Джонатан Мэйберри

Вирус

Эта книга посвящается героям, зачастую невоспетым и безвестным, — участникам секретных операций и сотрудникам разведывательных служб

Предисловие автора

Большая часть технических сведений в этом романе основана на действительных научных фактах. За самым редким исключением упоминаемое оборудование для слежки, компьютерные системы и оружие — все то, чем оперирует выдуманный Отдел военных наук, — существуют на самом деле, хотя кое-что пока еще не появилось на рынке.

Прионовые болезни, включая фатальную семейную инсомнию, вполне реальны, зато паразиты и контролирующие болезни, которые использует компания «Ген2000», — чистая фантастика. Тем не менее, сама идея навеяна современными исследованиями патогенных организмов.

Огромное число людей помогали мне, советовали, снабжали необходимыми сведениями. Любые оставшиеся в тексте технические ошибки — на моей совести. Большое спасибо Мишель Сицилии из Департамента внутренней безопасности; великолепной команде из филадельфийского бюро криминалистики, возглавляемого главным инспектором Кейт Р. Сэдлер; капитану Даниэлю Кастро; Кену Колуцци, начальнику отдела полиции в Мейкфилде; Франку Сесса; доктору Бруно Венсану из французского Института молекулярной и клеточной фармакологии; Кеннету Стори, кандидату наук из Карлтонского университета; Павлу П. Либерски, доктору медицинских наук из отдела молекулярной патологии и невропатологии медицинского университета в Лодзи; и Питеру Лукашу, доктору медицины.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

БРОДЯГИ

Герой не храбрее обычного человека, он просто храбр на пять минут дольше.

Ральф Уолдо Эмерсон

Глава 1

Если вам приходится убивать одного и того же террориста дважды за неделю, что-то не в порядке — либо с вашими профессиональными навыками, либо с вашим миром.

С моими профессиональными навыками все в порядке.

Глава 2

Оушен-Сити, Мэриленд.

Суббота, 27 июня, 10.22


Они пришли за мной на пляж. Двое шагали впереди, поджарые и собранные. Третий, настоящий здоровяк, прикрывал их, замыкая треугольник. Я заметил этих ребят в тот момент, когда протягивал руку к дверце машины. Не скажу, чтобы они так уж бросались в глаза, подумаешь, просто три крупных парня в серых костюмах явно из магазина готовой одежды, истекающие потом на жаре Оушен-Сити. Главный вскинул руки в жесте, означающем, что все в порядке.

Стояло жаркое субботнее утро. Я был в плавках и гавайской рубашке с русалками, накинутой поверх футболки с портретом Тома Петти. Ну, еще шлепанцы и очки «Вэйфарер». Револьвер, поставленный на предохранитель, остался в багажнике, в запертом ящике для инструментов, — ведь я приехал сюда исключительно затем, чтобы полюбоваться свежей порцией поджаренных на солнце пышек. Меня временно освободили от работы после одной перестрелки, которую предстояло обсудить утром в понедельник с представителями отдела внутренних расследований. Произошла некрасивая сцена на складе, и мне в административном порядке предложили малость отдохнуть и как следует обдумать случившееся. Я не ждал неприятностей. Откуда им было взяться? Короче, эти парни зажали меня так ловко, что эмоции пришлось держать при себе. Я и сам не сделал бы лучше.

— Мистер Леджер?

— Детектив Леджер, — из вредности поправил я.

Ни намека на улыбку на лице главного, лишь едва заметный наклон головы. Она у него, кстати, весьма, походила на ведро.

— Мы хотели бы, чтобы вы поехали с нами, — сказал он.

— Предъявите документы или убирайтесь.

Ведроголовый метнул на меня острый взгляд, однако выудил удостоверение ФБР и показал мне. Я прочел инициалы и решил себя больше не утруждать.

— В чем вообще дело?

— Не могли бы вы поехать с нами?

— Я в отпуске, парни, ничего не понимаю…

Нет ответа.

— Вы в курсе, что я через три недели должен приступить к занятиям в Квантико? [Город в штате Виргиния, где находится Академия ФБР. (Здесь и далее примечания переводчика.)]

Молчание.

— Вы хотите, чтобы я поехал за вами на своей машине?

Не то чтобы я намеревался смыться, просто в бардачке моего внедорожника лежал сотовый, а было бы неплохо переговорить по поводу происходящего с лейтенантом.

У меня все это вызывало какие-то странные ощущения.

Не сказать, чтобы пугающие, просто странные.

— Нет, сэр, мы после привезем вас обратно.

— После чего?

Снова тишина в ответ.

Я посмотрел на главного, затем на верзилу рядом с ним. За спиной я ощущал присутствие замыкающего. Здоровые ребятишки и отлично натренированные. Боковым зрением я видел, как подался вперед Ведроголовый, балансируя на цыпочках. Ловко! Его напарник передвинулся вправо. Я взглянул на его руки. У него были утолщенные суставы, но шрамов я не заметил. Скорее всего, занимался боксом, а не боевыми искусствами — боксеры надевают перчатки.

Они почти все делали правильно, за исключением того, что держались слишком близко ко мне. Никогда не следует подходить вплотную.

Однако ребята производили впечатление настоящих фэбээровцев. Сложно сымитировать этот специфический взгляд.

— Ладно, — сказал я.

Глава 3

Оушен-Сити, Мэриленд.

Суббота, 27 июня, 10.31


Ведроголовый плюхнулся рядом со мной на заднее сиденье, остальные сели впереди, их замыкающий повел большую правительственную «краун Вик». [Автомобиль «Ford Crown Victoria».] Все трое разговаривали между собой не больше, чем мимы во время представления. Кондиционер был включен, радио выключено. Сплошная интрига.

— Надеюсь, мы не едем обратно в Балтимор, — буркнул я.

Такая поездка занимала больше трех часов, а у меня в плавки набился песок.

— Нет. — Это было единственное слово, произнесенное Ведроголовым за всю поездку.

Я устроился поудобнее.

По тому, с какой стороны топорщился его пиджак, я определил, что он левша. К тому же мой сопровождающий намеренно держался слева от меня, чтобы борт пиджака помешал мне выхватить его пушку, а сам он смог блокировать нападение и удерживать меня правой рукой, пока не достанет оружие. Вполне профессионально и тщательно продумано, одобрил я. Чего я не стал бы делать, однако, так это хвататься за кожаную петлю над дверцей. Это была вторая допущенная им маленькая оплошность, и я невольно задумался, испытывает ли он меня или недостаточно хорошо подготовлен, раз не отучился от гражданских замашек.

Я откинулся на спинку, пытаясь понять, куда и зачем меня везут. Имеет ли это отношение к произошедшему на прошлой неделе в доках? Если я вляпался в неприятности из-за того дела, тогда мне, кровь из носу, нужно связаться с адвокатом. И представитель профсоюза мне тоже понадобится. Стандартная операционная процедура? Ни в коем случае. Разве что какие-то штучки службы внутренней безопасности, но тогда я вызову адвоката и еще позвоню своему конгрессмену. Там, на складе, все было сделано правильно, и я никому не позволю утверждать обратное.

Последние полтора года я работал в одной из тех межведомственных оперативных групп, которые выросли как грибы после одиннадцатого сентября. Несколько человек попали туда из полиции Балтимора, кое-кто — из Филадельфии и округа Колумбия. Был у нас и смешанный отряд федералов — из ФБР, Агентства национальной безопасности, Бюро по борьбе с незаконным оборотом алкоголя, табака и оружия и еще пары-тройки служб с незнакомыми аббревиатурами. На самом деле никто особенно не напрягался, но все надеялись урвать лакомый кусочек, как только появится возможность, — я имею в виду продвижение по карьерной лестнице.

Меня в эту группу фактически мобилизовали. Несколько лет назад я получил золотой жетон полицейского, и с тех пор мне удалось закрыть порядочное количество дел, включая два связанных с террористической деятельностью. К тому же я отслужил четыре года в армии, поэтому немного знал арабский и фарси. Надо сказать, я понимаю кучу языков. Более или менее. Они всегда давались мне легко, поэтому я оказался в числе первых, кого засадили в вагончик с подслушивающей аппаратурой. Большинство из тех, кого мы ставили на прослушивание, болтали на смеси английского с дюжиной ближневосточных языков.

Предполагалось, что оперативная группа — это здорово, однако в действительности последние полтора года я просидел за перехватывающим устройством в вагончике, поглощая кофе из «Данкин Донатс» и чувствуя, как задница заплывает жиром.

Но однажды к нам поступили сведения, что группка подозреваемых террористов низшего звена, каким-то боком связанная с шиитскими фундаменталистами, намеревается ввезти нечто представляющее собой потенциальное биологическое оружие. Никаких подробностей, разумеется, не сообщали, что делало слежку по большому счету пустой тратой времени. Когда мы (в смысле, копы) пытались задавать им (в смысле, большим шишкам из госслужбы) конкретные вопросы о предмете наших поисков, то наталкивались на каменную стену. Поскольку возникала необходимость доступа к секретным материалам. Подобные штучки в полной мере объясняют, почему у нас на этом фронте все неблагополучно. Правда заключалась в том, что, получив ценную информацию, мы могли сыграть весьма значительную роль при аресте преступников. А господам из Департамента внутренней безопасности вовсе не хотелось делиться славой. Именно это и довело нас до беды одиннадцатого сентября, и, насколько я могу судить, с тех пор ничего особенно не изменилось.

И вот, в прошлый понедельник, я засек несколько входящих и исходящих звонков с того сотового телефона, который мы пасли. Прозвучало одно имя — йеменского националиста эль-Муджахида, который был довольно крупной рыбой в террористическом пруду и числился в списке главных врагов, угрожающих госбезопасности. Со слов того парня, который о нем упомянул, выходило, будто эль-Муджахид причастен к подготовке некой бандитской акции на некоем складе. Это имя значилось во всех без исключения ориентировках, и, поскольку мне все равно было нечего делать, я перечитывал их снова и снова.

Поскольку я затеял эту игру, от участия в захвате, который назначили на утро вторника, было не отвертеться. Мы собрались у склада — тридцать человек в черных защитных костюмах из кевларовой ткани, с налокотниками и наколенниками, в круглых шлемах. В общем, в полной спецназовской выкладке. Отряд разделился на группки по четыре человека: два парня с пистолетами-пулеметами МР-5, впереди один с баллистическим щитом и «глоком» сорокового калибра и еще один с помповым «Ремингтоном-870». [Дробовик с ручной перезарядкой.] В нашей четверке с дробовиком был я. Мы разнесли этот портовый склад быстро и уверенно, разом штурмовав все двери и окна. Светошумовые гранаты, снайперы на соседних зданиях, натиск со всех сторон, несмолкающие пронзительные крики… Шок и ужас обычно охватывали атакованных, и они, ошеломленные и подавленные, не могли дать достойный отпор. Конечно, последнее, чего каждому хочется, так это «перестрелки в О. К. Коррал». [«Перестрелка в О. К. Коррал» — американский вестерн 1957 года.]

Нашей группе досталась задняя дверь, та, что вела в маленький лодочный док. Там стоял небольшой аккуратный гоночный катер «Сигаретт». [Компания «Cigarette» — крупный производитель катеров и лодок.] Не новый, но симпатичный. Пока мы ждали сигнала «входить — не входить», мой сосед — мой друг Джерри Спенсер из полиции округа Колумбия — не сводил с лодки глаз. Я придвинулся ближе и вполголоса напел тему из «Полиции Майами», он усмехнулся в ответ. Джерри собирался подавать в отставку, и этот катер, наверное, казался ему настоящим билетом в рай.

Пришел приказ «входить». Моментально поднялся страшный грохот, и все кругом пришло в движение. Мы сшибли с двери стальной засов и ворвались внутрь с криком: «Всем стоять на местах! Стволы на пол!» В свое время, в полиции Балтимора, я принимал участие в захватах раз пятнадцать, может восемнадцать, и только дважды находился кто-нибудь тупой настолько, чтобы поднять на нас оружие. Копы с этим не шутят, и плохие парни в основном тоже. Тут дело не в том, у кого яйца круче, а в превосходящей силе противника, поэтому обычно вообще никто не стреляет. Помню, когда я проходил тактическую подготовку, командир написал на фанерке цитату из фильма «Сильверадо» и повесил в спортзале: «Я не хочу убивать вас, а вы не хотите стать покойниками». Кажется, это произносил Дэнни Гловер. Весьма недурное высказывание.

Так что обычно плохие парни топчутся на месте, с виду выбитые из колеи, и все мямлят что-то по поводу своей невиновности и тому подобное.

На сей раз было иначе.

Джерри, старший в опергруппе, шел впереди, я — сразу за ним, двое прикрывали нас. Мы пинком открыли дверь, прошмыгнули по короткому коридору, сплошь увешанному сертификатами в рамках, и вломились в большой конференц-зал слева. На широком дубовом столе лежало не меньше дюжины портативных компьютеров. Прямо у двери стоял, прислоненный к стене, большой синий контейнер размером с телефонную будку. За столом сидели восемь мужиков в деловых костюмах.

— Не двигаться! — заорал я. — Руки за голову и…

Дальше этого дело не пошло, потому что все восемь внезапно вскочили со своих стульев и выхватили оружие. «Перестрелка в О. К. Коррал», никакого сомнения.

Когда в отделе внутренних расследований меня просили вспомнить, сколько раз я выстрелил и в кого именно, я засмеялся. Двенадцать человек в комнате, и все палят. Если кое-кто одет не так, как твои товарищи, и можно с большой степенью вероятности заключить, что это не случайные прохожие, ты стреляешь и ныряешь в укрытие. Я опустошил обойму «ремингтона», бросил его, чтобы достать свой «глок». Я знаю, что стандартный калибр — сороковой, но всегда считал сорок пятый более убедительным.

Мне сообщили, что я уложил четырех противников. Я не делаю зарубок на своем стволе, поэтому поверил им на слово. Но за «глок» схватился, потому что один из присутствующих в комнате оказался тринадцатым.

Да, помню, я сказал, что их было восемь, нас четверо, однако во время перестрелки я краем глаза уловил справа от себя движение, повернулся и увидел, как распахнулась, закачавшись на петлях, дверца синего контейнера. Ее замок снесло пулей. Наружу вывалился человек. Он не был вооружен, поэтому я не выстрелил в него, сосредоточившись на парне у него за спиной. Тот прошивал комнату из QBZ-95, китайской штурмовой винтовки, какие я видел только на картинках в журналах. Почему винтовка у него оказалась и где он, черт подери, нашел для нее боеприпасы, я так и не узнал, потому что этот тип выпустил очередь, которая оставила ряд дырок в щите Джерри, и Джерри упал.

— Сукин сын! — заорал я и всадил в грудь стрелявшему две пули.

И тогда тринадцатый ринулся прямо на меня. Даже в том бедламе, который творился кругом, я успел подумать: «Торчок». От этого больного ублюдка, бледного, потного, с остановившимся, словно остекленевшим взглядом, воняло, как от сточной канавы. Он попытался меня укусить, однако щитки из кевлара спасли мою правую руку.

— Отвали! — заорал я и врезал ему левой в челюсть.

Вопреки моим ожиданиям, он не упал, а лишь пошатнулся и кинулся мимо меня к одному из наших ребят — тому, кто блокировал выход. Я решил, что торкнутый хочет прорваться к симпатичному катерку снаружи, поэтому крутанулся на месте и пальнул ему в спину. Раз-два, быстро и чисто. Кровь брызнула на стены, он грохнулся на пол, прокатился футов пять и остался лежать у двери.

Я развернулся к центру комнаты и обеспечил огневое прикрытие, чтобы можно было перетащить Джерри за стол. Он еще дышал. Тем временем двое наших автоматными очередями покрошили конференц-зал на мелкие кусочки.

Я слышал стрельбу в другой части склада, поэтому решил отлучиться, чтобы посмотреть, что происходит, и обнаружил троицу противников, успешно поливающих непрерывным огнем другую нашу четверку. Я уложил двоих последней парой пуль из магазина, а с третьим разобрался врукопашную. Внезапно все стихло.

В итоге одиннадцать предполагаемых террористов были подстрелены, шесть из них насмерть, включая ковбоя с китайским штурмовым автоматом и любителя покусаться, которому я прошил спину. Согласно удостоверению личности, его звали Джавад Мустафа. Только мы начали изучать их документы, как явилась толпа федералов в неброской черной форме без знаков различия и заняла всю сцену, пинками выставив на улицу всех лишних. Да и ладно, подумал я. Мне хотелось узнать, как там Джерри. Выяснилось, что никого из нашего отряда не убили, хотя восьмерым требовалась врачебная помощь, в основном по причине сломанных ребер. Кевларовое полотно останавливает пули, однако не может защитить от самого удара. У Джерри была сломана грудная кость, и он оказался единственным, кто пострадал серьезно. Хотя соображал достаточно ясно и, прежде чем парни из медицинской бригады увезли его на каталке, жестом подозвал меня.

— Как чувствуешь себя, дружище? — спросил я, опускаясь на корточки рядом с ним.

— Старым и больным. Но знаешь, что я тебе скажу… угони для меня тот катер, и я почувствую себя юным и полным сил.

— Похоже на план. Сейчас же займусь им, старик.

Он ткнул меня подбородком в руку.

— А как твоя рука? Доктор сказал, тот псих тебя укусил.

— Нет, даже кожу не поцарапал, — я задрал рукав. — Просто большой синяк.

Джерри увезли, а я начал отвечать на вопросы. Некоторые из них задавали федералы, облаченные в боевую форму без знаков различия. Джавад не был вооружен, а я застрелил его, и это неизбежно влекло за собой рутинное расследование, однако мой лейтенант сказал, что дело ясное. Тогда было утро вторника, сегодня — утро субботы. Так почему же я в машине с тремя федералами?

Они молчали.

Я откинулся на спинку сиденья и принялся ждать.