксандра, по всей видимости, был только один режим речи: сверхскоростной. — А вот и нет, — ответил он на собственный вопрос. — Не смог бы!

Он наконец примолк, дав и другим возможность вставить хоть слово.

— Приятно познакомиться, — проговорила Либби.

— И много ты времени в шкафах просиживаешь? — спросила я.

Ксандр отряхнул ладони о штаны.

— Там секретный ход, — пояснил он, переключившись на попытки отряхнуть штаны ладонями. — Тут их полно.

Глава 7

Меня так и подмывало достать из кармана телефон и начать фотографировать все подряд, но я его подавила. Либби же, напротив, не стала отказывать себе в удовольствии.

— Мадемуазель! — проговорил Ксандр, шагнув в сторону и загородив спиной один из видов, которые Либби хотела запечатлеть. — Могу я спросить: как вы относитесь к «американским горкам»?

Либби изумленно выкатила глаза — казалось, они вот-вот выскочат из глазниц.

— А что, тут еще и «американские горки» есть?

Ксандр широко улыбнулся.

— Не совсем так. — А в следующий миг «младшенький» отпрыск семейства Хоторнов, в котором было по меньшей мере шесть футов и три дюйма роста [Т. е. около 190 см. — Прим. перев.], уже тащил мою сестру к дальней стене холла.

А я все никак не могла взять в толк, что тут происходит. Как такое может быть, что на вопрос, есть ли в доме «американские горки», человек отвечает — «не совсем так»? Грэйсон усмехнулся. Я поймала на себе его взгляд и сощурилась.

— Что?

— Да ничего, — отозвался он, но приподнятые уголки губ свидетельствовали об обратном. — У вас просто… очень выразительное лицо.

А вот и неправда. Либби часто говорила мне, что выражение моего лица крайне сложно прочесть. Во многом именно благодаря своей невозмутимости я вот уже несколько месяцев выигрывала у Гарри право накормить его завтраком. Так что ни о какой выразительности не могло быть и речи.

Да и вообще, лицо у меня самое что ни на есть обычное.

— Хочу принести извинения за Ксандра, — продолжал Грэйсон. — Такие старомодные привычки, как «подумать, прежде чем сказать» или «хотя бы три секунды постоять спокойно», претят его натуре. — Он опустил взгляд. — Но даже в худшие из дней с ним все равно никто из нас не сравнится.

— Мисс Ортега упомянула, что всего вас четверо, — выпалила я, не сдержавшись. Мне не терпелось побольше разузнать об этой семье. О нем. — Четверо внуков, — уточнила я.

— У меня есть три брата, — поведал Грэйсон. — Все от одной матери, но от разных отцов. У Зары, нашей тети, детей нет. — Он посмотрел поверх меня куда-то вдаль. — Кстати, если уж говорить о родственниках, то сочту за должное извиниться еще раз — заранее.

— Грэй, золотце! — К нам подбежала женщина. Как только ее пышная одежда, взметнувшаяся от суетливого бега, опала и распрямилась, я тут же попыталась определить на вид, сколько же ей лет. Старше тридцати, но младше пятидесяти. Точнее и не скажешь. — Нас уже все ждут в Большой зале! Точнее, все там вот-вот соберутся! — сообщила она Грэйсону. — А где твой брат?

— Уточни, какой именно, мама.

Женщина закатила глаза.

— Нечего мамкать мне тут, Грэйсон Хоторн! — Она повернулась ко мне. — Вы, наверное, думаете, что он так и родился в костюме, — сказала она с видом человека, готового раскрыть страшный секрет, — но Грэй в детстве был тем еще маленьким нудистом. Свободолюбивая душа, что с нее взять! Мы лет до четырех никак не могли его приучить носить одежду. Но, честно говоря, я не особо и старалась. — Она примолкла и обвела меня внимательным взглядом, даже не пытаясь маскировать свой интерес. — А вы, должно быть, Эйва.

— Эйвери, — поправил ее Грэйсон. Даже если его и смутило упоминание матери о нудистском детстве, он и виду не подал. — Ее зовут Эйвери, мама.

Женщина вздохнула, но ее лицо тут же озарила улыбка, словно она просто не в силах была смотреть на собственного сына и не возноситься на седьмое небо от счастья из-за того, что он рядом.