logo Книжные новинки и не только

«Среди овец и козлищ» Джоанна Кэннон читать онлайн - страница 1

Knizhnik.org Джоанна Кэннон Среди овец и козлищ читать онлайн - страница 1

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Джоанна Кэннон

Среди овец и козлищ

Посвящается Артуру и Дженис


Дом номер четыре, Авеню

21 июня 1976 года

Миссис Кризи исчезла в понедельник.

Я точно помню, что это был понедельник, поскольку именно в тот день приезжали мусорщики и по всей улице распространилась вонь пищевых отходов.

— Чего это он там затеял? — Отец отодвинул шторку на кухонном окне и кивком указал на мистера Кризи, бродившего по тротуару в рубашке с короткими рукавами. Тот что-то высматривал, но каждые несколько минут останавливался, тщательно изучал свой «Хиллман-хантер» [«Хиллман-хантер» — популярная в 70-е гг. XX в. модель английского автомобиля. — Здесь и далее примеч. пер.] и крутил головой, словно принюхивался к чему-то и прислушивался.

— Не иначе жену потерял, — заметила я и, воспользовавшись тем, что все отвлеклись, схватила еще один ломтик тоста. — Хотя есть подозрение, что она смылась от него окончательно.

— Грейс Элизабет! — укоризненно воскликнула мама. И так резко отвернулась от плиты, что хлопья овсянки разлетелись по полу.

— Я всего-то и делаю, что повторяю слова мистера Форбса, — сказала я. — Маргарет Кризи не вернулась домой вчера вечером. Мне кажется, она окончательно отвалила.

И мы продолжили наблюдать за мистером Кризи. А он заглядывал в садики к соседям, словно миссис Кризи могла разбить палаточный лагерь где-нибудь в цветнике на чужой территории.

В конце концов отец потерял всякий интерес к этому занятию и, уткнувшись в газету, пробурчал:

— А ты слушаешь все, что болтают соседи?

— Мистер Форбс был в саду и говорил со своей женой. А у меня окно было открыто. Так что я случайно услышала, а не подслушала. — Говорила я все это отцу, но обращалась к Гарольду Уилсону [Гарольд Уилсон (1916–1995) — политик-лейборист. Лидер партии с 1963 г., премьер-министр Великобритании.] и его трубке, которые взирали на меня с первой полосы газеты.

— Он не найдет женщину, расхаживая туда-сюда по улице, — заметил отец. — Хотя я на его месте попробовал бы заглянуть в дом номер двенадцать.

Я заметила, что мама с трудом сдерживает улыбку. Видно, родители полагали, что смысл этой реплики мне не ясен. Что ж, пусть и дальше так считают, мне же лучше. Мама говорила, что я вступила в трудный возраст. Лично я никаких таких особенных трудностей не испытывала, а потому решила, что трудности возникли у них.

— Может, ее похитили, — заметила я. — Может, мне вообще небезопасно идти сегодня в школу.

— Абсолютно безопасно, — сказала мама. — Ничего страшного с тобой не случится. Я этого не допущу.

— Но разве может человек просто так исчезнуть? — Я продолжала наблюдать за мистером Кризи, расхаживающим туда-обратно по улице. Бродил он сгорбившись, опустив плечи и уставившись на носки своих ботинок.

— Иногда людям требуется собственное пространство. — Теперь мама обращалась к плите. — Вот они и сбиваются с пути.

— Маргарет Кризи точно сбилась. — Отец перешел к спортивному разделу и зашуршал страницами, расправляя их. — Она задавала слишком много вопросов. Приставала, разглагольствовала на разные темы. Спасу от нее не было.

— Просто ей были интересны люди, Дерек. Женщина может чувствовать себя одинокой, даже если она замужем. К тому же у них не было детей.

Тут мама взглянула на меня, точно прикидывая, имеет ли это хоть какое-то значение, а затем вывалила овсянку в большую миску с пурпурными сердечками на ободке.

— Почему вы говорите о миссис Кризи в прошедшем времени? — спросила я. — Разве она умерла?

— Нет, конечно же, нет. — Мама поставила миску на пол. — Ремингтон! — окликнула она. — Мамочка приготовила тебе завтрак.

Ремингтон, шлепая лапами, вошел в кухню. Некогда он был лабрадором, но так разжирел, что теперь трудно было сказать, какой породы этот пес.

— Ничего, скоро объявится, — заметил отец.

То же самое он говорил и о соседском коте по имени Виски. Кот исчез несколько лет назад, и никто никогда его больше не видел.


Тилли поджидала меня у ворот. На ней был свитер, растянувшийся от ручных стирок, теперь он доходил ей до колен. Тилли сняла резинки с волос, но они торчали так, словно резинки еще были на ней.

— Женщину из дома восемь убили, — сообщила я.

В полном молчании мы шагали по улице. Двигались бок о бок, хотя Тилли приходилось чаще переставлять ноги, чтобы не отстать.

— А кто живет в доме восемь? — спросила она, когда мы остановились на красный свет.

— Миссис Кризи.

Я произнесла это шепотом — на тот случай, если мистер Кризи вдруг расширил круг поисков.

— Мне нравилась миссис Кризи. Она учила меня вязать. Нам ведь она нравилась, правда, Грейс?

— О, да, — ответила я. — Очень даже нравилась.

Мы перешли дорогу напротив магазина «Вулворт». Еще не было девяти, но пыльные тротуары уже раскалились от жары, и я чувствовала, как ткань одежды липнет к спине. Люди в автомобилях опустили стекла, обрывки мелодий разлетались по улице. Когда Тилли остановилась перевесить рюкзак на другое плечо, я взглянула на витрину магазина. Она была забита сковородками и кастрюлями из нержавеющей стали.

— А кто ее убил? — Вот уже в сотый раз Тилли задавала мне вопрос именно у этой витрины.

— Никто не знает.

— Ну, а что же полиция?

Я видела среди сковородок и кастрюль отражение лица Тилли.

— Думаю, копы присоединятся к расследованию позже, — ответила я. — Ведь у полиции полно других дел.

Мы поднимались по булыжной мостовой в сандалиях, оскальзываясь на камнях. Звук при этом был такой, точно проходила целая армия. Зимой, когда дорожку покрывал лед, мы цеплялись за перила и друг за друга, но сегодня аллея простиралась перед нами точно русло реки, забитое хрустящими пакетами, высушенными водорослями и мельчайшей пылью, от которой ноги тотчас становились грязными.

— Зачем ты свитер надела? — спросила я.

Тилли всегда носила свитер. Даже в самую жуткую жарищу она натягивала рукава до кончиков пальцев, делая из них подобие перчаток. Лицо у нее было белее лепестков магнолии, как стены у нас в гостиной, и от пота на лбу каштановые волосы завивались мелкими кудряшками.

— Мама говорит, в свитере лучше, чтоб не подцепить какой заразы.

— Когда твоя мама перестанет тревожиться по пустякам? — Это почему-то всегда меня сердило, сама не знаю почему. И на этот раз рассердило еще больше, даже сандалии громче застучали по булыжнику.

— Сомневаюсь, что когда-нибудь перестанет, — ответила Тилли. — Думаю, потому, что у нее только один повод — это я. И она тревожится вдвое больше, чтобы как-то смириться со всем остальным.

— Это никуда не годится, — заметила я. Остановилась и стащила рюкзак с ее плеча. — Можешь снять свой свитер. Ничего страшного.

Она уставилась на меня. Прочесть мысли Тилли всегда было трудно. Глаза скрыты за толстыми стеклами очков в темной оправе, а выражение лица не выдает ровным счетом ничего.

— Ладно, — пробормотала она и сняла очки. Потом стащила через голову свитер, и, когда вынырнула из шерстяной ткани, лицо ее было покрыто красными пятнами. Она протянула мне свитер, я сложила его самым аккуратным образом, как делает моя мама, и перекинула через руку.

— Видишь, — сказала я, — ничего страшного не произошло. И ничего с тобой не случится. Я этого не допущу.

От свитера пахло микстурой от кашля и каким-то незнакомым мылом. Я дотащила его до школы, где мы влились в толпу других ребят.


Я знала Тилли Альберт ровно пятую часть своей жизни.

Привезли ее два лета назад, в кузове белого фургона, откуда и выгрузили вместе с сервантом и тремя большими креслами. Я наблюдала за этой сценой из окна кухни миссис Мортон, поедая булочку с сыром и прислушиваясь к прогнозу погоды для Норфолк-Бродс. Нет, мы не жили в Норфолк-Бродс, но миссис Мортон побывала там в отпуске, и ей до сих пор хотелось оставаться в курсе событий.

Миссис Мортон сидела рядом со мной.

«Посидишь с Грейс, пока я немного прилягу?» Так говорила моя мама, хотя миссис Мортон практически никогда не сидела — то вытирала пыль, то что-то пекла и не забывала при этом поглядывать в окна. В 1974 году мама то и дело норовила «прилечь», ну, и я довольно много времени проводила с миссис Мортон.

Я уставилась на белый фургон.

— Кто же это такие, интересно? — спросила я с набитым ртом.

Миссис Мортон дернула кружевную занавеску, свисавшую до середины окна с проволоки. Она раздвинулась в середине с явной неохотой — уж слишком часто ее отодвигали.

— Новые соседи прибыли, — ответила она.

— А кто они?

— Откуда мне знать. — Она еще шире раздвинула занавески. — Но мужчины я не вижу. А ты?

Я присмотрелась. Там были двое мужчин, но одеты оба были в рабочие комбинезоны и занимались делом. Девочка, которая появилась из кузова, продолжала стоять на тротуаре. Маленькая, кругленькая и очень бледная, она была похожа издали на большой белый камешек и одета в дождевик, застегнутый до самого подбородка, хотя никакого дождя не было вот уже недели три. Она морщилась, точно вот-вот собиралась заплакать. А затем вдруг ее повело вперед и вырвало прямо на туфли.

— Гадость какая, — пробормотала я и взяла еще одну булочку с сыром.


В четыре часа Тилли сидела рядом со мной за кухонным столом.

Я притащила ее в дом, потому что она сидела на ограде напротив своего дома и была там явно не к месту. Миссис Мортон заварила чай с лопухами и одуванчиками, достала новый пакетик шоколадных печений «Пингвинс». Тогда я не знала, что Тилли не любит есть на глазах у других людей. Она так и сидела со своим шоколадным печеньем, крепко сжимая его в руке, пока подтаявший шоколад не начал просачиваться сквозь пальцы.