Тави едва удалось перевести дух, чтобы ответить.

— Совсем немного! — Сердце, казалось, готово было выпрыгнуть из груди, и он из последних сил подбежал к рабыне и стал рядом с ней, настороженно оглядываясь на окружавших их ветрогривов. — Проклятые вóроны! — выругался он. — Нам нельзя здесь оставаться. Никогда еще не видел их столько в одну грозу.

Женщина, дрожа, вглядывалась в темноту, но голос ее звучал на удивление ровно.

— Твои фурии могут нас защитить?

Тави ощутил противную пустоту в желудке. Конечно, не могут, тем более что их и нет вовсе.

— Нет.

— Тогда нам нужно укрыться где-нибудь. Эта гора. В ней наверняка есть пещеры…

— Нет! — выпалил Тави. — Не эта гора. Она не любит посторонних.

Она усталым жестом приложила руку ко лбу:

— У нас есть выбор?

Тави заставил свои усталые мозги шевелить извилинами, но страх, усталость и холод сделали их неуклюжими, как слайв на снегу. Было… было ведь что-то такое, что он должен вспомнить, что может помочь… если он только вспомнит, что это…

— Есть! — воскликнул он. — Есть такое место. Это недалеко отсюда, если мне удастся найти его.

— Как далеко? — спросила рабыня, не сводя глаз с круживших на безопасном расстоянии ветрогривов. Голос ее уже дрожал; возможно, от пробравшего ее наконец холода.

— Миля. Ну, может, немного больше.

— В темноте? В такой? — Она недоверчиво покосилась на него. — Нам ни за что не добраться.

— У нас нет выбора, — прохрипел Тави сквозь ветер. — Или там, или нигде.

— Ты сможешь найти его? — спросила девушка.

— Не знаю. Сможешь пройти такое расстояние?

Мгновение — на протяжении следующей вспышки молнии — она пристально смотрела на него.

— Да, — выдохнула она. — Дай мне немного соли.

Тави протянул ей половину оставшейся у него пригоршни, и рабыня крепко стиснула белые кристаллики в кулаке.

— Фурии! — сказала она. — Нам ни за что не пройти столько.

— Особенно если мы не тронемся с места, — крикнул Тави и потянул ее за руку. — Идем же! — Он повернулся, но девушка вдруг прыгнула на него и с силой толкнула плечом в сторону. Тави вскрикнул и покатился по земле.

Он поднялся на ноги, дрожа от холода и злости:

— Ты что?!

Девушка медленно выпрямилась, глядя ему в глаза. Вид у нее был теперь совсем усталый; она едва могла стоять, опираясь на свою палку. На земле у ее ног лежал мертвый слайв с размозженной головой.

Тави перевел взгляд с ящерицы на рабыню. Конец ее палки был в крови.

— Ты спасла меня, — пробормотал он.

Снова вспыхнула молния. В свете ее Тави увидел, что она дерзко усмехается.

— Будем надеяться, не зря. Вытащи нас из этой грозы, и будем квиты.

Он кивнул и огляделся по сторонам. Новая молния высветила дорогу — темную прямую линию, и Тави попытался сориентироваться. Потом повернулся спиной к черной громаде Гарадоса и двинулся в темноту, отчаянно надеясь, что найдет убежище прежде, чем ветрогривы наберутся храбрости для нового нападения.

Глава 9

Исана проснулась от топота ног по лестнице, ведущей в ее комнату. Пока она спала, прошел день и сгустилась ночь; по крыше барабанил дождь. Она села, хотя от этого у нее застучало в висках.

— Госпожа Исана, — чуть слышно прошептала Беритта. Она оступилась в темноте и издала не совсем подобающее юной девушке восклицание.

— Свет, — пробормотала Исана, привычно напрягая волю.

Крошечный дух в фитиле лампы ожил, осветив комнату неярким золотистым сиянием. Она прижала ладони к вискам, пытаясь собраться с мыслями. Дождь все хлестал по крыше, и до нее доносилось злобное завывание ветра. За окном сверкнула молния, за которой последовал странный рычащий раскат грома.

— Гроза, — выдохнула Исана. — Что-то не так.

Беритта поднялась с пола и присела в реверансе. Бубенцы в венке начали вянуть, роняя алые лепестки на пол.

— Это ужасно, госпожа, просто жуть какая-то. Все боятся. И еще доминус. Он вернулся, и он тяжело ранен. Госпожа Битте послала меня, чтоб я вас привела.

Исана вздрогнула:

— Бернард.

Она вскочила с кровати. Движение отдалось в голове острой болью, и ей пришлось опереться рукой о стену, чтобы не упасть. Исана сделала глубокий вдох, пытаясь совладать с охватившей ее паникой, устоять перед болью. Теперь она начинала смутно ощущать страх, злость и беспокойство людей, доносившиеся до нее из нижнего зала. Сила и власть нужны им теперь больше, чем обычно.

— Ладно, — сказала она, открывая глаза и пряча лицо под маской спокойствия. — Веди меня к нему.

Беритта выпорхнула из комнаты Исаны, и та решительным шагом поспешила следом за девушкой. Стоило ей спуститься по лестнице, как заполнивший помещение страх накатил на нее волной — словно холодная, мокрая ткань липла к ее коже, пытаясь просочиться внутрь. Она вздрогнула и задержалась на мгновение, отгоняя этот холод от себя, пока ощущение не отпустило ее. Она понимала, что страх никуда не делся, но пока хватало и этого — отогнать его чуть подальше, обрести способность действовать.

Совладав с собой, Исана шагнула в зал. Большой зал усадьбы имел в длину добрых сто футов и примерно половину этого в ширину. Он был сделан из цельного гранита, взращенного из земли много лет назад. Позже сверху над ним надстроили жилые помещения из кирпича и дерева, но сам зал представлял собой цельный каменный массив, изваянный долгими, утомительными часами заклинаний из костей земли. Самые свирепые бури не смогли повредить большому залу или тем, кто искал в нем убежища. Неповрежденным осталось и другое сооружение домена — хлев, где содержался драгоценный скот.

Зал был полон народа. Здесь собрались все обитатели домена — несколько больших семей. В основном они теснились у одного из дощатых столов, на который выставили приготовленную еще с утра еду. В зале царило тревожное напряжение — даже дети, обыкновенно встречавшие неожиданно подаренный грозой выходной день визгом и игрой в догонялки, казались непривычно притихшими и подавленными. Никто не повышал голоса громче шепота, да и тот стихал с каждым новым ударом грома.

Зал сам собой поделился на две половины. В обоих торцах его пылал в очагах огонь. У дальнего очага собрались за небольшим столом приехавшие доминусы. Беритта вела ее к другому очагу, возле которого положили Бернарда. Между очагами расположились небольшими группами местные — с одеялами, чтобы остаться на ночлег в зале, если гроза продлится всю ночь. Разговаривали мало и неохотно — возможно, из-за дневной стычки, решила Исана, и никто не хотел находиться слишком близко к очагам.

Исана обогнала Беритту и подошла к огню. Старая Битте, местная мастерица заклинаний, склонилась над тюфяком, на который уложили Бернарда. Это была дряхлая высохшая старуха с седой косой ниже пояса. Руки ее постоянно дрожали, и она почти не выходила из усадьбы, но ремесло свое знала хорошо, и дух ее, равно как и зрение, с годами не ослабел.

Лицо Бернарда было бледно-восковым, как у покойника, и на мгновение горло Исаны сдавил панический страх. Однако грудь Бернарда поднялась и опала — он с трудом, но дышал, и она закрыла глаза, приходя в себя. Его укутали мягкими шерстяными одеялами, оставив открытой только правую ногу, всю залитую кровью. Кто-то перевязал рану на бедре, но Исана видела, что пропитанную кровью повязку уже надо менять.

— Исана, — прохрипела старая Битте. — Я сделала все, что могла, детка. Иголка и нитка могут сделать не так уж много.

— Что случилось? — спросила Исана.

— Мы не знаем, — вздохнула Битте, присаживаясь на ближайшую скамью. — У него страшная рана на бедре. Возможно, это зверь, хотя такую можно нанести и топором, и клинком. Похоже, он сумел наложить себе жгут и перекрутить раз или два. Может, нам удастся спасти ногу — но он потерял слишком много крови. Он в забытьи, и я не знаю, очнется ли он.

— Ванна, — сказала Исана. — Нам нужно погрузить его в теплую воду.

Битте кивнула:

— Я уже послала за ней. Сейчас принесут.

— И приведите сюда Тави. Я хочу услышать, что случилось с моим братом.

Битте печально посмотрела на нее:

— Тави с ним не вернулся, детка.

— Что?

Страх снова захлестнул ее — мгновенный, ледяной, ужасный. Ей пришлось сделать усилие, чтобы отогнать его, но она умело скрыла это, поправляя упавшую на лицо прядь волос. Она должна казаться спокойной, уверенной.

— Не вернулся с ним?

— Нет. Его здесь нет.

— Его нужно отыскать, — сказала Исана. — Гроза ведь. Он там совсем беззащитен.

— Только безмозглый Линялый выйдет в такую грозу, детка, — ровным голосом возразила Битте. — Он вышел проверить, крепко ли заперт хлев, там и нашел Бернарда. Говорят, фурии берегут дураков и детей. Может, они и Тави помогут… — Она наклонилась к самому уху Исаны. — Потому что кто-то другой ничего не в силах сделать.

— Нет, — настаивала Исана. — Нам нужно найти его.

Несколько мужчин спустились по лестнице, таща большую медную ванну. Они поставили ее на пол рядом с ними и с помощью детей принялись наполнять водой.

— Исана, — сказала Битте твердым, почти ледяным тоном. — Ты устала. Ты единственная из всех, кого я знаю, способна вернуть Бернарда, но я не уверена, что тебе удастся даже это, не говоря уж о том, чтобы найти Тави в такую непогоду.