– Она знает, что может положиться на нас с Никосом, – продолжала Анастасия, – но требует не бросать обучение подчиненных. Она мало обращалась к миссис Киприани, пока та не начала жаловаться на молодого Паноса. Никос, конечно, возмутился, но кириа попросила его выйти, сказав, что он может быть уверен в ее справедливости и здравом смысле. И мы ей верим. И киру Дэвиду тоже. Поэтому мы с Никосом ушли на работу и оставили миссис Киприани прясть веревку глупой лжи – достаточно длинную, чтобы самой на ней повеситься.
Позже Ирэн спрашивала себя, не привиделось ли ей это зрелище. Сначала Дельфина ненадолго зашла в офис, потом с каменным лицом поднялась в свою спальню, откуда через полчаса появилась в верхней одежде. В холле, не глядя по сторонам, она резко приказала Геркулесу вынести свой багаж и опять, не говоря никому ни слова, вышла во внутренний двор. Тут же подъехал Дэвид в своем автомобиле, помог Геркулесу сложить ее чемоданы в багажник и увез Дельфину прочь.
Избегая любых попыток вовлечь ее в обсуждение случившегося, Ирэн направилась в свою спальню прибраться перед обедом и столкнулась с Джози и ее неистово прыгающим щенком.
– Я провела здесь все утро, – объяснила девочка. – Бабушка собрала тех, кого называет персоналом, на встречу в своей комнате.
– Как здорово, что теперь ты можешь играть с Принцем, любимая!
– Знаю, но я все еще скучаю без Тео. Нам было так весело вместе, мы фантазировали, а если бы он привез своего щенка, было бы вообще великолепно. Почему миссис Киприани не дает ему играть со мной?
– Видимо, женщина очень не любит меня. – Ирэн решила быть откровенной.
– Тео тоже так говорит. Ну что ж, мы оба получили собак, а еще у меня есть и ты, и бабушка, и еще дядя Дэвид.
Только вечером Ирэн узнала, что произошло тем утром во время разговора с Дельфиной. И услышала именно версию бабушки, не Дэвида.
Дельфина упрямо отрицала свою намеренную грубость в адрес мисс Тейлор. Некоторые постоянные жильцы очень привередливы, требуют гораздо больше внимания, чем обычные гости, и она могла сделать раздраженное замечание одному-другому из персонала, понятия не имея, что кто-то подслушивает. Гораздо вероятнее, что обидчик – молодой Панос. Ей не раз приходилось выговаривать ему за плохие манеры.
– Когда я указала, что вряд ли мисс Тейлор примет мужской голос за женский, – продолжала миссис Вассилу, – она попыталась переложить вину на одну из горничных. Но хотя мисс Тейлор отказалась обвинять конкретную женщину, сама я уверена, что виновата Дельфина.
– Ты уволила ее? – встревожилась Ирэн. Она считала, что «Гермесу» лучше без Дельфины, но мысль, что женщина останется без работы, вызвала у нее беспокойство.
– Я бы так и сделала, но Дэвид призвал меня к снисходительности. Он подчеркнул, что мисс Тейлор не обвинила Дельфину, что девушка – если можно назвать женщину тридцати с лишним лет девушкой – плохого здоровья. Переутомилась и вся на нервах. Поэтому в качестве компромисса я немедленно послала ее в отпуск на пару месяцев, к тому же со строгим условием – обратиться к лучшему врачу в Кирении, оставив ей полную зарплату плюс пособие на жилье и медицинские расходы.
С доброго сердца Ирэн упал камень.
– Тогда ей не на что обижаться!
– Она, конечно, так не думает.
– Дэвид с ней согласен? – не могла удержаться от вопроса Ирэн.
– На самом деле нет! Как он мог? Все дело в сентиментальной шотландской стороне его характера. Можно подумать, что он тверд, как гвозди, но, когда появляется девица в бедствии – в нашем случае молодая женщина с маленьким ребенком, – он становится мягок, как замазка. Особенно, – проницательно добавила старая леди, – если находит ее привлекательной.
– Значит, мисс Тейлор остается?
– К сожалению, нет! Она решила, что хочет поселиться в собственном домике. Она очень благодарна мне, обещает часто приезжать на карты в мое свободное время.
– Но, бабушка, разве она найдет что-то по карману? – с сомнением осведомилась Ирэн.
Классические черты миссис Вассилу осветила легкая улыбка.
– Думаю, найдет. У меня по соседству есть кое-какая собственность… включая очаровательный домик в предместьях Кирении, он очень кстати только что освободился. Он стоит во дворе большого дома, так что ей не будет одиноко. Но дело следует вести с максимальным тактом. Поэтому, моя дорогая, никому ни слова.
Одним результатом отстранения Дельфины стало то, что миссис Вассилу сильнее натянула поводья и теперь проводила в гостинице гораздо больше времени. Наблюдая за бабушкой, Ирэн поняла, почему киприоты заработали репутацию лучших хозяев гостиниц и рестораторов в мире – здесь не жалеют труда ради удовлетворения разумных запросов каждого гостя. Даже маловероятные потребности будут выполнены, если возможно. Этого требуют все еще действующие повсюду на Востоке древние законы гостеприимства.
Но старая леди не была только философом; она имела еще и солидный практический опыт работы в гостинице и всегда уделяла большое внимание деталям. Хотя, упорно трудясь сама, она ожидала от своих служащих того же, все радовались, что она опять с ними изо дня в день. Если бабушка находила упущение, провинившемуся спуску она не давала, хотя на похвалу тоже не скупилась, да к тому же проявляла живой интерес к работникам и их семьям.
При такой загруженности Ирэн всерьез задумалась, стоит ли принимать приглашение Андреаса на открытие нового замечательного клуба в Кирении, но, когда она обратилась за советом к бабушке, та сурово отчитала внучку: она очень мало веселилась после приезда на Кипр, так что сейчас самое время развеяться.
– Я здесь очень счастлива, – сказала Ирэн.
– Не жалеешь, что приехала?
– Нисколечко!
Миссис Вассилу поколебалась, затем спокойно поинтересовалась:
– Ты уже забыла своего друга в Англии? Кажется, его имя Гай, судя по бурной реакции Джози на имя щенка.
Ирэн слегка покраснела:
– Да, Гай Косвей. И хотя я все еще думаю о нем больше, чем следует, воспоминания не так болезненны, как раньше. Отъезд помог мне. Если бы я все еще Жила в Лондоне, работала в Сити и постоянно подвергалась риску внезапной встречи, было бы еще тяжелее.
Бабушка кивнула:
– Может, как-нибудь расскажешь мне, что случилось. Но я не хочу давить на тебя.
– Причина в Джози, но она никогда-никогда этого не узнает. Я думала, что мне в жизни не встретить такого доброго и заботливого мужчину, и, когда он попросил выйти за него замуж, я автоматически решила, что Джози будет жить с нами. Я думала, что Гай знает, как сестра зависит от меня и как она привязана ко мне. Но он ничего не хотел слышать. «Начинать совместную жизнь с девятилетним ребенком на шее, – его точные слова, – явное безумие. В жизни не слышал такой бредовой идеи».
– Он очень беден?
– Отнюдь. Партнер отца в очень процветающей фирме. О, Гай предложил взять на себя финансовую ответственность за Джози, платить за ее учебу в хорошей школе-интернате, устраивать ей прекрасные каникулы и – какое благодеяние – позволил ей приезжать к нам на уик-энд. Но жить с нами – нет! А если после трагической смерти родителей Джози в чем-то нуждается, так это в ласке под защитой любящего дома.
– Возможно, он изменит свое решение. Как бы ни была я огорчена и расстроена возможностью расстаться с моими дорогими внучками, мое главное желание – ваше счастье.
На лице миссис Вассилу была такая усталость, такая печаль… Ирэн пожалела, что поддалась искушению и рассказала ей свою грустную историю.
– Бабушка, дорогая, хотя мне хватает глупости иногда печалиться, вспоминая, каким он был добрым, любящим, каким – казалось мне тогда – понимающим, после приезда сюда я все больше чувствую, что не вернусь к нему, даже если он в конце концов предложит Джози дом.
– Возможно, ты найдешь мужа здесь. – Миссис Вассилу повеселела. – Тогда мы могли бы вместе лелеять нашу драгоценную малышку Джози!
– Милая бабушка, для этого мне не нужно выходить замуж! Мне и так хорошо. Мы, Джози и я, хотим жить здесь с тобой под солнцем…
– Это не навсегда, дорогая. Природа возьмет свое. После твоего приезда я надеялась, – она помедлила, – что вы с Дэвидом… Но боюсь, Дельфина, взывая к его сочувствию и доброте сердца, слишком крепко держит его.
– Осмелюсь заметить, они были бы очень счастливы вместе, – холодно отозвалась Ирэн.
– Ну, при моей жизни она не станет разыгрывать из себя королеву в «Гермесе», – почти свирепо сказала старая дама. – Собственно, я указала бы в завещании, что она исключается из любого участия в управлении, если бы могла. Она разрушит все, что мы с твоим дорогим дедушкой построили за эти годы. – Затем ее настроение изменилось, она улыбнулась внучке. – После приезда ты почти не встречала достигших брачного возраста мужчин, но ты здесь недавно. Ты привлекательная девушка, с прекрасным приданым в виде партнерства в «Гермесе».
Ирэн попробовала возразить, что не ожидала такой щедрости и не может принять подарок. Но бабушка отмахнулась от ее протестов.
– У тебя много времени и большой выбор, – сказала она. – А теперь тебе нужно новое, подходящее для торжества в Никосии платье. На этой неделе поедем в город и выберем что-нибудь достойное твоей внешности и статуса на острове.
Посещение Белла-Паис на время улучшило взаимопонимание между Ирэн и Дэвидом – Ирэн, во всяком случае, считала именно так. Но оттепель продлилась недолго.
Дэвид был как никогда холоден и сдержан. С миссис Вассилу у руля у него было меньше причин общаться с Ирэн, но казалось, он намеренно избегал ее.
«Это потому, что ему кажется, будто с Дельфиной обошлись несправедливо, – с досадой говорила себе Ирэн. – Да и какое мне дело до его чертовски глупого поведения!»
Ободренная интересом миссис Вассилу и возбужденной болтовней Джози о бале, она после работы с головой окунулась в приготовления к большому событию.
Посещение магазина превосходило по масштабам все, что она могла себе представить. Дэвид остался отвечать за гостиницу, а миссис Вассилу повезла внучек в Никосию в наемном автомобиле, пояснив, что так намного удобнее. Оплаченный шофер не поднимет шума, сколько бы они ни бродили по магазинам. Для него это означает дополнительные деньги. А в выборе платья и аксессуаров спешка недопустима.
Они приехали в один эксклюзивный салон в городе, его элегантная, затянутая в корсет хозяйка давно дружила с семьей Вассилу. Коллекция, хотя и небольшая, была превосходна, и выбор общим согласием – Джози тоже позволили голосовать! – наконец сузился до двух платьев обманчиво простого покроя. Одно – обтягивающее гиацинтово-синих и серебряных тонов, другое – из красного шифона, длинное.
Обсуждение велось в типичной для Ближнего Востока манере. Высказать свое мнение пригласили продавцов и даже одного или двух случайных клиентов – знакомых семьи Вассилу. Наконец – потому что устала выбирать синее под цвет глаз и не хотела, чтобы Андреас возобновил свои дурацкие комплименты на этот счет, – Ирэн остановилась на красном шифоне. А затем наступил черед выбора аксессуаров и триумфального возвращения домой.
Открытие клуба предполагалось в субботу, а в пятницу позвонил Андреас – интересовался цветом ее платья. Он хотел послать ей соответствующие цветы и подтвердил, что приедет к ней в обществе сестры и ее мужа – при упоминании спутников в его голосе послышался смех – завтра в восемь часов вечера.
Он прислал фрезии – настолько душистые, что ими пропахла вся спальня и даже прилегающие комнаты.
Дэвид по поводу бала не сказал ни слова, но, когда она сидела с бабушкой и Джози, ожидая Андреаса, старая леди недовольно заметила, что Дэвид – странный субъект.
Сестры удивленно посмотрели на бабушку, а миссис Вассилу быстро продолжала:
– Только что он сказал мне, что пойдет на танцы один. Очень поздно, когда закончит всю работу. Я сказала ему, что прекрасно справлюсь сама и он вполне может проводить тебя вместо мистера Николаидеса. Но он сказал, что компания, к которой он, возможно, присоединится, подъедет очень поздно. К чему такая скрытность? Почему он раньше молчал?
– Возможно, не нашел пару, – сочувственно предположила Джози. – Хотя не понимаю почему. Если бы я была большой и пошла на бал, то выбрала бы его. Возможно, иногда он кажется грубым, но, по-моему, он замечательный.
Прежде чем по этому поводу последовали какие-либо комментарии, послышался гул большого автомобиля, а через минуту в комнату вошел Андреас с родственниками – словно в доказательство, что они действительно существуют. Его сестра Мари была симпатичной маленькой женщиной, внешне очень похожей на брата, ее муж, типичный красавец киприот, был намного старше жены и, похоже, очень влюблен в нее.
Они немного посидели и поболтали – Мария возилась с Джози и сообщила ей, что ее дорогую дочку двух лет зовут тем же именем. Затем вся компания отправилась в путь: впереди – Ирэн с сияющим Андреасом, а на заднем сиденье – супружеская пара.
Клуб, по ближневосточному вместительный и декорированный в классическом стиле, тем не менее создавал интимную обстановку. Во всем было виновато освещение и обилие цветов, именно так решила Ирэн и подсознательно стала подбирать идеи, чтобы сделать ресторан «Гермеса» еще привлекательнее.
Обещанные Андреасом друзья, как видно, не смогли приехать: они передали через швейцара, что срочно вызваны к больному родственнику. Мария со своим мужем Микаэлисом оказались, однако, превосходной компанией, и вскоре Ирэн обнаружила, что действительно прекрасно проводит время.
Андреас и Микаэлис были отличными танцорами с превосходными манерами, и ее тайные сомнения по поводу поведения спутника быстро улетучились. Маленький оркестр тоже играл первоклассно.
Андреасу, готовому на все, чтобы угодить ей, хватило ума понять, что любая фамильярность раздражит девушку. Среди всех этих модников на танцплощадке и за столиками обязательно найдутся те, кто знает Ирэн как внучку кириа Вассилу, и многие другие, выделившие ее как одну из самых красивых и хорошо одетых молодых женщин.
Веселясь от души, она внезапно поняла, что сегодня вечером впервые смогла выйти танцевать в поразительно прекрасном платье без болезненного сожаления, что с ней не Гай. Хотя дома, в Англии, она часто ходила на танцы с разными молодыми людьми, но только с Гаем она посетила такое же прелестное место, только с ним носила вечернее платье, которое по необходимости купила на распродаже.
Сегодня вечером она все же почувствовала, что забыла его. Хотя завтра кое-что могло вернуться – хотя бы чувство потери.
Ирэн отметила, что хозяева поступили разумно, приготовив на ужин лучшие блюда греческой кухни, которые подали вместе с лучшими винами острова – из винограда, который сотни лет растет на Кипре, как скромно похвастался Андреас. А Микаэлис рассказал о знаменитой двуручной чаше шестого века до Рождества Христова, найденной на участке древнего города, с надписью по-гречески: «Будь счастлив и пей от души!»
После ужина, танцуя с Андреасом, – разогретый вином грек держал ее чуть ближе к себе и крепче, чем раньше, – она заметила в компании каких-то людей Дэвида, почти красивого в вечернем костюме. Она инстинктивно огляделась в поисках Дельфины и сразу увидела ее в сверкающем золотом платье с золотыми листьями в волосах.
– На кого вы смотрите с таким интересом? – осведомился Андреас с оттенком ревности. Потом, поворачиваясь в направлении ее взгляда, слегка изменился в лице. И в ту же долю секунды, Дельфина – не Дэвид, как ожидала Ирэн, – встретила глаза молодого человека, и в ее взгляде читалось не только узнавание, но и открытая неприязнь.
– Не знала, что вы так хорошо знакомы с миссис Киприани, – заметила Ирэн, когда они возвратились к столу. – Но вы, конечно, встречались в «Гермесе».
– Конечно. – Андреас говорил с холодной вежливостью. – По-моему, она там весьма важная персона – по слухам, имеет виды на своего сегодняшнего спутника.
– Андреас, нельзя говорить такие гадости и повторять сплетни! – укоризненно воскликнула его сестра Мария. – К тому же о красивой девушке. Это на тебя не похоже.
– Заграница меня испортила, – с улыбкой покаялся он. – А возможно, дело не в этом. Возможно, за последние годы мы так мало виделись, дорогая сестричка, что ты забыла мои недостатки.
Ирэн, с бокалом в руке, хотя не притрагивалась к содержимому, почти не слушала эту беседу.
Дельфина, как она хорошо знала, обладает зловещим даром наживать врагов. Но почему она смотрела на Андреаса с такой неприязнью, таким презрением? При всех возможных стычках с ним в последние месяцы, когда он звонил или приезжал в офис, откуда настолько болезненное неприятие? Впрочем, присущая грекам гипертрофированная гордость понуждает их временами к ссорам. Во всяком случае, Ирэн вдруг вспомнила, что Андреас всегда звонил и заходил только в покои бабушки.
Возможно, между Николаидесами и Киприани существовала семейная вражда. Поскольку, хотя муж Дельфины провел большую часть жизни в Греции, как она узнала от Дэвида, по рождению он был киприотом. О, ну в общем ей нет до этого дела. Сильнее Ирэн поразило замечание Андреаса, что Дельфина намеревается выйти замуж за Дэвида.
Это было, как заметила младшая сестра, злобное замечание, недостойное его, – вино, несомненно, развязало Андреасу язык. Но оно показало, что опасения миссис Вассилу по поводу брака между Дэвидом и Дельфиной небезосновательны.
Тут Ирэн опять захотелось убедить себя, что ей все равно. Но ведь это неправда. Как только Дэвид женится на Дельфине, «Гермес» очень изменится, независимо от усилий бабушки удержать отель на плаву.
Дельфина умна и бессовестна, вполне способна обвести мягкосердечного Дэвида вокруг пальца. Она просто не позволит выгнать себя из «Гермеса» навсегда. Мало-помалу проберется назад.
«И с уходом бабушки мне не будет места в гостинице, – подумала Ирэн. – Конечно, какая там работа, если надо мной воцарится Дельфина, вмешиваясь каждую минуту. Да и вряд ли я получу хотя бы один шанс. Она скоро найдет способ избавиться от меня».
Танцуя с Микаэлисом, Ирэн специально отводила взгляд от угла, где сидел Дэвид с компанией. Но она знала все равно точный момент, когда Дэвид взял Дельфину за руку и пошел с ней танцевать. В следующий миг выяснилось, что Дэвид, несмотря на небольшую хромоту, действительно прекрасный танцор, как и утверждала бабушка.
Ирэн не ожидала, что он подойдет и пригласит ее на танец. На таких вечерах все держались своей компании – так сказал Андреас. Вполне разумная традиция. Но вскоре она пожалела об излишней строгости обычая.
Пока их спутники пили в баре, Мария – к досаде Ирэн – сказала вежливо, но с сожалением, что они с Микаэлисом уезжают, до дома такой долгий путь. Она надеется, что Ирэн не возражает, ведь они с мужем думали, что в «Гермес» ее и Андреаса проводят друзья Андреаса. Впрочем, она знает, что английские девушки намного свободнее в этом отношении, так что, возможно, это не имеет реального значения.
– Боюсь, имеет! – Ирэн не пыталась замаскировать досаду. – Поскольку я живу с бабушкой-киприоткой, от меня ждут того же поведения, что и от любой другой киприотской девушки из хорошей семьи. – И она быстро добавила: – Конечно, если все мы уезжаем, вы с мужем сначала проводите меня в «Гермес».
– Невозможно, – последовал мгновенный ответ Марии. – Мы уже и так опаздываем. И женщина, нанятая заботиться о моей малютке, сказала, что останется только до рассвета. У нее есть своя семья.
Она просигналила мужу, тот сразу оставил бар, за ним неторопливо подтянулся Андреас.