logo Книжные новинки и не только

«Никогда не уступай» Джоанна Брендон читать онлайн - страница 2

Knizhnik.org Джоанна Брендон Никогда не уступай читать онлайн - страница 2

К тому времени, когда Эбби покончила с уборкой, было уже почти два часа ночи и на улице — ни души. Но она не боялась идти одна, потому что домом ей временно служила квартирка над гаражом, примыкающим к зданию ресторанчика. В небольшой квартире размещались спальня, маленькая гостиная и кухонька, но в спальне было огромное окно, и Эбби каждое утро любовалась видом, открывающимся на залив.

Завернув за угол, Эбби неожиданно почувствовала рядом чье-то присутствие. В ужасе оттого, что вернулся один из ее мучителей, она повернулась к возможному обидчику. Она дрожала от страха, а кожа покрылась мурашками.

Майк Саммерс! Ее испуг сменился гневом. Эбби прямо-таки затряслась от злости и бессилия перед наглостью этого человека.

— Неужели вам нечего больше делать, кроме как прятаться в кустах и до смерти пугать женщину?

Она была расстроена и до крайности раздражена. Расстроена — потому что ей не удалось внушить Майку, что домогаться ее бесполезно, раздражена — потому что он невозмутимо стоял, улыбаясь ей, как будто ничего и не случилось!

— Ох, извини, я не хотел напугать тебя.

Хотя тон его голоса и был извиняющимся, в нем все же улавливалось самодовольство, только усиливавшее раздражение Эбби.

— Неужели вам некуда пойти, мистер Саммерс?

Он рассмеялся прямо ей в лицо.

— Уверен, ты с удовольствием направила бы меня туда, куда надо, правда? — Даже в темноте было видно, что глаза его искрятся весельем.

— Уверяю вас, мистер Саммерс, в мой лексикон не входят слова, которые понадобились бы для того, чтобы направить вас туда, куда следовало бы.

Майк сделал шаг ей навстречу, и Эбби поспешно отпрянула от него.

— Предположим, что ты хотела бы послать меня туда, где мне никогда не будет холодно?

Не обращая внимания на ее сопротивление, Майк взял ее под руку и повел за собой.

— Почему ты изо всех сил стараешься внушить мне, что я тебе не нравлюсь?

На этот раз в его голосе Эбби услышала язвительные нотки. Она в отчаянии стиснула зубы и с силой вырвала руку.

— Почему вы думаете, что я лгу, мистер Саммерс?

Сказав это, она поняла, что его мужская гордость не позволит ему поверить в то, что она говорит серьезно, и поэтому круто повернулась и поспешила прочь от самовлюбленного обольстителя. Но тут же услышала знакомые шаги — он поднимался по лестнице вслед за ней. Когда Эбби повернулась, чтобы взглянуть на него, оба они уже стояли перед дверью в ее квартиру.

— Что вы от меня хотите, мистер Саммерс? — спросила она устало.

Она понимала, что его нечего бояться, и все же ее вновь охватила унизительная дрожь.

— Я хочу, чтобы мы были друзьями…

— Но почему?

— Потому что ты мне нравишься. — Он улыбнулся и нежно, как в первый раз, отвел непослушную прядь волос, упавшую на ее щеку. — И еще потому что знаю: если ты осмелишься познакомиться со мной поближе, то я тебе понравлюсь.

Дыхание Эбби участилось. Нет, вера Майка в свою неотразимость была неколебима!

— Спокойной ночи, мистер Саммерс. — Она вставила ключ в замочную скважину.

— А ты не хочешь пригласить меня на чашку кофе?

— Нет.

— Ну давай же. Всего только на одну. — Он улыбнулся. — А потом я уложу тебя в постельку и даже расскажу сказочку на ночь, — добавил он, игриво подмигнув.

Эбби онемела от подобной бесцеремонности. Когда она снова посмотрела на Майка, взгляд ее был тяжелым и холодным.

— Я уже слишком стара для ска… — Она осеклась, увидев, что губы его расплываются в довольной улыбке.

Безнадежно вздохнув, она прислонилась к двери и прикрыла глаза.

— Я очень, очень устала, мистер Саммерс, так что, пожалуйста, уйдите, оставьте меня одну.

Последние слова Эбби произнесла уже шепотом, изо всех сил стараясь не сорваться.

Он подошел к ней.

— Хорошо, я вижу, ты едва держишься на ногах, так что оставлю тебя. Но завтра приду, и мы вместе позавтракаем.

Он нажал пальцем на кончик ее носа, улыбнулся ее растерянному выражению лица и повернулся, чтобы уйти.

«Господи, ну и настойчивый же он оказался». Эбби так сильно стиснула зубы, что даже голова заболела. Завтра она встанет пораньше и уйдет до того, как он появится.

— До свидания, мистер Саммерс, — сказала она твердо, открыла дверь и скользнула в квартиру, почувствовав себя в безопасности.

Несколько минут она постояла у двери, прислушиваясь к звуку его удаляющихся шагов. Потом вдруг насупилась, смущенная возникшим у нее чувством сожаления.

«Я просто устала», — утешила она себя. И немного походив по квартире, вошла в спальню, где ее ожидала королевских размеров кровать.

«Я просто с ума сошла», — подумала она и задорно тряхнула головой. Но ей никакими ухищрениями не удалось избавиться от мысли о Майке Саммерсе. Хотя Эбби и отрицала существование в нем каких-либо достоинств, она не могла не признать, что в Майке было мужское обаяние — и это могло ее увлечь, если бы она, как он выразился, позволила себе узнать его поближе. Его агрессивное поведение и редкое чувство юмора привлекали Эбби, пожалуй, не меньше, чем его настойчивость. Привлекали и льстили ей. А то, что он загадочно улыбается, словно каким-то сокровенным мыслям, как лучились его зеленые глаза, — разве могло все это оставить ее равнодушной.

«О Господи, как же ты устала!» Эбби состроила выразительную гримасу недовольства, на этот раз собой, и побежала в ванную, чтобы принять ледяной душ, который бы охладил ее разгоряченное воображение.

Глава 2

В самую глубину крепкого сна, сморившего Эбби, ворвался отрывистый стук. Стучали в дверь. Все тело ее сопротивлялось, когда она вылезла из-под теплого одеяла и с полузакрытыми глазами, еле передвигая ноги, направилась в прихожую.

В этом районе Эбби жила недавно, могла по пальцам пересчитать своих знакомых, и потому, стоя у входной двери, недоумевала, кто же из них мог потревожить ее в столь ранний час. Должно быть, это тетя, решила она. Мег Орвелл вечно беспокоилась и суетилась понапрасну. Она, конечно, станет отрицать, что зашла к любимой племяннице только затем, чтоб удостовериться: ее первый рабочий день прошел благополучно, но Эбби не обманешь. Однако ради бедного дядюшки Эбе, который, с точки зрения тетушки, был виноват во всех ее несчастьях, Эбби решила сделать вид, что ее первый вечер в их заведении удался на славу. Губы Эбби сами сложились в шаловливую улыбку, когда она подошла к двери, будучи совершенно уверена в том, что увидит на пороге свою неугомонную тетю.

— Что вы тут делаете? — Сон мгновенно отлетел…

На пороге стоял не кто иной, как Майк Саммерс. Она была раздосадована — но увы, главным образом на себя — из-за того, что, увидев его, ощутила прилив радости! Забыв о том, что выглядит далеко не лучшим образом, Эбби прижала стиснутые кулачки к худеньким бедрам и заставила себя взглянуть ему в глаза.

— Неужели вам больше нечем заняться, мистер Саммерс, кроме как беспокоить меня среди ночи?

— Если вы обеспокоены мною хотя бы чуть-чуть, леди, тогда мы определенно делаем успехи, — сказал Майк, рассмеявшись. Она грезилась ему всю ночь, но во сне не была и вполовину такой желанной, хрупкой и уязвимой, сколь наяву. Ее большие глаза были еще сонными, изогнутые губы слегка припухли, а спутанные волосы обрамляли ее милое лицо.

«В первый раз вижу женщину, которая столь восхитительно выглядит сразу после пробуждения», — подумал Майк. Его темно-зеленые глаза осмотрели Эбби с ног до головы. Тело Майка мгновенно откликнулось на женственную прелесть застигнутой врасплох Эбби, и его пронзило неодолимое желание. У Майка пересохло в горле, и он откашлялся. Все же, когда он заговорил, голос его был хриплым.

— Тебе никогда не говорили, что ты необыкновенная женщина? — Майк осторожно провел рукой по щеке Эбби.

Она отшатнулась от него, зная, что полураздета и взъерошена.

— Пожалуйста, уходите, мистер Саммерс, — взмолилась Эбби, жалея о том, что не в состоянии закрыть от него свое лицо и растрепанные волосы, так как вынуждена придерживать полы халата, расходящиеся на груди.

— Но я принес тебе завтрак, — невозмутимо сказал Майк, несколько отступая в сторону, чтобы она увидела корзинку для пикника, которую он захватил с собой.

Эбби вспомнила, что Фил иногда подавал ей завтрак в постель. Но сейчас было совсем по-другому; во всем происходящем ощущался какой-то одурманивающий запретный привкус, и сердце ее учащенно забилось. Эбби перехватило горло, когда она увидела белую, с алыми прожилками розу, лежавшую в корзине поверх отборных яств.

— Так ты приглашаешь меня или мы будем завтракать на пороге? — шутливо спросил Майк, прикоснувшись к ее плечу.

— Что-о?!

Почувствовав неожиданное замешательство, Эбби отступила в глубь прихожей. В это мгновение она могла думать только о том, как бы поскорее скрыться от его глаз. Она не хотела, чтоб ее видели в таком беспорядке. Господи, ну как же дать ему понять, что с ней он только теряет время?

Майк, с корзинкой в руках, между тем уверенно вошел в квартиру, но Эбби нигде не было видно. На минуту он задержался в дверях, лишь смутно осознавая только что увиденное им. Все его мысли были сосредоточены на женщине, соблазнительный аромат которой витал в воздухе. Он глубоко вдыхал его, наслаждаясь присущим ей, и только ей, утонченным горьковатым запахом. Он прищурился, а губы его невольно раскрылись в улыбке, предвкушающей победу.

Когда чувство самосохранения покидало Эбби, она оказывалась столь же ранимой, как и любая молодая женщина. Но насколько же откровенно сексуальнее, чем другие в подобном положении, ощущала себя Эбби. Полная смятения, она услышала, как Майк ходит по гостиной, и досадливо нахмурилась. Как было бы хорошо, если бы ему надоело ждать и он ушел, пока она в ванной. Но она прекрасно понимала, что он не сделает этого, не отступит. «Что же такое происходит с этим человеком? — думала она. — Может, он глуп? Иначе почему он не в состоянии понять, что я не хочу иметь с ним что-либо общее?» Войдя в ванную, она успокоилась тем, что, освежившись, приведя себя в порядок, она вновь обретет уверенность и силы, чтобы дать отпор упрямцу. Она терпеливо поговорит с ним и постарается убедить, что бесполезно преследовать ее.

Через пятнадцать минут Эбби вернулась в комнату и увидела, что Майк легко освоился в незнакомом ему доме. На кофейный столик он набросил ее любимую скатерть в клеточку и сервировал завтрак на два куверта, дополнив убранство красными льняными салфетками и фужерами. Бутылка шампанского охлаждалась в серебряном ведерке, стоящем здесь же на полу. Кроме того, он придвинул к столику обитое светлым плюшем удобное кресло. Ох, как же не хотелось Эбби сдаваться! Она взглянула на Майка и почувствовала, что он гипнотически искушающе смотрит на нее. От его дерзкого неподвижного взгляда краска смущения прилила к лицу женщины.

— Ну так?..

Он понимающе улыбнулся, уловив и потаенный смысл ее вопроса, и ее возбужденное настроение.

— Любуюсь тобой, — не стал скрывать он. Голос его был ласков и вкрадчив, как летний ветерок. Выражение помрачневших глаз смягчилось, он притих — казалось, комок застрял у него в горле. Какая же она прелесть, подумал Майк, восхищаясь всем ее обликом, точеной фигуркой, обтянутой черной тканью изящного платья. Наконец он посмотрел ей в глаза и, как всегда, улыбнулся. — Может, сядем за стол и примемся за завтрак, пока он не испортился?

Он взял ее за руку и подвел к дивану, бережно усадил за стол и расстелил на ее коленях салфетку.

Вопреки своим представлениям, Эбби нашла эту чуть старомодную манеру весьма забавной. «Что изменится, если она, не мудрствуя лукаво, просто насладится его вниманием?» — спросила она себя, наблюдая за ловкими движениями его красивых рук, умело откупоривающих заветную бутылку.

Он аккуратно разлил шампанское по фужерам и сел напротив Эбби.

— За что выпьем сначала? — спросил он, с улыбкой глядя на чуть смущенную хозяйку дома.

Дрожащей рукой Эбби подняла бокал. Теперь или никогда. И она произнесла тост, неожиданный для ее поклонника.

— За корабли, расходящиеся в море! — звонко прозвучало в тишине комнаты.

Майк был обескуражен и отверг тост Эбби.

— Я все-таки верю, что ты, моя прекрасная леди, хотела сказать мне что-то совсем другое, — заметил проницательный Майк, осторожно ставя наполненный бокал. — Но так как я не принес с собой сегодня волшебный хрустальный шар, тебе придется самой доверить мне правду.

С ней определенно происходило что-то необычное, противоречивое, с чем она не в силах была справиться. Майк, не отрываясь, нежно смотрел на нее, а она просто таяла, испытывая тепло от его взгляда, особое тепло, проникающее в ее сердце, заставлявшее трепетать ее тело.

— Ну, пожалуйста, Абигайль, поговори со мной. — Майк нетерпеливо вздохнул и встал с кресла, чтобы сесть рядом с ней. — Поговори со мной, Эбби. — Он коснулся пальцем ее разрумянившейся горячей щеки. От прикосновения к ней его глаза потемнели: — Или ты плохо себя чувствуешь?

Эбби покачала головой. Она не была больна, она была напугана! Эбби боялась себя. Он сидел так близко от нее, и ее желание расстаться с Майком с каждой секундой улетучивалось. Эбби вдруг отчаянно захотелось, чтобы он крепко обнял ее, она готова была раствориться в нем, забыть все свои опасения, колебания, жалкие уловки. Она продолжала молчать, пытаясь побороть вспыхнувшее в ней чувство. Майк встал и пересел в кресло.

— Давай поедим, — предложил он, хладнокровно взял прибор и принялся за еду.

«Ох, все бесполезно», — подумала Эбби, чувствуя свое поражение. Ничего из того, что она с усилием предпринимала, не действовало на этого самонадеянного и упрямого человека! Она на секунду прикрыла глаза. Если все и дальше пойдет так же, ей никогда не удастся избавиться от него.

— Поешь, этим ты не отравишься, — сказал Майк, заметив, что Эбби не ест. — Попробуй, вкусно. — Он взял вилку, нацепил на нее кусочек сырного суфле и предложил ей. — Это необычное суфле, — сказал он тоном, каким обычно говорят продавцы, афиширующие свой товар. — Он поднес кусочек суфле к ее губам. — Оно сдобрено особыми специями.

Взволнованная донельзя, Эбби стукнула его по руке и вытерла рот, стремясь избавиться от предательского дрожания губ, жаждущих не суфле, а поцелуя.

— У меня аллергия на молочные продукты, — прибегла она к спасительной лжи, чтобы извиниться за невольную грубость.

— Может, тогда тебе понравится это. — И он показал на чашу с кубиками фруктового ассорти.

Эбби поняла, что если откажется, то будет выглядеть глупо. Так что она сосредоточилась на завтраке и стала медленно есть, едва ли ощущая при этом вкус душистых фруктов. Эбби чувствовала, что Майк внимательно следит за ней, и оттого ее нещадно бросало то в жар, то в холод.

— Расскажи мне о себе, Эбби, — попросил Майк.

— Да не о чем рассказывать, — резко ответила она.

— Не может быть, конечно, есть о чем, — настаивал Майк, — например, я не знаю твоей фамилии.

— Дункан.

— Абигайль Дункан, скажи мне, откуда ты явилась и почему с таким опозданием вошла в мою жизнь?

Эбби напряглась, как воин перед битвой, стараясь скорее перевести разговор на другую тему.

— А что за сок в этом компоте? — простодушно спросила она, прикоснувшись кончиком вилки к кусочку ананаса. — Похоже на бренди.

— Сок появился потому, что я сначала вымочил фрукты в бренди, потом отжал их и получившееся смешал со сливками и сахарной пудрой.

В каждом таком кусочке не меньше четырехсот калорий, прикинула Эбби, поглощая кусочек ананаса, пропитанного бренди. Она медленно смаковала его под пристальным взглядом Майка, смущавшим ее.

— А откуда ты приехала, Эбби?

— Из Калифорнии.

— А точнее?

— Из Южной Калифорнии, я жила около Лос-Анджелеса.

Аппетит, который возбудил в ней ананас, еще более сочный от бренди, увы, прошел. Эбби отложила вилку, аккуратно вытерла салфеткой рот и покорно сложила руки на коленях.

— Ты не любишь рассказывать о себе, да?

— Не люблю.

Майк и не ожидал другого ответа.

— Хорошо. Значит, у меня будет больше времени, чтобы рассказать о себе.

Господи, она не хотела ничего про него знать! Чем меньше она узнает Майка, тем легче ей будет забыть его. Но для того, чтобы не дать ему говорить о себе, ей необходимо отвлечь Майка от нежеланной исповеди. И она начала лихорадочно придумывать какой-нибудь нейтральный сюжет для беседы.

— Те трое, что веселились с тобой прошлым вечером, — опередил ее Майк, — мои братья Тодд и Эдди и наш племянник Лес. Они живут со мной, ходят в городской колледж и работают на семейной судоверфи, когда не заняты в школе. У меня есть три сестры и еще один брат. И по меньшей мере двенадцать племянниц и племянников в возрасте от одного до двадцати лет. Сам я никогда не был женат… — Майк увидел, что Эбби смотрит на него с неподдельным сочувствием; он еле сдерживался, чтобы не рассмеяться. — Но жалел я об этом только изредка — во время полнолуний.

Неожиданно для себя Эбби расхохоталась.

— Ты возмутителен! — Она старалась побороть, как ей казалось, неуместный смех.

Так он все же заставил ее рассмеяться. Он сделает все, что угодно, только бы еще раз услышать ее серебристый смех.

— Ты сгораешь желанием узнать еще что-нибудь обо мне?

Эбби хотела сказать «нет», но передумала. Она стала задавать лукавые вопросы, заранее угадав, как и что будет отвечать Майк.

— Я весь внимание — спрашивай.

— Почему ты тратишь на меня время? Ведь есть же какая-то женщина в твоей жизни, которая будет счастлива, если ты обратишь на нее внимание, так почему с таким упорством жаждешь быть со мной?

— Ты сразу хватаешь меня за горло, да? — В голосе его слышалось глухое раздражение.

— Я просто стараюсь быть честной, мистер Саммерс. Это…

— Зови меня Майком. Ты ведь такая прямая, так почему тебе не называть меня по имени.

Майк явно иронизировал, понимая, какую игру затеяла Эбби.

— Как я уже сказала, я стараюсь быть прямой, потому что не люблю, когда люди превратно меня понимают. — Она глубоко вздохнула и с еще большей настойчивостью продолжала: — И мне действительно хочется понять, почему с такой бесцеремонностью ты пытаешься проникнуть в мою жизнь.

Майк не мог вспомнить, когда в последний раз он ощущал себя в столь неловком положении.

— Я не готов еще объяснить тебе, — с трудом начал Майк, — что именно заставляет меня, как ты сказала, пытаться «проникнуть» в твою жизнь. Но наверное, я делаю это потому, что почувствовал вчера вечером во всем твоем существе нечто такое, что глубоко тронуло меня.

Проговорив это, он собрал тарелки, оставшуюся снедь и бросил все вместе в корзину, нисколько не заботясь о том, что посуда и остатки неудавшегося пиршества превратятся в невообразимое месиво.

— Я отлично знаю, Абигайль. каково это — быть одному, — сказал Майк тихо, когда остатки злополучного завтрака оказались в корзине. — Ты можешь окружить себя множеством дорогих вещей, притвориться счастливой, но все это тебе нисколько не поможет, когда ты проснешься ночью одна и поймешь: самое главное ты безвозвратно потеряла. Потому что побоялась рискнуть. Вернее, боялась настоящей жизни, бежала от нее наперекор судьбе.

Эбби так разозлили его философствования, что она готова была сбросить маску рассудительной независимой женщины и рассказать все как есть. На самом деле она вовсе не одна, и никогда не будет одна, потому что у нее есть сын. Но тут же прикусила язык, боясь открыться случайному знакомому, хотя ее и влекло к нему. Горький опыт ее личной жизни научил Эбби быть осторожной и недоверчивой. Однажды, подчинившись страсти, она отдалась человеку, который не любил ее и вскоре покинул, оставив, как это часто бывает, с ребенком на руках. С тех пор Эбби сторонилась мужчин и замкнулась в себе.