logo Книжные новинки и не только

«Среди овец и козлищ» Джоанна Кэннон читать онлайн - страница 10

Knizhnik.org Джоанна Кэннон Среди овец и козлищ читать онлайн - страница 10

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Она не говорила. Она хотела позвонить и вызвать такси.

Воротничок рубашки у него обтрепался, на самой рубашке спереди красовалось пятно. Похоже, от яйца.

— Грейс, подумай. Пожалуйста, девочка, вспомни! — Он придвинулся еще ближе.

— Перестань, старина. — Отец попытался оттеснить его от меня. — Девочка рассказала все, что знает.

— Просто хочу, чтобы жена вернулась домой, Дерек. Ты ведь можешь это понять, правильно?

Я увидела, как мама начала подниматься из кресла, но затем ухватилась за подлокотники и осталась сидеть.

— Может, она надумала вернуться туда, где жила прежде. — Отец положил руку на плечо мистеру Кризи. — Вроде бы в Уолсолле, да? Или в Саттон-Колдфилде?

— В Тамворте, — ответил мистер Кризи. — Она там лет шесть не была. Ни разу с тех пор, как мы поженились. И почти наверняка никого теперь там не знает.

Он по-прежнему дышал мне прямо в лицо. И я чувствовала запах тревоги.


— А где находится этот Тамворт? — спросила Тилли, волоча школьный рюкзак по земле.

То был последний день занятий.

— За много миль отсюда. В Шотландии, — ответила я.

— Просто не верится, что тебя допрашивал настоящий полицейский, а меня в тот момент, как назло, рядом не было. Ну, как это было? Как в «Суини» [«Суини» — британский телесериал, боевик «Летучий отряд Скотленд-Ярда» (1975–1978).]?

Мать Тилли недавно пристрастилась к телесериалам.

Я вспомнила о запахе ткани, о том, как сверкающий пуговицами полицейский записывал мои слова в маленькую черную записную книжечку. Писал карандашом, и очень медленно. И при этом все время облизывал губы.

— Да, в точности как в «Суини».

Мы шлепали по тротуару. Утром было чуточку прохладнее. Бутылки с молоком быстро убирали со ступеней, дверцы машин были распахнуты настежь, все спешили выгулять собак до того, как жара наберет силу.

— И этот полицейский будет ее искать? — Рюкзак Тилли царапал бетонное покрытие, облачка белой пыли поднимались в воздух. — Что он сказал?

— Сказал, они официально объявят миссис Кризи в розыск. Как пропавшую или бежавшую.

— Бежавшую от чего?

Я задумалась и замедлила шаг.

— Ну, может, от своей жизни.

— Как это можно бежать от своей жизни?

Я снова замедлила шаг.

— Бежать от той жизни, к которой принадлежишь.

Тилли остановилась подтянуть носки.

— А как узнать, принадлежишь ты к ней или нет? — спросила она, глядя на меня снизу вверх.

Я поняла, что не знаю ответа. И отвернулась от Тилли, чтобы та не заметила, как я хмурюсь.

— Поймешь, когда станешь старше, — сказала я.

Тилли подняла глаза от носков.

— У тебя день рождения всего на месяц раньше, чем у меня.

— Как бы там ни было, только Бог точно знает, кому или чему ты принадлежишь. — Я отмахнулась от расспросов. — Так что неважно, что там думает кто-то другой.

— А когда мы начнем искать Его? — Тилли все еще подтягивала носки, стараясь, чтоб верхние их края находились на одном уровне.

— Начнем с мистера и миссис Форбс. — Я провела рукой по изгороди. — Когда мы поем гимны, они даже слова никогда не смотрят.

— Но нам ни за что не найти миссис Кризи, если она уехала в Тамворт, пусть даже и с помощью Бога! — выкрикнула Тилли.

За нами увязалась кошка. Она двигалась по верхней части изгороди, бесшумно и аккуратно перебирая лапками. Я видела, как она добежала до деревянного столба, потерлась о него, и на мгновение мы встретились глазами. Затем кошка спрыгнула на тротуар, нырнула в кусты и скрылась из виду.

— Это соседская кошка, что ли? — спросила я.

Но Тилли меня не слышала, отстала. Я обернулась и подождала, пока она меня догонит.

— Ни в какой Тамворт она не поехала, — сказала я. — Она все еще здесь.

Дом номер шесть, Авеню

3 июля 1976 года

— Ну давай, что же ты! — Тилли в своем свитере подтолкнула меня локтем.

Я смотрела на дверной звонок.

— Как раз и собираюсь это сделать, — ответила я.

Дом мистера и миссис Форбс всегда выглядел так, будто в нем никто не живет. Все другие дома на нашей улице были изнурены жарой. Сорняки расползались вдоль садовых тропинок, стекла окон помутнели от густого слоя пыли, вечерами на пожелтевшие лужайки никто не выходил, словно люди забыли, для чего они предназначены. В отличие от них, однако, дом Форбсов излучал самодовольство и решимость, словно подавая пример неряхам.

— Может, там никого и нет, — предположила я. — Давай попробуем зайти завтра.

Я провела носком сандалии по краю чисто подметенной ступеньки.

— Дома они, точно тебе говорю. — Тилли прижалась лицом к окошку из цветного стекла в двери. — Слышно, как работает телевизор.

Я тоже прижалась лицом к стеклу.

— Может, они фильм смотрят, — сказала я. — Может, стоит зайти позже.

— Так ты не считаешь, что это наш долг перед миссис Кризи, позвонить в дверь как можно скорее? — Тилли обернулась ко мне с самым серьезным выражением лица. — И перед Богом тоже?

Солнце отражалось от снежно-белой щебенки, которой были посыпаны дорожки у миссис Форбс, я даже прищурилась — так слепило глаза.

— Как лидер группы гёрлскаутов, Тилли, я решила поручить звонить в дверь тебе, пока сама готовлюсь произнести речь.

Она посмотрела на меня из-под непромокаемой шапочки.

— Но ведь на самом деле мы никакие не гёрлскауты, Грейси.

Я тихо вздохнула и заметила:

— Очень важно уметь вжиться в роль.

Тилли, хмурясь, смотрела на входную дверь.

— Может, ты и права. Может, дома и правда никого нет.

— Очень даже есть.

На тропинке, огибающей дом, появилась миссис Форбс. Одета она была так, как моя мама одевалась для визита к врачу, и несла под мышкой большой рулон пакетов для мусора. Развернула один с сильным треском, и с крыши сорвалась стайка встревоженных голубей.

Она спросила, зачем мы пришли. Тилли уставилась на белоснежную щебенку, а я, скрестив руки на груди, стояла на одной ноге, стараясь занимать как можно меньше места на ступеньке.

— Мы гёрлскауты, — спохватившись, ответила я.

— Да, мы гёрлскауты. Пришли предложить вам помощь, — пискнула Тилли. Хорошо хоть удержалась, чтоб не запеть.

— Что-то не больно вы похожи на гёрлскаутов, — миссис Форбс с подозрением сощурилась.

Тогда я сказала, что нам нужна помощь соседей, и тут миссис Форбс кивнула, согласилась, что она действительно наша соседка, и даже предложила нам войти в дом, чтобы не стоять на жаре. Тилли потянулась следом за кардиганом миссис Форбс, возбужденно размахивая руками, я погрозила подруге кулаком, пытаясь ее успокоить.

Миссис Форбс, стуча каблучками, развернулась и пошла по тропинке вдоль дома. Каблуки звонко цокали по чисто подметенной бетонной плитке, а наши сандалии шлепали следом, изо всех сил стараясь не отстать. Через секунду она вдруг обернулась, и мы с Тилли, все еще размахивая руками, едва не врезались в нее.

— А твоя мама знает, что ты здесь, Грейс? — спросила она. И вскинула руки, точно регулировщик движения.

— Мы ей сказали, миссис Форбс, — ответила я.

Она тут же опустила руки и снова застучала каблучками.

«Интересно, — подумала я, — понимает ли миссис Форбс, что сказать моей маме — это одно, а вот знает ли она — это совсем другое?» Две совершенно разные вещи. Впрочем, откуда ей было знать, что мама обычно подносила пальцы к горлу и яростно отрицала, что ей говорили что-либо в этом роде. Даже когда отец брал себе кого-нибудь в свидетели (обычно меня) и слово в слово повторял содержание разговора.

— А про мою маму она почему-то не спросила, — прошептала Тилли.

Очевидно, мать Тилли считалась слишком непредсказуемой, чтобы спрашивать о ее мнении.

Я расправила джемпер на спине подружки.

— Все нормально. Спросить о моей маме — этого за глаза хватит на двоих. И ты всегда можешь это использовать.

Тилли улыбнулась и взяла меня под руку.

Порой я никак не могу припомнить, когда ее не было рядом со мной.


Ковер у миссис Форбс был цвета сиропа от кашля. Он тянулся через весь холл до самой гостиной, а когда я обернулась, то увидела, что им покрыта и лестница на второй этаж. Сохранились линии в тех местах, где по нему провели пылесосом, а когда мы вошли в гостиную, то там нас ждал еще один квадрат сиропа. Наверное, на тот случай, чтобы каждый гость мог убедиться — в этом доме царит полный достаток.

Миссис Форбс спросила, не угостить ли нас чем-нибудь, и я ответила да и не сказала нет заварному крему; миссис Форбс сложила губы трубочкой в виде буквы «о» и вышла. А мы остались сидеть на темно-розовом диване с изогнутыми подлокотниками и целой горой подушек. Я решила примоститься на краю. Тилли уселась первой. Сиденья оказались такими глубокими, что ноги ее не доставали до пола, так и свешивались, словно у тряпичной куклы.

Она перекатилась на бок и заглянула в щель между диваном и стеной.

— Ты Его не видишь? — спросила она, склонившись почти к самому ковру.

— Кого?

Тилли перекатилась обратно, лицо побагровело от усилий.

— Бога, кого ж еще.

— Не думаю, что Он возьмет да вдруг выскочит из-под плинтуса, Тилли.

Но обе мы покосились на плинтус, так, на всякий случай.

— Надо же с чего-то начинать, — пробормотала она. — Миссис Кризи в опасности.

Я окинула взглядом комнату. Тут все было так, словно кто-то поработал в доме лопаточкой для развеса мороженого. Даже те предметы, которые не были розовыми, таили в себе намек на этот цвет, будто без этого условия их и в дверь бы не пропустили. Шторы перехвачены шнурами цвета семги, на каждой подушке кисточки цвета фуксии. На страже каминной доски стояли фарфоровые собачки, шеи у них были обвиты гирляндами розовых бутонов. Между собачками выстроились фотографии в рамочках: мистер и миссис Форбс в шезлонгах на пляже; мистер Форбс стоит рядом с автомобилем; мистер и миссис Форбс с группой гостей на пикнике. Прямо в центре красовался снимок девушки с волнистыми волосами. Все остальные люди на снимках почему-то отворачивались от камеры, и глаза у них были такие серьезные, но эта девушка смотрела прямо в объектив, улыбалась и казалась такой искренней и незащищенной, что мне захотелось улыбнуться в ответ.