Билеты, выдаваемые Советом, были особенные. Когда в королевстве Ривель осталось совсем мало ведьм и волшебников, одна умная ведьма придумала магически распределять нас по стране. Волшебные билеты бывали разные — пароходные, железнодорожные, автомобильные. Говорят, какому-то волшебнику достался даже лошадиный билет.
Когда билет почует город, где требуется ведьма или волшебник вроде меня, он даст мне знать, что пора сойти на берег. Бумага вместо золотой станет красной и рассыплется в пыль.
Через несколько минут по палубе разнесся голос моей новой знакомой, Рин:
— Следующая остановка — Цуданума!
Я ойкнула, и в ящике радостно тявкнули в ответ.
Что, если мне уже пора?
Если мой новый дом — Цуданума, не придется уезжать далеко от родителей… Но это довольно большой город, ненамного меньше столицы. Едва я сойду на пристань, посыплются просьбы жителей. Гроттель просто лопнет со смеху, глядя на горы невыполненных заявок!
Я крепко зажмурилась, не решаясь посмотреть на билет.
Глава 5
Магическая починка
Вздохнув поглубже, я приоткрыла один глаз и глянула на билет. Он по-прежнему светился золотом, и я с облегчением откинулась на спинку скамьи. Это пока не мой город!
Пароход еще несколько раз ненадолго причаливал к берегу, а билет ни разу даже не мигнул. Наконец у меня в животе забурчало.
Я расстегнула рюкзак. Оттуда потянуло вкусным запахом сдобных круассанов. На секунду почудилось, что я снова дома — жду, когда папа вытащит противень из духовки. Потом я представила, как мама с папой возвращаются домой без меня, и горло перехватило.
Я хотела угостить соседа, но он уже храпел, уткнувшись подбородком в грудь. Выбрав баночку варенья из багрянника, я плюхнула на круассан рубиново-красную каплю. Ванильно-лимонный вкус растаял на языке, словно я слизнула парящий в воздухе лепесток.
Не успела я прожевать, как в ящике моего соседа началось какое-то шебуршение. Сначала кто-то скребся, потом деревянная крышка затрещала, в щель просунулся влажный нос и стал жадно принюхиваться.
Я подергала соседа за рукав:
— Простите, сэр! По-моему, ваши собачки убегают!
Старик выпрямился, протирая глаза.
— Вот безобразники, — проворчал он.
И тут из дыры в крышке ящика высунулась щенячья голова.
— Ой, никогда не видела такой собаки! — восхитилась я.
У золотисто-рыжего щенка были острые ушки, слишком большие для остренькой мордочки с белым пятнышком на лбу. Над глазами тоже были белые пятнышки, словно бровки, а пасть как будто улыбалась: «Посмотрите, какой я умный! Придумал, как выбраться из ящика!»
Следом выглянул еще один щенок, побольше, черненький. Он посмотрел на старика и заскулил.
— Это не обычные щенки, — объяснил старик, поправляя на носу очки с круглыми стеклышками. — Это огнелисы. Отчасти лисы, отчасти собаки, отчасти — огнедышащие ночные драконы, причем, как правило, все эти части — худшие.
Он вытащил большого щенка из ящика. Зверек тут же лизнул старика в нос. Я ойкнула: когда щенок махнул хвостом, пламя лизнуло руку старика. Я об огнелисах только в книжках читала. Это четвероногие дальние родичи фениксов и ночных драконов, очень хулиганистые по натуре.
— Вот, вода! — крикнула я, хватаясь за фляжку.
Старик засмеялся:
— Барышня, это же главная особенность огнелисов! На хвосте у них пламя чуть тепленькое, туда можно смело сунуть руку. Вот когда они дышат огнем — тогда дело плохо.
— Ух ты, — прошептала я.
Маленький щеночек заскулил, требуя внимания, а когда я на него посмотрела, сощурил глаза в улыбке.
— Наверное, опять голодный. — Старик покачал головой. — Еды на него не напасешься…
— У меня булочки есть, — предложила я. — Папа мне столько всего напихал в рюкзак…
— Теперь этот рыжий недомерок от тебя не отстанет, — предупредил старик. — Ему лишь бы только есть, спать и безобразничать. У него даже огня на хвосте нет. Если честно, я раньше не встречал огнелиса без огненного хвоста.
Я очень хорошо представляла, каково этому рыженькому огнелисенку. Я-то сама ведьма почти без магии.
Я спросила:
— Откуда они у вас?
— Подобрал в Окаяме. Прежние хозяева сначала думали: вот милые зверюшки, а этот щенок все у них в доме погрыз, даже сам дом обгладывал, как будто это его собственная игрушка. Хозяева их и выбросили.
Крышка ящика разлетелась надвое. Золотисто-рыжий щенок, сверкая глазками, подсунул голову со звездочкой во лбу под руку старика, чтобы тот его погладил.
Старик заворчал:
— Драконьи акулы! Тоже мне, ящик, зверят удержать не может!
— Хотите, я починю? — Магия пузырилась во мне и рвалась наружу.
Я надеялась, что смогу починить ящик. Мама предполагала, что у меня от природы склонность к ремонтной магии, поэтому, когда я что-нибудь чиню, моя магия усиливается. Насколько мои жалкие крохи магии способны усилиться. А у мамы склонность к созидающей магии. Она бы сейчас просто взмахнула волшебной палочкой и создала новый прочный ящик.
Я не умела создавать вещи из ничего, но всегда старалась хоть как-то использовать магию.
— Ты правда ведьма? — Старик поджал губы. — Я их всего пару раз в жизни встречал. А ты… ну, маленькая больно.
— Я еду выполнять вступительный квест на ранг неофита! — Я выпрямилась как только могла, чтобы казаться выше ростом.
Вдруг золотисто-рыжий щенок выскочил из дыры в ящике, запрыгнул на мой рюкзак и с громким сопением стал его обнюхивать.
— Круассаны! — завопила я, бросаясь спасать рюкзак.
Старик потянулся схватить щенка, задел рукой обломанную деревяшку и вскрикнул от боли.
Золотисто-рыжий щенок поднял переднюю лапу, готовясь выскочить в проход между скамьями. Я поймала его двумя руками — ощущение, будто хватаешь нагретый кирпич, — и затолкала обоих щенков обратно в ящик. Мне показалось, что рыжий скорчил недовольную гримасу. Я плюхнула сверху ящика рюкзак, закрыв дыру в крышке.
Посмотрела на соседа — и ахнула. У него рука была разодрана до самого локтя.
— Можно, я наложу целительное заклинание? — неуверенно спросила я, доставая волшебную палочку.
— Ой, там ведьма колдует! — закричал какой-то малыш. Пассажиры стали оборачиваться, и у меня запылали щеки.
В голове мелькали варианты заклинания. «Затворись-остановись»? Не годится. Того гляди весь пароход встанет… Должно же быть какое-нибудь подходящее заклинание!
Старик поморщился, разглядывая рану, но покачал головой:
— Почини сначала ящик, пожалуйста! Не то они снова удерут.
Я быстро осмотрела ящик, и сердце у меня сжалось. Не бывает универсальных заклинаний на все случаи жизни. Мама создает замечательные заклинания, иногда в стихах — рифма помогает сфокусировать магию, хотя маме это на самом деле не нужно. Во всем королевстве только она и Гроттель умеют творить заклинания из одного или двух слов. А я не могла использовать мамины заклинания. Когда я попробовала применить мамино заклинание очистки дома от пыли, пыль закружилась вихрем по комнатам и в итоге собралась кучками в углах. Заклинания для себя я должна придумывать сама, тогда они лучше сочетаются с магией у меня в крови. Поэтому мне было особенно важно самостоятельно выполнить квест.
Старик снова поморщился, зажимая рану носовым платком. Так, нужно срочно починить ящик! Я вынула из рюкзака носовой платок и накрыла им дыру в крышке.
— Сшей, заштопай, залатай!
Я коснулась платка волшебной палочкой. Этим заклинанием я обычно чинила порванные платья, после того как засыпала в разных неудобных местах из-за магического истощения. Правда, кто знает, подействует ли оно сейчас…
Палочка засветилась голубоватым светом. Платок натянулся и намертво прирос к деревянному ящику. Я постучала по нему — твердый. Я с облегчением перевела дух.
— Вот спасибо, барышня! — просипел старик.
На лбу у него блестели капли пота, блестел и нос картошкой.
— Вам плохо?
— Странно, правда? — проговорил он слабым голосом. — У меня приют для диких животных, со зверями легко справляюсь, а от капли крови сомлел…
Он отвернулся, протягивая мне раненую руку.
Порез был глубокий, еще и занозы воткнулись в кожу. Старик поморщился и попробовал отшутиться:
— Эх, старость, простая царапина уже не так проста…
Я не смогла улыбнуться в ответ. До следующей остановки еще полчаса. Что, если я не смогу его вылечить?
Тогда выйдет, что я провалила квест, даже не сойдя с парохода.
— Ты сможешь! — крикнул мальчик, глядя на меня сияющими глазами.
Другие пассажиры согласно закивали.
У меня в голове крутилось только одно заклинание — я им лечила порезы от бумаги, а не раны длиной во всю руку. Но ничего другого не придумывалось.
Я произнесла нараспев:
— Пусть затянется порез, хоть бы он совсем исчез!
Я повторила заклинание несколько раз подряд. Удивительно, сколько магии утекло, пока все занозы не вылезли наружу, а от раны не остался только почти незаметный розовый шрам.
— Получилось! — дружно закричали пассажиры.
Я покраснела. К счастью, зрители решили, что представление окончено, и снова отвернулись к иллюминаторам или уткнулись в газеты.