Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Бэббе и Зайде были очень старенькими. Они родились не в Америке, как Бетти и ее мать, и разговаривали только на идише. Английского они не знали, поэтому мама занималась их банковскими делами и помогала им со счетами. Пока женщины сидели за деревянным кухонным столом со стопкой бумаг, Зайде с Бетти готовили халу. Улыбками и жестами старик показывал Бетти, как заливать дрожжи теплой водой и добавлять мед, чтобы они подошли. Девочка выливала чашку подсолнечного масла в огромную деревянную миску, Зайде разбивал яйца и вручал Бетти венчик, затем сыпал муку. Несмотря на маленький рост, Зайде ловко вымешивал тесто на столе своими узловатыми руками, толкая его туда-сюда, переворачивая, собирая в комок и расправляя. Затем хлеб снова клали в смазанную маслом миску, накрывали крышкой, ставили в разогретую духовку и ждали, пока подойдет. Бетти шла в гостиную, где Бэббе держала специально для нее коробку из-под обуви, полную бумажных кукол с разными одежками, и цветные карандаши, чтобы рисовать. Иногда Зайде брал Бетти с собой в магазин, где покупал сигары для себя и леденцы для нее. Вернувшись в квартиру, девочка рассматривала фотографию в рамке, висевшую на стене. Снимок сделали вскоре после того, как Бэббе с Зайде приехали в Америку. На Бэббе — белая блузка с оборчатым воротником под горло и длинная черная юбка, туго стянутая на талии, на голове — собранные в сложную прическу темные волосы. На Зайде — черный костюм, борода спадает почти до середины груди. Оба очень юные и очень серьезные. Между ними стояла маленькая девочка, глядевшая так же сурово, как и они. На ее плечах лежали руки родителей.

— Неужели это ты? — спрашивала Бетти. Ей не верилось, что мама была когда-то маленькой.

— Да, — отвечала мама и рассказывала, как Бэббе с Зайде приехали издалека, из-за моря, из деревушки в России. Русский царь евреев не любил. Он заставлял их жить в гетто и запрещал им заниматься некоторыми видами работ. Иногда приходили солдаты с факелами и разбивали окна еврейских домов и лавок или сжигали их дотла, поэтому Бэббе с Зайде пришлось уехать в Америку и послать Сару в школу, чтобы она выучила английский и стала американской девочкой. Мама говорила, что дети ее дразнили, называли всякими обидными словами вроде тех, что Бетти слышала на детской площадке от старших ребят, — пархатой, жидовкой или жидовской мордой. Однажды плохие мальчишки гнались за мамой до самого дома и швыряли в нее грязью. Мама рассказала эту историю Джо, когда та вернулась со школы в рваной блузке и с запиской от учителя. Джо подралась с мальчиком, который заявил, что Иисуса убили евреи. Бетти думала, что Джо влетит за драку; вместо этого мама сжала губы и процедила: «Иисуса убили римляне, а не евреи. Скажи это своему дружку». И мама призналась, что в детстве ее тоже дразнили. Джо приставала с вопросами, желая разузнать все подробности: например, поделилась ли Сара с родителями, сообщила ли имена мальчиков учителю и наказали их или нет. Сара лишь покачала головой и заметила, что с тех пор прошло много лет и она уже не помнит.

На обед Бетти получала кусок хлеба, намазанный настоящим маслом и посыпанный сахаром, и миску горохового супа или куриной лапши. Зайде считал, что всем детям нужно кушать суп, чтобы расти, даже летом. Маме с Бэббе тоже доставался суп, Зайде — маринованная селедка с черным хлебом.

После обеда Сара выполняла всевозможные поручения, связанные со знанием английского языка. Иногда Бетти шла в спальню, взбиралась на жесткую кровать Бэббе и Зайде, чтобы немного вздремнуть. Иногда ей поручали опускать тесто. Зайде научил девочку сжимать руку в кулак, отводить назад и бить тесто с размаху. Раздавался свистящий звук, и рука Бетти погружалась в темную податливую глубину по самый локоть. Зайде одобрительно улыбался. Вскоре тесто поднималось вновь, Зайде разделял его на шарики и раскатывал в длинные колбаски, затем соединял по шесть и заплетал в косички. Руки его двигались проворно, как у наперсточника на углу, пока не получалась одна, две, три, четыре халы. Бетти с удовольствием мазала их взбитым яйцом и аккуратно посыпала маковыми зернышками. Сара выкладывала две халы на захваченный из дома противень, накрывала вощеной бумагой, клала на заднее сиденье своей «старой» машины, медленно трогалась с места и осторожно ехала обратно.

Когда они возвращались, дом сиял чистотой — полы вымыты, в воздухе пахнет полиролью для мебели и чистящим средством с ароматом сосны. Мэй оставляла на столешнице сковороду с остывающим кукурузным хлебом, и Сара давала Бетти кусочек. Халу ставили в холодильник, пока Сара готовила остальные субботние блюда: жареную курицу с картофелем, стручковую фасоль с луком, чолнт — тушеную фасоль с мясом и ячменем, который тушился всю ночь в тяжелой оранжевой кастрюле и ждал своего часа в остывающей духовке. Бетти сидела за кухонным столом или в гостиной, читая библиотечные книги, в то время как дом наполнялся приятными запахами жареного цыпленка и свежеиспеченной халы. Сара суетилась на кухне — юбка шуршит, каблучки постукивают: взбивала соус, обрезала хвостики у стручков фасоли, доставала субботние подсвечники, вино и свечи.

Едва начинало темнеть, как Бетти с Джо принимали ванну и переодевались в чистые платья. Папа приходил домой, и девочки вместе с матерью зажигали свечи и произносили благословение. «Доброй субботы», — говорила Сара и целовала дочерей, оставляя у них на щеках следы красной помады. Бетти вдыхала ароматы маминого лака для волос и духов, слушала шорох платья, и ее сердечко едва не лопалось от любви, словно надутый до предела воздушный шарик. Отец благословлял хлеб и вино, Бетти с Джо отпивали по глоточку сладкого красного вина, и семья садилась к столу, накрытому белой скатертью, ела курицу с подливкой и свежую халу с медом, медовый пирог или ругелах — рулетики с орехами, сахаром, корицей и абрикосовым джемом.

Бетти наедалась до отвала, потом наступало время идти в постель, и она лежала в темной спальне, умывшись и почистив зубы, в наполненном чудесными запахами доме, рядом с сестрой, которая находилась на расстоянии вытянутой руки. И тогда наступала самая лучшая часть пятницы: Джо рассказывала ей сказку про принцессу по имени Бетти, живущую в замке с птичками и мышками, которые шили для нее красивые платья и помогали ей застилать постель. Вдруг случалось несчастье: умирала мать принцессы, и ее отец женился на злой женщине, которая ненавидела падчерицу из-за ее красоты и заставляла прислуживать себе или гнала бедняжку в заколдованный лес, где после наступления темноты ветви деревьев превращались в руки и норовили схватить маленькую девочку…

— Не надо страшную, — шептала Бетти.

— Принцесса Бетти бежала и бежала, пока ее красивые шелковые туфельки не протерлись до дыр, а длинное платье не порвалось, — продолжала Джо. — Она бежала в темноте и вдруг наткнулась на высокую каменную башню, уходящую прямо в небо. Бетти изо всех сил потянула железную ручку, дверь со скрипом отворилась, и принцесса начала подниматься по лестнице…

Иногда принцесса взбиралась на вершину башни, и терновник вокруг разрастался, скрывая беглянку от внешнего мира, а птички и мышки приносили ей глоточек воды и ягоды, чтобы утолить жажду и голод. Иногда принцесса Бетти колола палец о ядовитую прялку и засыпала на пятьдесят лет, пока принц не будил ее поцелуем. Иногда фея-крестная дарила Бетти крылья, и она улетала в окно, паря высоко над королевством, или принц помогал ей сесть на лошадь, и они уезжали вместе, или она уносилась в небо на ручном драконе. Что бы ни произошло дальше, Бетти знала, чем закончится сказка: принцесса непременно сбежит из башни, приручит дракона, выйдет замуж за принца и унаследует королевство, спасет отца от злой ведьмы, и все они будут жить долго и счастливо!