Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Странно, ведь многие годы я даже не подозревала, что наполовину фейри. Всего несколько месяцев назад, в мой шестнадцатый день рождения, я узнала, что мой лучший друг Робби не кто иной, как Плутишка Робин, печально известный, как Пак из «Сна в летнюю ночь» Шекспира. Моего младшего брата Итана похитили фейри, и я должна была спасти его. Ах да, кстати, оказалось, я дочь-полукровка короля Оберона, повелителя Летних фейри. Потребовалось какое-то время, чтобы привыкнуть и прийти к осознанию, что я наполовину фейри и могу использовать магию — волшебные чары — в своих заклинаниях. Не то чтобы я была в этом хороша, — на самом деле я была полным профаном, к великому раздражению Грималкина, — но не в этом суть. Тогда я даже не верила в существование фейри, но теперь, когда моя магия исчезла, мне казалось, будто я потеряла часть себя.

Вздохнув, я открыла комод и достала джинсы, белую рубашку, длинное черное пальто и натянула все это на себя как можно скорее, чтобы не замерзнуть насмерть. На мгновение в голову пришла мысль, не надеть ли что-то модное, вечернее платье, к примеру. Но я тут же от нее отказалась. Неблагие надменно отвергали официальное одеяние. У меня будет больше шансов выжить, если приспособлюсь к местным устоям.

Когда я открыла дверь, Тяосин — уже не коза и не кошка — уставилась на меня и расплылась в ухмылке.

— Сюда! — прошипела она, отступая в ледовый коридор. Ее желтые глаза, казалось, плыли в темноте. — Королева ожидает.


Я следовала за Тяосин по темным извилистым коридорам, стараясь смотреть прямо перед собой, но краем глаза все же улавливала кошмары, таящиеся в залах Неблагого Двора.

За дверью, словно гигантский паук, прятался хилый буги; бледное исхудавшее лицо смотрело на меня сквозь щель. Огромный черный пес с горящими глазами преследовал нас по коридорам, не производя ни единого звука, пока Тяосин не зашипела на него, прогнав прочь. В углу, кидая кости, сделанные из зубов и крошечных косточек, ютилась пара гоблинов и красный колпачок с акульими зубами. Когда мы проходили мимо, между ними разгорелся спор: гоблины показывали на красного колпачка пальцем и кричали «Мухлеж! Мухлеж!» высокими голосами. Я не смела оглянуться, но за спиной раздался визг, а за ним и треск ломающихся костей. Вздрогнув, я свернула за угол вслед за Тяосин.

В конце коридора открывалась огромная комната со свисавшими с потолка сосульками, похожими на сверкающие люстры. Между ними парили блуждающие огоньки и шары волшебных огней, пуская отблески преломленного света абсолютно на все вокруг. Пол был покрыт льдом и туманом, и когда мы вошли, мое дыхание паром повисло в воздухе. Потолок поддерживали ледяные колонны, сверкая, будто полупрозрачные кристаллы, и добавляя к ослепительному, сбивающему с толку объемному свету еще больше цветов, кружащихся по всему залу. Кругом эхом разносилась темная, дикая музыка, которую исполняла группа людей на угловой сцене. Пугающе худые музыканты с остекленевшими глазами пиликали и стучали по инструментам. Их волосы свисали длинными и гладкими прядями, будто они не стриглись годами. Тем не менее огорченными или несчастными они не казались; играя на своих инструментах с зомбиподобным рвением, они будто и не замечали нечеловечности своей аудитории.

Десятки Неблагих фейри, каждый из которых был существом прямо из ночного кошмара, бродили по залу. Огры и красные колпачки, гоблины и спригганы, кобольды [Кобольды — домовые и духи-хранители подземных богатств в мифологии Северной Европы. Добродушные, однако могли устроить в доме хаос и беспорядок в ответ на пренебрежение.], фуки, хобы [Хобы — в британской мифологии фейри-силачи, всегда готовые помочь человеку по хозяйству. // на-Дону, 1998. Перевод Г. Муравьевой. ] и фейри, названия которых я даже не знала, — все блуждали взад и вперед в подвижной полутьме.

Я бегло осмотрелась в поисках взъерошенной черной шевелюры и ярких серебристых глаз. Сердце мое упало. Его здесь не было.

В дальнем конце комнаты в воздухе парил ледовый трон, окруженный ледяным сиянием, и восседала на нем Мэб, королева Неблагого Двора, балансируя и управляя мощью огромного ледника под собой.

Зимняя королева была потрясающей, но при этом она светилась простой естественной красотой. При Дворе Оберона я видела ее рядом с соперницей — Титанией, Летней королевой, которая тоже была невероятно красива, но излучала ядовитую светскую красоту. Титания тоже злилась на меня, а если быть точнее, за то, что я дочь Оберона, и как-то раз даже пыталась превратить меня в оленя, так что особой любви я к ней тоже не питала. Даже будучи полными противоположностями, обе королевы были невероятно могущественными. Титания была летней грозой, красивой и смертоносной, и могла кого угодно поджарить молнией, стоило ее рассердить. Мэб же была самым морозным зимним днем, когда все неподвижно и мертво в страхе перед неумолимым обледенением, который уничтожил мир раньше и может сделать это снова.

Королева развалилась на своем троне в окружении нескольких благородных придворных фейри — сидов, — одетых в дорогую современную одежду, деловые костюмы — белоснежные и в полоску. Когда я видела ее последний раз при Дворе Оберона, на Мэб было струящееся черное платье, которое при движении струилось и извивалось, будто живые тени. Сегодня она была в белом: белый брючный костюм, ногти цвета опала и каблуки цвета слоновой кости, а темные волосы элегантно уложены на макушке. Черные бездонные глаза, похожие на беззвездную ночь, поймали мой взгляд, и бледно-лиловые губы изогнулись в ленивой усмешке.

По спине пробежал холодок. Фейри было плевать на смертных. Для них люди — игрушки, которые можно использовать и выбросить. Это касается как Благого, так и Неблагого Двора. Хоть я и являлась наполовину фейри, к тому же дочерью Оберона, сейчас я осталась в одиночестве при дворе заклятых врагов моего отца. Рассерди я Мэб, и кто знает, что она со мной сделает. Может, превратит в белого кролика и натравит на меня гоблинов, хотя это больше в стиле Титании. У меня возникало ощущение, что Мэб способна придумать нечто куда более изощренное и ужасное. Это пугало.

Тяосин виляла в толпе Неблагих фейри, которые даже не обращали на нее внимания. Для них интерес представляла я, и сердце мое бешено колотилось в груди, пока я следовала за фукой. Я чувствовала ехидные ухмылки и голодные взгляды, сверлившие меня в спину, но, вздернув подбородок, старалась уверенно шагать вперед. Ничто не привлекает фейри так сильно, как страх. Один благородный сид в толпе поймал мой взгляд и улыбнулся, и сердце мое болезненно сжалось. Он напомнил мне Эша, которого здесь не было, который оставил меня одну в этом дворце, наполненном монстрами.

Чем ближе мы подходили, тем крепче становился мороз, исходивший от Зимней королевы. Под конец стало настолько холодно, что было трудно дышать. Тяосин шагнула к подножию трона и поклонилась. Я проделала то же самое, едва сдерживая клацанье зубов. Позади нас столпились Неблагие фейри, их дыхание и бормочущие голоса заставили меня содрогнуться.

— Меган Чейз! — прогремел под сводами голос королевы, отчего у меня волосы встали дыбом. Тяосин ускользнула и исчезла в толпе, бросив меня. — Как хорошо, что ты к нам присоединилась.

— Для меня большая честь быть здесь, миледи, — ответила я, используя всю свою силу воли, чтобы голос не дрожал. Но дрожь все равно проскользнула, и не только от холода. Мэб радостно улыбнулась и откинулась в кресле, глядя на меня бесстрастными черными глазами. На несколько ударов сердца воцарилась тишина.

— Итак… — Королева ритмично стучала ногтями по подлокотнику, заставляя меня каждый раз вздрагивать. — Вот мы и свиделись. Должно быть, ты считаешь себя очень умной, дочь Оберона.

— Я… М-мне жаль, но я не понимаю?.. — запнулась я, и сердце мое будто сжали ледяным кулаком. Начало не очень хорошее, отнюдь.

— О, тебе не жаль, — продолжила Мэб, одарив меня терпеливой улыбкой, — но пожалеть еще придется, не сомневайся. — Она наклонилась вперед. Королева выглядела абсолютно нечеловечески, и я с трудом подавляла желание с криком выбежать из тронного зала прочь. — Я наслышана о твоих подвигах, Меган Чейз, — прохрипела королева, прищурившись. Неужели ты думала, что я не узнаю? Ты обманом заставила Неблагого принца последовать за тобой в Железное Королевство. Заставила его сражаться с твоими врагами за тебя. Связала его соглашением, которое чуть не погубило его! Мой драгоценный мальчик… из-за тебя я чуть не потеряла его навсегда! Как по-твоему, что я чувствую? — Улыбка Мэб стала хищной, и мой живот сжался от страха.

Что она мне сделает? Замурует во льду? Заморозит изнутри? Охладит мою кровь так, что мне никогда не согреться, что бы я ни надела и как бы жарко ни было? Я вздрогнула, но вдруг заметила вокруг себя слабое мерцание, похожее на тепловые волны, и поняла, что Мэб окутывает меня чарами, манипулируя моими эмоциями, дабы я показала худшую свою участь. Ей незачем было угрожать или что-то говорить — я и так была до чертиков напугана.

В момент прояснения я задумалась, проделывал ли Эш то же самое, манипулируя мной и влюбляя в себя? Если Мэб такое умела, то наверняка и ее сыновья обладали таким талантом. Были ли мои чувства к Эшу реальными или же вызваны чарами?

«Не время сейчас об этом думать, Меган!»

Мэб уставилась на меня, оценивая мою реакцию. Я по-прежнему дрожала от страха, но понимала, чего добивалась королева. Если сдамся и буду молить о пощаде, то окажусь в силках соглашения с фейри прежде, чем осознаю это. Обещания в мире фейри — чрезвычайно серьезное дело, и я не собиралась идти у Мэб на поводу и пообещать то, о чем буду жалеть.