— Хорошая примета! — счастливо вздохнула Рин, глядя, как они уплывают в открытое море.
Гребцы дружно закивали.
Матросы пришвартовали лодку, и Рин позвала меня на берег. Я встала, в нос шибануло мощным духом рыбы и потных моряков, и я снова шлепнулась на лавку.
Рин усмехнулась:
— Запашок и меня сбивает с ног, давно не была в порту!
— Эй, Рин! — крикнул один матрос, насупившись. — Ты и сама не шибко изысканно благоухаешь после рабочего дня на корабле.
— Ты зато пахнешь, словно роза! — отбрила она, выгибая бровь. — Да я свои собственные одежки понюхать боюсь!
Я незаметно принюхалась. От матроса, как и от остальных гребцов, пахло соленой рыбой. От Рин шел слабый запах высушенного на солнце чистого белья.
Рин взглянула в мою сторону, и я поскорее отвернулась.
Она смешливо сощурила глаза:
— Ну что, идем?
— Конечно, — ответила я, ужасно покраснев, и взвалила на плечи слегка похудевший рюкзак.
— Ну, куда тебя вести?
Я мысленно пробежалась по списку самых срочных дел.
— Прежде всего мне надо явиться к городскому главе.
Все ведьмы и волшебники должны первым делом поговорить с городским главой. Он объяснит, какая именно помощь нужна городу, и назначит хранителя — если, конечно, мне позволят остаться.
Рин покачала головой:
— Не выйдет. Когда начинает смеркаться, звонит обеденный колокол. Мэр Тайра закрывает мэрию и отпускает сотрудников по домам, обедать с семьей.
У меня сжалось сердце.
— Я не смогу встретиться с мэром? Но я обязана!
Совет бы ужаснулся, а Конрой сказал бы, что я уже наколдовала себе путь, ведущий к поражению.
Рин фыркнула:
— С мэром Тайрой лучше встречаться утречком, когда она хорошо выспится, можешь мне поверить!
Ее взгляд упал на мою метлу и бесформенный рюкзак.
— Но нужно найти тебе жилье… Ты еще маленькая, — может, в сиротском приюте найдется свободная койка?
Она оглянулась на двухэтажный домик из белого камня у самого края порта.
— О, погоди! Столько времени прошло, я и забыла совсем… Ты не против жить одна?
— Да нет.
По крайней мере, я так думала. В горле вдруг застрял комок. До меня только сейчас по-настоящему дошло, что я ужасно далеко от родителей. Папа за время пути наверняка подружился бы со всеми на пароходе, угощая всех подряд круассанами, а мама сумела бы зачаровать мэра Тайру и добиться аудиенции. Да и вряд ли они заснули бы во время плавания… У меня горели щеки.
— Как ты относишься к ремонту?
— Вообще-то, я хорошо умею чинить, — ответила я, гордо выпрямившись.
Губы Рин изогнулись в улыбке.
— Тогда я знаю место как раз для тебя!
Рин повела меня к окраине города и дальше по узкой тропинке на утесы. Я то и дело наступала на мох и камни. В расщелинах, как только начало темнеть, раскрылись бледные цветы сумеречника. Их чуть покачивал морской бриз. Справа нависала отвесная стена черных скал, слева тропинка уходила круто вниз, к морю.
Высоты я никогда не боялась, но море… В нем была какая-то свирепость и инакость. Я жалась поближе к скале и растущему в расщелинах жесткому кустарнику. Мне были привычней травянистые равнины и зеленые леса, а не эта бурлящая иссиня-черная вода. Я старалась дышать глубже. На лице и на платье оседали соленые брызги.
Рин скрылась за поворотом, где рос одинокий куст. Я побежала ее догонять, обогнула утес и увидела домик, построенный вплотную к скале и увитый побегами сумеречника.
— Ах, сто лет здесь не была! — Рин раскинула руки в стороны. — Раньше все время удирала сюда с друзьями.
Я присмотрелась. Под вьющимися растениями домик был покрашен в коричневый цвет… А может, просто очень грязный.
— Кто здесь жил? — спросила я.
— Ведьмы и волшебники вроде тебя. Этот домик специально для них. Он немного запущенный. В Аутери уже больше десяти лет ни ведьмы, ни волшебника не было.
Да уж, ремонт здесь точно потребуется. На то, чтобы привести тут все в порядок, уйдет прорва магии, но почему-то домик ощущался таким правильным…
— Прости, он, конечно, неказистый… — Рин нахлобучила фуражку поглубже.
Я моргнула, а потом усиленно затрясла головой:
— Нет, ничего подобного!
Магия кипела во мне, так и рвалась починить криво болтающиеся ставни, дочиста отмыть замызганные окна. Хорошая уборка, небольшой ремонт, и стекла засверкают, а в них будет отражаться море. Я останусь в Аутери, буду помогать городу и начну вот с этого домика.
Я радостно улыбнулась:
— Он идеальный!
Глава 7
Призрачный гость
Через несколько часов я растянулась на полу. Уже наступила полночь. Все кости болели после того, как я отдраила домик посредством несложного заклинания и тяжелого физического труда.
Я зачаровала носовой платок своим любимым «Чистим-блестим, все отчистить хотим!» — чтобы отмыл дом от пола до потолка. Но магия истощилась примерно на середине уборки, так что дальше в ход пошли половая тряпка и ведро с мыльной водой.
Комнат было всего две: квадратная ванная и жилая комната с окнами на море. Один угол занимала кухня, и еще там были колченогая кровать с бугристым матрасом и чуланчик — туда я сунула рюкзак. Я починила рукомойник, развела в печке огонь и сготовила поздний ужин.
Пока закипала вода, я настрочила письмо.
...Дорогие мама и папа!
Я в Аутери. У меня вопрос: как проверить, в нужном ты городе или нет? Да нет, я не думаю, будто пропустила свою остановку или, там, еще что, просто хотела проверить на всякий случай.
Не беспокойся, мама, — я буду хорошо помогать своему городу, обещаю!
С любовью,
Эва
Я аккуратно сложила из листка с письмом бумажную птичку. Складывать у меня получалось не очень хорошо. Одно крыло вышло больше другого, но для писем ничего сверхособенного и не требуется. Я как могла красивее вывела на правом крыле имена адресатов: «Нелалитимус и Исао Эвергрин».
— Лети к верховьям реки, волнам и ветру вопреки! — пропела я, тронув письмо волшебной палочкой.
Потом подошла с бумажной птичкой к окну.
— Передай привет маме и папе!
Я легонько подула, птица скакнула на подоконник, выгнула шею, расправила бумажные крылья и улетела в ночь.
Я представила, что сама, как птица, могу полететь домой. Посмотрела на метлу в уголке. Я сказала Конрою, что умею летать, но на самом деле это было преувеличение. Тут как с магией — я упорно тренировалась, да так и не освоила как следует.
— Первым делом надо научиться нормально летать! Я тебя назову… Например, Огненный Феникс?
Фениксы меня всегда восхищали. На картинках в маминых волшебных книгах я обводила пальцем красно-желтые глаза и великолепные золотистые перья, похожие на языки пламени. Если какой-нибудь ведьме или волшебнику сказочно повезет добыть перо феникса, магии у них прибывает, но такого пера не находили уже больше ста лет. А мне так хотелось перышко, хотя бы одно! В прошлом году ходили слухи, что на востоке Ривеля, у Бродячих скал, видели феникса. Туда сразу кинулись чуть ли не все ведьмы и волшебники королевства, и мама в том числе, но ни одного пера не нашли. Неделю ползали по скалам, а они высотой ненамного ниже гор Сакуя. В конце концов Совет объявил, что все это просто застольные байки.
Правда, метла была совсем не похожа на феникса.
— Может, другое имя придумаю, — сказала я и убрала метлу в чулан.
Порылась в рюкзаке, достала копченую рыбу. Рюкзак вздохнул с облегчением, когда я вытащила из него кухонную утварь. Я вскипятила воду в кастрюле и всыпала туда горсточку крупы. Скоро по комнате поплыл родной и привычный запах вареного риса. Я взяла с полки надбитую тарелку, отмыла и уселась на крылечке с нехитрым обедом.
Стоило мне присесть, усталое тело чуть не растеклось по каменной ступеньке. В ночном небе сверкали звезды — я столько в жизни не видела. А далеко внизу, слева, уютно мигали золотые огни города.
— Аутери, я постараюсь заботиться о тебе как можно лучше! — прошептала я.
Если мэр Тайра позволит мне остаться, само собой. Но в Ривеле почти каждый город обращался к Совету за помощью, значит и Аутери, скорее всего, она требуется. Лишь бы только они согласились на ведьму без опыта работы.
Я потянулась за тарелкой. Там, где я ее поставила, ничего не оказалось.
Она переместилась мне за спину.
И кто-то ее успел дочиста вылизать.
Вокруг никого. Может, привидение?
В дом тянулась дорожка из рисинок. Я пошла по следу. Сердце билось с перебоями. Слишком часто я не могла уснуть по ночам после маминых историй о привидениях. Когда мама рассказывала о призраках северных лесов, где она выросла, я прямо слышала, как ветер приносит вопли покойников. Но в ее рассказах не было привидений, ворующих рис.
Оброненные рисинки привели меня к чулану. Рюкзак по-прежнему лежал на полу, три полки вдоль стены были пусты. Внезапно рюкзак пошевелился. Я отскочила.
— Чт-то? — придушенно просипела я.
Схватила Огненного Феникса, потыкала ручкой метлы рюкзак. Рюкзак пискнул! Я приподняла клапан.
Среди крошек от последнего круассана свернулся клубочком рыже-золотой огнелисенок с парохода. Он посмотрел на меня снизу вверх и громко икнул. Потом склонил голову к плечу, насторожив уши. К кончику носа прилипла рисинка. Лисенок быстро ее слизнул. Было непонятно, улыбается он или смеется. Скорее всего, и то и другое.