Я купил билет до Нью-Йорка. Сумма за бизнес-класс, мнение пиарщика, истерика менеджера — «Ты обо всем должен сообщать, Рэтбоун!» — гребаные мелочи. Злость на Ари и жалость к себе смешались, как виски и лед в бокале. Я на автопилоте приехал в аэропорт, прошел регистрацию, сел в самолет. Логичнее было бы поехать к себе, отоспаться, но фото Софи — мед для уязвленной гордости. И я забылся в тревожном сне на шесть часов.
Длинноногая стюардесса предупредила, что мы приземляемся, и кокетливо улыбнулась. А я попросил бутылку виски. Сон отрезвил, голова раскалывалась, сердце заныло. Алкогольная анестезия пошла на спад, надо исправлять. Телефон я не включил. А теряя периодически координацию, поймал такси. Назвал адрес, и желтая машина повезла меня в центр Манхэттена. Еще в баре я без труда вычислил, где остановилась любительница роскоши, а также скинул СМС Джераду — пусть от него Марти узнает о моей поездке. Что скажу Софи? Хрен знает. Мозг ошалел от непривычной дозы алкоголя.
Блондинка за стойкой ресепшен окинула взглядом помятого музыканта в распахнутом пальто и с полупустой бутылкой виски. Наверняка подумала: вызвать ли охрану? Но сначала позвонила гостье отеля.
— Номер люкс «Престиж», — нехотя сказала девушка-администратор. Она повесила трубку и объяснила, на какой этаж мне подняться.
Я усмехнулся и отдал ей честь. Виски булькнул в бутылке, я сделал глоток обжигающего пойла, направляясь к лифту. Интересно, Соф обрадуется? После игнорирования сообщений и нелепого расставания.
Дверь она открыла после второго удара костяшками.
Выглядела Соф сногсшибательно. Она поправила короткую ночную сорочку с внушительным декольте и перекинула на левое плечо темные длинные волосы. Ее губы приоткрылись, а брови поползли вверх.
— Стивен?
— Привет, дорогая. — Я расплылся в улыбке.
Глава 5
Ты любишь меня, ты ненавидишь меня,
Ты целуешь меня, ты разрушаешь меня.
Ты поднял меня ввысь лишь затем,
Чтобы увидеть, как я падаю.
© Papa Roach, «Gravity»
Сны о любимой Аристель причиняют особую боль. Разум проигрывает сердцу, а воспоминания — реальности. Что было бы, останови я ее тогда?
…Она бежала под дождем, волосы скрыты капюшоном, джинсы ниже колен темные, мокрые. Ари рыдала в унисон грозе, и ее слезы смешались с небесными каплями. Я распахнул дверь виллы и хотел крикнуть: «Подожди! Не предавай меня!» Но в ту ночь я предал ее. И никак не остановил. Такси увозило Ари во тьму, а я смотрел… смотрел…
В клочья доверие, вдребезги мечты. Ари повзрослела. И секундой позже — работает в стрип-баре. Она больше не фанатка, тщеславный ты ублюдок. Она девушка, душу которой ты разбил.
Остатки прежнего восхищения мной слились с грязью души — я кинул Аристель в грязь в ту ночь. Измена — есть грязь. Мне не за что винить Ари.
Я проснулся в поту, с застывшим на губах криком. Обида на Аарона затмила рассудок, и я второй раз предал мой солнечный свет. Что бы Аристель ни сделала, как глубоко ни воткнула бы в мое сердце нож, я не имел права ранить ее в ответ.
В горле — вязкий ком. По голове будто ударили молотком. Я встал с дивана и направился на кухню. Где я вообще? По чему я не скучал, так это по похмелью. И стертым напрочь воспоминаниям. Я налил воды из графина и задумчиво посмотрел в окно на сонный город. Нью-Йорк? Нью-Йорк!
— Стив?
Софи! Модель стояла в проеме светлой кухни, идеально сочетаясь с дорогим интерьером: ухоженная, красивая, совершенная. Кукла. Без косметики Штерн казалась невиннее, и эти карие глаза подстреленной лани… Я допил воду. Как бы свалить? Она ведь не надеется, что…
— Будешь завтракать? — спросила Соф будничным тоном, словно мы начинали так каждое утро. Она протанцевала босиком до холодильника и выгнула бровь. — Я вчера приготовила лазанью.
Мое любимое блюдо в исполнении Соф. Это петля времени? Мы снова вместе? Что я тут делаю?
Я закрыл глаза, пытаясь восстановить события вечера.
Не мог… Я же не мог изменить Ари?
— Привет, дорогая.
— Я надеялась, это глупая шутка. Стивен… Что ты тут делаешь?
Вопрос звенел обидой, и совесть кольнула под ребра. Я не вспоминал о Соф, пока мое счастье не разлетелось в щепки.
— Софи-и-и, — передразнил ненавистной ей формой имени, на что Штерн поморщилась. Понял, зря. — Соф! — исправился. — Ты не рада меня видеть?! — Из-за опьянения я плохо контролировал громкость голоса. Заткнуться бы. Но я лишь сбавил тон: — Зв-звон-н-нила мне, звала приехать.
— Стивен… Проспись.
Она хотела закрыть дверь, но я подставил ногу.
— Никуда не пойду! Я к тебе приехал!
— Зачем? — Она вздернула слегка курносый нос, а руки скрестила на груди. И вдруг в карих глазах блеснула печаль, контрастируя с прямым вопросом и желанием оставаться невозмутимой. — Для чего приехал?
— Впусти меня.
Я понятия не имел для чего. Но я уже здесь. Поэтому отодвинул Штерн и оказался в номере. Окутанный ароматом изысканных духов и… звенящей пустоты. Соф жила одна. И почему это меня порадовало? Я огляделся. Сумерки опустились на город, и гостиную освещал тусклый торшер: антикварная мебель, картины на светлых стенах. Ночь в отеле наверняка стоит целое состояние. Откуда у модели деньги? Я сделал глоток виски. Любопытно. За панорамным окном никогда не спал Нью-Йорк. Я протопал к балкону, едва не споткнувшись о ковер. Мне нужен воздух, чтобы прояснить мысли и понять, какого хрена я тут забыл.
— Красиво живешь, Соф.
— Уверена, и ты не жалуешься.
Ха. Я посреди руин. И похоже, собираюсь растоптать даже их.
Опираясь о перила балкона, я подставил лицо ветру. Софи дотронулась до моих скул. Ее мягкие руки, острые ногти… Я пытался сфокусировать взгляд. Ее карие глаза, призывно открытые губы… Я услышал что-то… Щелчок. Отдаленно напомнило фотовспышку. Я качнул головой, и мир закружился. Босоногая Соф встала на цыпочки. Ее не беспокоил запах выпивки и мое безразличие. Влюбленная, глупая Соф…
— Твою мать! — Горячая рвота подкатила к горлу, и я ринулся прочь с балкона, надеясь быстро попасть в ванную.
Где дверь?! В темноте я ориентировался плохо. А после двух бутылок виски — ориентировался дерьмово. Ударялся о мебель, сшибал предметы. Обои двигались, как чертов тетрис. Я зажимал ладонью рот. Кислый привкус добрался до языка. Перед глазами звезды. Меня держат ноги? Чудо! Вспомнил о конечностях, и они подкосились. Вовремя дернул ручку и упал на колени перед унитазом, извергая содержимое желудка. Ничего не ел, и желчь лилась из меня, скручивая внутренности в узлы. Как. Мне. Херово. Я вытер рот. Надеюсь, мне грозит алкогольная кома.
— Возьми, — мягкий голос сквозь туман.
Я не отрубился? Жаль.
Когда повернул голову, словил очередные вертолеты.
В проеме силуэт. Ари? Она протягивала мне стакан. Ари… Я конченый мудак. Прости, Ари. Я думал, что уехал черт знает куда, я поверил: ты предала меня. Но ты не могла, да? Не могла, Ари…
— Стиви, выпей воды.
«Стиви». Французский акцент. И восточные нотки дорогих духов. Страшно вдыхать, вдруг предъявят счет.
Софи прошла в ванную. Включила подсветку над зеркалом. Холодный искусственный свет подсветил бронзовую кожу и гладкие локоны. Неземное создание. На секунду я подумал, что она проводит меня на тот свет.
Но Соф присела на край ванны и протянула мне стакан. Винтажный, с замысловатыми узорами. В стиле Софи Штерн.
— Не надо, — прохрипел я, — разо…бью.
Соф склонила голову. Мягко улыбнулась. Все же рада видеть? Я поморщился. На балконе она собиралась меня поцеловать! Конечно, она рада. Надо как-то объяснить… Между нами все…
Софи шумно вдохнула, и ее идеально-округлая грудь дернулась в шелковой ночнушке. Капелька пота сверкнула меж ложбинок, у родинки… Член вяло дернулся, а я нахмурился. Нет. Перебьется.
Я схватил воду и залпом выпил. Ледяная. Охладила. Вызвала новый приступ рвоты. Я отвернулся и сблевал в унитаз выпитое только что.
Соф безучастно смотрела, как я прислонился затылком к стене. Вот что ждет меня после срыва: алкоголь, похмелье, алкоголь, похмелье. Презрение к себе. Провалы в памяти. Этого я и хотел, верно? Чтобы физически не осталось сил думать о том, как…
Прежде чем отрубиться, я сказал:
— Ты не могла меня предать.
— Ты не могла меня предать, — повторил шепотом.
Я считал себя хорошим человеком. Я был хорошим человеком, когда в мой мир ворвалась Аристель. Милая, наивная. Ангелу нужно соответствовать. Не проще ли испортить ангела?
С приезда в Нью-Йорк минуло несколько часов, я протрезвел, эмоции утихли. Пораскинув мозгами, я осознал — Ари бы спрятала наркотики: она не в состоянии жесткой ломки, чтобы творить глупости. Я в любой момент мог открыть комод. И раньше мне не удавалось найти ее тайники.
Она бы не сбежала из своей страны просто так, не смогла бы играть со мной и не осталась бы в Америке без веских на то причин. Я чувствовал это.
— Стиви, ты как?
И едва не совершил непоправимое.
Сексуальное тело в ночнушке цвета шампанского, убранные в пучок темные локоны, миндалевидные глаза, пухлые губы, вздернутый носик, татуировки… Софи выглядела так же роскошно, как и вчера, но все, что я испытывал — ненависть к себе. Приехал, испортил вечер… Я потеребил ворот рубашки, а Соф спокойно разложила по тарелкам лазанью.