Мисс из Бата
1
— Папа совершенно убежден, что вы не станете возражать, — сказала мисс Мэссингэм, — в противном случае, уж поверьте, я не решилась бы обратиться к вам, дорогой Чарльз, потому что вам, вероятно, не совсем по душе эта просьба.
Она замолчала и с сомнением взглянула на «дорогого Чарльза», чье красивое лицо не выражало ровно никакого восторга по поводу необходимости оказать услугу старинному знакомому его матери. Тем не менее он вежливо поклонился. Мисс Мэссингэм напомнила себе, что этот элегантный широкоплечий джентльмен в превосходном синем сюртуке, со стройными ногами в обтягивающих панталонах и начищенных до блеска ботфортах — то самое непоседливое дитя, которому тридцать лет назад она подарила коралловую погремушку.
— Вы стали таким величественным, что я, признаться, вас даже побаиваюсь, — кокетливо произнесла она.
Скука на лице сэра Чарльза Уэйнфлита проявилась еще отчетливее.
— Не иначе вы теперь известный денди! — добавила мисс Мэссингэм, рассчитывая польстить собеседнику.
— Поверьте, мадам, вы сильно преувеличиваете, — ответил сэр Чарльз.
Ему на помощь пришла третья присутствующая в комнате особа — таков уж был ее долг.
— Нет, Луиза! — возразила она. — Совсем не денди! Денди думают только о костюмах, а у Чарльза в голове чего только нет: и бокс, и петушиные бои, и прочие чудовищные вещи! Он — прожигатель жизни!
— Спасибо, мама, только давай не будем касаться этой темы, а лучше выясним, против чего, по мнению генерала, у меня не найдется ни единого возражения.
— Очень любезно с вашей стороны! — Ободренная его словами, мисс Мэссингэм пустилась в объяснения: — Папе пришла эта мысль, когда я упомянула, что ваша мама на следующей неделе собирается в Бат, а вы намерены ее сопровождать. «Тогда, — заявил он, — Анну может привезти домой Чарльз!» Я, конечно, возразила. «Вздор! — рявкнул папа (вы ведь помните его солдафонские манеры). — Если он считает себя слишком важной персоной, чтобы сопровождать мою внучку, пусть придет и сам мне об этом скажет!» Только я вас очень прошу: не делайте этого, Чарльз! Последнее время его вконец замучила подагра.
— Не волнуйтесь, мадам, я не посмею, — сказал сэр Чарльз; выражение усталости на его лице внезапно сменилось совершенно очаровательной улыбкой.
— О, Чарльз, какой же вы!.. Видите ли, дело в том, что после того ужасного нападения на почтовый дилижанс в Хаунслоу в прошлом месяце мы просто ума не приложим, как доставить Нэн домой! Вы, верно, знаете, что весь этот год она была пансионеркой в семинарии мисс Титтерстоун на Куин-сквер. Мы обещали забрать ее домой на Рождество, но зимой папа заболел, и ничего не вышло. Теперь мы в растерянности: нам доверено единственное дитя моего бедного брата, убитого на этом ужасном полуострове [Имеется в виду Пиренейская война, где Наполеону противостоял союз Англии, Испании и Португалии.]… Разве можно подвергнуть ее опасностям, отправив в путь одну, без сопровождения какого-нибудь джентльмена? Уверяю, она не доставит вам хлопот, Чарльз, — серьезно добавила мисс Мэссингэм, — потому что мы пошлем за ней в Бат ее старую няньку. Вам нужно лишь не упускать из виду их карету, тогда мы будем спокойны.
Если сэр Чарльз и удивился, почему генерал Джеймс Мэссингэм счел, что его присутствие в пределах видимости кареты обеспечит лучшую защиту его внучки от разбойников, чем вооруженный эскорт, то не подал виду. Как не выдал и своего нежелания принимать на себя ответственность за неизвестную мисс из Бата. Возражения выдвинула леди Уэйнфлит.
— Я рассчитывала, что на Рождество Чарльз останется со мной! — сказала она. — Сегодня ко мне приезжала Алмерия и заверила, что несколько недель проведет в Бате. Она остановится в Кэмден-плейс у тетушки. Стауэрбридж, ее брат, доставит ее всего через несколько дней после нашего отъезда.
Мисс Мэссингэм приуныла. Заметка о том, что сэр Чарльз Уэйнфлит, самый богатый из баронетов, наконец осуществил мечту разорившегося графа Элфорда и сделал предложение Алмерии Сполдинг, старшей дочери этого обнищавшего пэра, появилась несколькими неделями ранее в «Газетт», и она признала, что в этом случае предпочтение должно быть отдано Алмерии, а не ее племяннице.
Аккурат в этот миг с лица сэра Чарльза исчезло безучастное выражение.
— Алмерия едет в Бат? — переспросил он.
— Да. Разве не чудесное совпадение? Я как раз собиралась тебя обрадовать, когда сообщили о визите Луизы.
— Напротив! Об этом обстоятельстве меня следовало уведомить заранее. Я уже назначил встречи, которые не могу отменить. Не в моей власти, мадам, задержаться в Бате долее, чем на пару ночей.
— Ты ведь не хочешь сказать, что уедешь из Бата, не дождавшись Алмерии? Это невежливо! — воскликнула его мать — Боже мой, ты можешь встретиться с ней в дороге!
— Если отложить отъезд до ее появления, — поспешно ответил сэр Чарльз, — то, боюсь, я уже никуда не уеду. К тому же меня замучает совесть, если я откажу в просьбе такому старинному другу, как генерал. Буду счастлив, мисс Мэссингэм, обеспечить вашей племяннице любую защиту, на которую я способен.
Леди Уэйнфлит сочла невозможным продолжать спор, поскольку мисс Мэссингэм тотчас принялась выражать сэру Чарльзу свою бесконечную признательность. Она сказала, что, сколько бы ни благодарила его, все будет недостаточно, и продолжала рассыпаться в комплиментах, пока сэр Чарльз провожал ее до кареты. Когда он снова вошел в гостиную, леди Уэйнфлит начала было просить сына отказаться от мысли так быстро уехать из Бата.
— Раз туда собирается Алмерия…
— Именно это обстоятельство все и решило, — перебил ее сэр Чарльз. — Через несколько месяцев я буду обязан проводить все свое время в компании Алмерии. Позволь мне насладиться остатками свободы!
— Чарльз! — Голос матери дрогнул. — О, дорогой! Если б я знала, как ненавистен тебе этот брак, то никогда бы… Не в моей власти заставлять тебя жениться против воли. Но в течение стольких лет это было делом решенным, и вроде бы ты не испытывал tendre к другой женщине, да и тебе уже за тридцать, так что…
— Да, да, мадам! — нетерпеливо оборвал он. — Знаю, пора остепениться. Несомненно, Алмерия делает мне большое одолжение. И, конечно, мы созданы друг для друга. Но в Бате на Рождество я не останусь!
2
Восемь дней спустя, прежде чем познакомиться со своей юной подопечной, сэру Чарльзу пришлось побеседовать с двумя благообразными старыми девами в чепцах и перчатках, заметно взволнованными появлением в приемной высокого джентльмена подозрительно красивой внешности, одетого в дорожное пальто с не менее чем шестнадцатью пелеринами. Здесь же стояла застенчивая школьница в скромной мантилье и шапочке, почти полностью скрывающей заплетенные волосы. Она не проронила ни слова, пока мисс Титтерстоун заверяла сэра Чарльза, что дорогая Анна не причинит ему неудобств. Одобрив это заявление, мисс Мария с довольно странной тревогой в голосе добавила, что Анна, по ее мнению, будет вести себя как положено. Обе леди будто находили утешение в присутствии миссис Фиттон, которая все это время нежно улыбалась своей воспитаннице.
Конец ознакомительного фрагмента