И лавину воспоминаний.
Глава 5
Бен Шепард отошел за бетономешалку, стараясь занять такую позицию, чтобы дверь оставалась под прицелом. Капли пота стекали по вискам, напоминая о том времени, когда в этом ангаре бывало жарко и сыро. Ему хотелось смахнуть пот, но он все же решил не выпускать из рук свой «ремингтон». Кто бы ни был там, в той комнате, неизвестно, как он ответит на требование выйти.
Но самое главное, Бен не знал, вооружен ли тот человек. Так или иначе, он предупредил его. У него в руках помповое ружье, и слов на ветер он не бросает. Он воевал в Корее. И если этот тип или эти типы не верят, что он действительно намерен стрелять, то сильно ошибаются.
Но ничего не произошло.
Он предпочел не включать свет. В полумраке время, казалось, принадлежит только ему и его сердцу. Он подождал несколько мгновений, тянувшихся целую вечность.
Вообще-то он случайно оказался здесь.
Возвращался после игры в кегли со своей командой. Клуб находился на Вестерн-авеню, но, как только он выехал из Норт-Фолк-Виллидж, на приборном щитке его старого фургона замигала лампочка — масло на исходе. Если поедет дальше, рискует застрять.
Совсем недалеко был переулок, который вел к его ангару. Не сбавляя скорости, он круто развернулся на встречной полосе, а затем выключил двигатель и на холостом ходу подъехал к ограде. Приближаясь к зданию, он слушал, как шуршит под колесами галька — все громче по мере того, как машина теряла скорость. И тут ему показалось на мгновение, будто он заметил неяркий свет в окне.
Он сразу же остановил фургон. Достал из-под сиденья «ремингтон» и проверил, заряжено ли ружье. Осторожно, не хлопая дверцей, вышел из машины и двинулся вдоль дороги по траве, чтобы приглушить шаги в тяжелых ботинках.
Наверное, когда уезжал отсюда пару часов назад, просто забыл погасить свет.
Конечно, так и было.
Но в любом случае он предпочел убедиться в этом с ружьем в руках. Как говорил его старый отец, от излишней предосторожности еще никто не умирал.
Он прошел вдоль ограды и обнаружил разрезанную сетку. Потом увидел в окне задней комнаты свет и какую-то тень.
Руки, сжимавшие ружье, вспотели сильнее, чем следовало бы. Он быстро огляделся.
И не заметил поблизости никаких машин. Это весьма смутило его. В ангаре полно разных материалов и инструментов. Стоят они не так уж и дорого, но какой-нибудь вор вполне мог позариться и на них. Однако все это довольно тяжелые вещи. Ему показалось странным, что кто-то, задумав обчистить его склад, решил заявиться сюда пешком.
Он пролез в отверстие и прошел к двери у въездных ворот. Толкнув створку, понял, что она открыта, обнаружил в замочной скважине ключ и при слабом свете фонаря заметил открытую дверцу шкафа с пожарным краном.
Странно. Очень странно.
Только он один знал о запасном ключе.
Заинтригованный, он осторожно пробрался среди груды материалов и наконец ударом ноги распахнул дверь в комнату.
Теперь он держал на прицеле того, кто рискнет появиться перед ним.
На пороге возникла фигура с поднятыми руками. Человек шагнул вперед и остановился. Бен тоже отступил — за бетономешалку. Отсюда он мог держать этого типа на мушке и, если только тот сделает хоть одно резкое движение, укоротить его на десять дюймов.
— Ты один?
Ответ прозвучал сразу. Спокойный, мирный и, похоже, честный.
— Один.
— Хорошо, тогда выхожу. Но если ты или твои Дружки вздумаете сыграть со мной плохую шутку, дыра в твоем животе будет как железнодорожный туннель.
Подождав с минуту, он осторожно вышел из укрытия, нацелив ружье в живот человека, и шагнул навстречу, желая взглянуть на него.
От того, что он увидел, у него мурашки побежали по всему телу. Лицо и голова человека были чудовищно обезображены шрамами, по всей видимости от ужасного ожога. Шрамы покрывали также шею и грудь за расстегнутым воротом рубашки. Правого уха вообще не было, а от левого остался только кусок, приставленный, словно в насмешку, к черепу, на котором грубо зарубцевавшаяся кожа заменяла волосы.
Шрамов не оказалось только вокруг глаз. И теперь, пока он приближался, эти глаза наблюдали за ним скорее с иронией, чем с тревогой.
— Что еще за черт?
Человек улыбнулся. Если, конечно, то, что появилось при этом на его лице, можно назвать улыбкой.
— Спасибо, Бен. Хорошо хоть не спросил, что я такое.
И, не спрашивая разрешения, опустил руки. Только сейчас Бен заметил на них тонкие нитяные перчатки.
— Знаю, что трудно узнать. Надеялся, что хотя бы голос у меня не изменился.
Бен Шепард вытаращил глаза. И невольно опустил ружье, словно руки ослабели и не в силах держать его. Наконец он обрел дар речи.
— Боже! Младший Босс. Ты. Мы все думали, что ты…
Он не договорил. Парень сделал неопределенный жест:
— Умер?
И добавил слова, прозвучавшие небрежно и в то же время с тайной надеждой:
— А что, по-твоему, — нет?
Бен внезапно ощутил себя стариком. И понял, что человек, стоящий перед ним, куда старше него. Все еще в растерянности от такой неожиданной встречи, не соображая толком, что делать и что сказать, он протянул руку к рубильнику. Неяркий дежурный свет заполнил помещение. Собрался было включить еще, но Младший Босс жестом остановил его:
— Не нужно. Уверяю тебя, что от более яркого света не стану красивее.
У Бена увлажнились глаза. Он почувствовал себя глупым и ненужным. Наконец сделал единственное, что подсказало ему сердце. Положил «ремингтон» на груду ящиков, подошел и осторожно обнял этого солдата, чьи глаза видели только разрушение.
— Черт возьми, Младший Босс, как чудесно, что ты жив.
И ощутил ответное дружеское объятие.
— Младшего Босса больше нет, Бен. Но это замечательно — увидеть тебя.
Некоторое время они стояли, обнявшись, как отец с сыном. С наивной надеждой, что, когда разомкнут объятия, все опять окажется таким, как когда-то в прошлом. Тогда они тоже обнялись, и все было нормально, и Бен Шепард, строитель, задержался в ангаре, давая своему рабочему распоряжения на следующий день.
Они разомкнули объятия и вновь очутились в дне сегодняшнем, лицом к лицу.
Бен кивнул:
— Пойдем. Наверное, еще найдется немного пива. Если не возражаешь.
Парень улыбнулся и ответил дружески, как в старые времена:
— Никогда не отказывайся от пива Бена Шепарда. Неровен час рассердится. Спектакль, на котором лучше не присутствовать.
Они прошли в заднюю комнату. Младший Босс опустился на кровать, присвистнул, и Вальс тотчас выбрался из своего укрытия и прыгнул ему на колени.
— Ты все оставил как было? Почему?
Бен прошел к холодильнику, радуясь, что Младший Босс не видит его лица.
— Предвидение… или безрассудная надежда старика. Называй как хочешь.
Он закрыл холодильник и повернулся к гостю с бутылками пива в руках. Одной из них указал на кота, который своим простым кошачьим способом выражал удовольствие от того, что ему чешут за ушками и подбородок.
— Я регулярно убирал в твоей комнате. И каждый день кормил до отвала этого зверя, что устроился у тебя на коленях.
Он протянул ему пиво. Потом опустился на стул, и какое-то время они молча пили. Оба знали, что у каждого уйма вопросов, на которые им обоим трудно ответить.
Наконец Бен понял, что должен начать разговор.
С трудом подавляя желание отвести взгляд, он спросил:
— Что случилось с тобой? Кто задал тебе такую трепку?
Последовало молчание, долгое, как сама война. Потом парень произнес:
— Это длинная история, Бен. И довольно противная. Ты уверен, что хочешь узнать?
Бен откинулся на спинку стула и еще дальше, пока не оперся вместе с ней о стену.
— У меня есть время — сколько угодно…
— …и все мужчины, которые нужны нам, солдат. Пока ты и твои товарищи не поймете, что потерпите поражение в этой стране.
Он сидел на земле со связанными за спиной руками возле ствола обломанного дерева, оставшегося без кроны, но цеплявшегося за землю бесполезными корнями. Он смотрел, как занимается заря. За спиной у него, он знал это, сидел точно так же связанный его товарищ, который уже давно не двигался и ничего не говорил. Может, удалось уснуть. А может, мертв. И то и другое возможно. Уже два дня держали их тут. Два дня почти без еды и без сна, потому что уснуть не давали боль в запястьях и судороги в ягодицах. Сейчас он хотел пить и есть, пропитанная потом и грязью одежда липла к телу.