Ирэн залилась краской:
– Я не собиралась разговаривать с вами до возвращения в «Гермес». Но раз уж вы здесь, можете узнать, что я о вас думаю.
Он остановился:
– Догадываюсь, что ничего особенно приятного. Но это меня не удивляет.
– Еще бы. Ваша мать, не разделяющая вашего трогательного восхищения Дельфиной, просветила меня насчет одной ее лжи, принятой вами за чистую монету!
– Продолжайте, – тихо попросил он.
Ирэн пыталась говорить спокойно, но без особого успеха. И на свет появилась история, как ее рассказывала Амарант, – фальшивая от начала до конца побасенка о том, как она проморгала важное письмо из Скандинавии, эта оплошность могла создать гостинице нелестную репутацию среди шведских турагентов. Что она пыталась скрыть следы и уничтожила письмо в присутствии Дельфины, чтобы защитить себя от любых будущих расследований.
– Да, Дельфина рассказала это мне, но умоляла не сообщать кириа Вассилу. Она жалеет вас и сказала, что не хочет ронять вас в глазах бабушки. Я тоже пожалел вас. В конце концов, неудивительно, что при такой неопытности вы поддались панике.
– Как мило с вашей стороны! И полагаю, вы думали, какая Дельфина добрая, что помалкивает об этой истории. Ну, теперь вы услышите правду, и мне плевать, поверите вы или нет. Это Дельфина забыла письмо, – в то время она была вся на нервах, – а когда я на него наткнулась и показала ей, выхватила листок из моей руки и разорвала на мелкие клочья.
Он остановился:
– Ирэн, как я мог быть таким дураком?
– Значит, вы принимаете мою версию?
– Конечно принимаю! Сейчас, когда знаю вас лучше, понимаю, что малодушие вам не свойственно, скорее нелицеприятная откровенность.
– Почему же не объяснили – например, матери?
– Хотите верьте, хотите нет, весь этот дурацкий эпизод вылетел у меня из головы. В конце концов, какое значение имеет разорванное письмо из Стокгольма, раз туристы приехали и с ними все в порядке?
– Как шведы доказали, что письмо дошло до отеля?
– В день получения за него расписался Геркулес. Как вы, возможно, помните, во время неожиданного нашествия шведов он болел, да и в любом случае он не проверяет корреспонденцию.
На мгновение Ирэн потеряла дар речи. Потом сказала:
– Наверное, мелочно с моей стороны так возмущаться. Но ничего не могу поделать. Честное слово!
– Мне остается сказать только одно – простите. Но я знаю Дельфину гораздо дольше, чем вас, и инстинктивно симпатизирую ей.
– Не сомневаюсь. Вы собираетесь на ней жениться, не так ли?
– Имей я подобные поползновения, то сейчас бы уныло потупился. Последнее время она появляется кое с кем намного бойчее меня.
– Не понимаю вас! – воскликнула девушка. – И никогда не пойму.
– Но вы принимаете мое покорнейшее извинение? Знаете, мне не так-то легко унижаться!
– Конечно принимаю! И пожалуйста, давайте поторопимся и догоним остальных.
Он безразлично пожал плечами:
– Как хотите. Говорить больше не о чем. – И вдруг добавил, прежде чем они прибавили шаг: – Во всяком случае, пока, мисс Мередит!
Спустя несколько минут они поравнялись с Джози и Маклеодами. Они шли в полном молчании, хотя Дэвид то и дело брал Ирэн за руку, помогая перебраться через трудный участок каменистой тропы.
От его прикосновений смятение Ирэн усиливалось, возбуждая чувства, в которых она боялась признаться даже себе, но не могла и отрицать. Сильнее гнева и злости и уж точно ошеломительнее была пробегающая по телу дрожь. Примитивная дрожь влечения, выдающая чувства, которые она неделями пыталась игнорировать.
Она называла любовью свое увлечение Гаем Кос веем. Но, господи боже, что общего оно имеет с этими приступами страсти и абсолютно бессмысленной нежности?
Чудовищным напряжением воли Ирэн скрывала душевное смятение, Дэвид, в свою очередь, тоже вел себя так, словно бурного разговора между ними не было. «Дэвиду куда как легче демонстрировать спокойствие, – думала она. – Кроме досады, ему нечего сдерживать».
Когда он уехал, посылая воздушные поцелуи родителям, Джози и всем, кто остался в милом доме Маклеодов, обсуждая достопримечательности старого Лимасола, миссис Маклеод показала записку от кириа Вассилу, привезенную Дэвидом. Если Ирэн и Джози понравится идея, может ли миссис Маклеод устроить, чтобы по дороге на северный берег они провели пару ночей в Платрах, горном курорте на хребте Трудос. Подъем в горы, конечно, увеличит пробег на спидометре, но такой привал намного уменьшит усталость.
– Бабушка очень верит в твое мастерство водителя, – сказала Амарант Ирэн, – и, конечно, здесь очень хорошие дороги. Но Дэвид заметил, что горные дороги тебе не под силу, и сбежал, оставив нас с мужем спорить по этому вопросу – по-моему, не очень-то вежливый поступок. – Пока Джози взволнованно прыгала по комнате, вошел полковник Маклеод, и жена спросила его мнение об идее миссис Вассилу.
– Отличная мысль, но вот несколько поправок, – добродушно отозвался он. – На будущий уик-энд мы вчетвером едем в Платры. Разумеется, на двух машинах. Я сейчас же закажу номера.
Жена так обрадовалась, что поцеловала его.
– Небом ниспосланное оправдание глотку горного воздуха, – сказала она. – Вы ведь хотите съездить, Ирэн?
«Все, что угодно, – думала Ирэн, – только бы не встречаться с Дэвидом и Дельфиной, пока та в своем нынешнем настроении». И она ответила с ослепительной, расцветшей на ее губах как по волшебству улыбкой:
– Совершенно изумительная идея.
И в самом деле, подъем в горы Трудос, превосходящие величием даже впечатляющий Киренийский хребет, хотя и менее обрывистые и без овеянных легендами недоступных замков, стал для нее незабываемым событием.
Склоны покрывали душистые сосновые леса, изредка встречались похожие на амбары деревянные церкви. Воздух пьянил, словно шампанское: возникало чувство, что они попали в иной мир.
Отель, в котором всегда останавливались Маклеоды во время визитов в Платры, не предоставлял всех желаемых удобств, но радушно встретил гостей. Формальности здесь было мало, даже меньше, чем в «Гермесе». Хозяин принял их как лучших друзей. Два дня они бродили по лесистым холмам и долинам, затем наступило время расставания – полковнику Маклеоду было необходимо возвращаться к себе в офис, а Ирэн с Джози – продолжать путешествие в Кирению, а потом в «Гермес».
И тут случилась беда. В придорожном гараже полный энтузиазма подручный, которому строго-настрого велели ничего не делать без надзора старших, решил самостоятельно залить бак «хиллмена» бензином. В итоге, когда сестры пришли за машиной, произошла катастрофа. Паренек нашел на заднем сиденье автомобиля канистру и решил сначала воспользоваться ею, не обращаясь к бензоколонке. А в канистре была вода.
Полковник Маклеод, только собравшийся отправиться в Лимасол, не стал тратить время на взаимные обвинения.
– Остается только одно, – решительно заявил он Ирэн. – Вы с Джози возвращаетесь в отель и ждете Дэвида. Я немедленно ему звоню. Даже если вашу машину быстро исправят – а я склонен в этом сомневаться, – не радуйтесь, не стоит садиться за руль сейчас. Это будет незаслуженным наказанием для неопытного водителя.
Ирэн мрачно подумала, что нетрудно заметить, где Дэвид научился скорости принятия решений. Что отец, что сын – оба умели поддерживать дисциплину. Но в глубине души она сознавала, что полковник Маклеод прав. Если не ради себя, то ради Джози ей нельзя идти на риск свалиться на одной из горных дорог.
Вряд ли Дэвиду понравится эта дополнительная поездка. Он вполне может отпустить несколько едких замечаний по этому поводу. Но, впрочем, ей-то что? Она всегда может поддерживать вежливое молчание, пусть разговор ведет Джози.
Ирэн решительно убеждала себя, что безумные ощущения, сжигавшие ее в старом Лимасоле, – чистейшая ерунда. Влияние старых богов плодородия, до сих пор населяющих древние святилища острова, – вот как объясняют это современные люди. Но когда Ирэн увидела, как он, прихрамывая, идет навстречу, в ее душе поднялся такой вал страсти и нежности, что стало не до смеха. Она может скрывать чувства от него – поскольку невыносимо стыдно обнаружить безответную любовь, но перемениться к нему по-настоящему она не в силах.
Со своей стороны Дэвид вел себя уравновешенно и в высшей степени дружелюбно. В данный момент он хотел только одного – хороший завтрак в дополнение к чашке кофе, проглоченной на заре перед отъездом из «Гермеса». В застольной беседе он искренне посочувствовал фантастическому невезению Ирэн. Такое случается раз в сто лет.
После завтрака они с Ирэн оставили Джози и Принца играть с местными детьми под надзором хозяина гостиницы и поехали в гараж, где стоял «хиллмен». Там их встретили все теми же велеречивыми извинениями и, что более уместно, заверениями, что хозяин гаража сам пригонит машину в «Гермес», когда сможет поручиться, что она в полном порядке. Такого в его маленьком гараже прежде не случалось. Происшествие бросило тень на его гараж. Будет сделано все возможное, чтобы поправить глупость молодого плута.
Оставалось только забрать Джози с Принцем и ехать домой. Места на переднем сиденье универсала хватило всем, Принца упрятали в «конуру» сзади. И с Джози в роли буфера у Ирэн и Дэвида полностью отпала необходимость занимать друг друга ненужной болтовней.
К своему удивлению, Ирэн обнаружила, что веселеет. Почти всю ночь она не спала, подавленная и униженная при мысли, что Дэвиду придется бросить всю свою работу и отправиться в утомительную «командировку», она представляла, как он слишком явно будет скрывать досаду.
Однако он реагировал совсем по-другому, смотрел на неприятное и скучное задание с полной невозмутимостью, даже с легким удовольствием.
Кроме возбужденного писка Джози при виде чего-то необычного и редких замечаний Дэвида, ничто не мешало наслаждаться пейзажами Трудоса.
После аппетитного ленча в придорожном ресторанчике Ирэн пришло в голову, что Дэвид исподволь, всеми силами пытается ее порадовать. И затем, когда они ехали в полуденную жару, а Джози спала сзади, он дал ей ключ к своим мотивам.
– Ирэн, я ужасно поступил с вами. И не тем, что проглотил глупую сказку Дельфины. Я уже сказал, что скоро забыл обо всем.
– Я не всегда вела себя хорошо, – призналась она, – Но что конкретно вы имеете в виду?
– Я злился, иначе не упомянул бы о новом приятеле Дельфины. – Дэвид поколебался. – Ирэн, рано или поздно вы все равно узнаете, кто он.
В сердце Ирэн, как уже не раз за последние недели, зашевелилось мрачное предчувствие, она чуть истерически подумала, какова будет его реакция на ее восклицание: «Только не ты!» Но девушка превосходно справилась с собой и холодно поинтересовалась:
– Кто же он?
– Николаидес, – последовал короткий ответ. – Надеюсь, вы не очень огорчены. Почти для всех это большой сюрприз.
– Совсем не огорчена, – бесстрастно сказала Ирэн. – Могу пожелать им только счастья. Надеюсь, Андреас станет хорошим отчимом для Тео.
– Киприоты почти всегда добры к детям. Но я не сказал, что речь идет о браке. Еще рано.
Смутные, бессвязные мысли проникли в мозг Ирэн. В самом ли деле Дельфина и Андреас познакомились недавно? Разве ей не казалось иногда, что антипатия между ними уходит корнями в прошлое?
Всю дорогу домой она ломала голову над этой загадкой, но у самой двери кириа Вассилу случилось событие, от которого Дельфина и Андреас сразу отступили далеко на задний план.
Убежавшая вперед Джози весело позвала бабушку и вдруг застыла у открытой двери гостиной с пронзительным воплем:
– Ирэн!
Испуганная Ирэн, опасаясь возможной болезни миссис Вассилу, протолкнулась мимо девочки и влетела в комнату. Миссис Вассилу, как обычно, восседала на своем жестком кресле с почти преувеличенным спокойствием, словно давно ожидала появления именно этих гостей из Англии… Дядя Герберт и тетя Этель! Дядя выглядел сконфуженно, тетя – торжествующе.
Глава 9
На миг в комнате наступила тишина. Затем миссис Вассилу воскликнула своим теплым низким голосом, протягивая к внучкам руки:
– Добро пожаловать домой, мои дорогие, – и спокойно добавила по-английски: – Разве неудивительно, что ваши родственники приехали на Кипр?
Не успела бабушка окончить фразу, как Ирэн пришла в себя, хотя и не могла избавиться от ощущения, что провалилась в кошмар.
– Пожалуй, – тихо выговорила она и направилась пожать руки родственникам вместе с Джози, личико которой вытянулось и побледнело.
Дэвид только что внес багаж в холл, но не зашел внутрь, чтобы быть представленным, однако Ирэн не сомневалась, что тетя Этель прекрасно его рассмотрела. Эти ее бледно-голубые глаза мало что упускали.
Тетя заговорила очень бодрым тоном.
– Держу пари, девочки удивились, – заметила она с сияющим видом, худые щеки раскраснелись от возбуждения. – Но я всегда знала, что если не брошу конкурсы, то рано или поздно выиграю приличный приз. Двухнедельный тур, три разные страны на выбор. Конечно же мы выбрали Кипр.
Тут со своей обычной пришибленностью подал голос дядя Герберт.
– Я хотел повидать вас, – обратился он к Ирэн и Джози. – С самого отъезда мне не хватало вашего присутствия в доме. – И, глядя на миссис Вассилу, он продолжал с печальной усмешкой: – О молодости скучаешь, когда она уходит. Девочки прекрасно выглядят.
– Только не Джози, – натянуто заметила тетя Этель. – Детям ее возраста больше подходит английский климат! Вот Ирэн – она выглядит неплохо.
Если миссис Вассилу посчитала ее невежливой, то не подала виду.
Она просто сменила тему:
– Ирэн, милая, твоим родственникам были заказаны номера в одном из отелей Кирении. Когда они позвонили из аэропорта, естественно, я с большой радостью пригласила их в «Гермес».
– Я подумала, что руководители туристической группы возразят, но ничего подобного, – благодушно заметила тетя Этель. – Поэтому мы решили остаться здесь на ночь, затем вернемся в группу и объездим остров во всех направлениях, а последние день-два опять проведем в «Гермесе».
– Мы точно не злоупотребляем вашим гостеприимством, миссис Вассилу? – с некоторым смущением спросил старую даму дядя Герберт. – Когда утром мы звонили из аэропорта, то ни о чем таком не думали.
Миссис Вассилу улыбнулась ему. По крайней мере, Ирэн говорила, что он намного лучше жены.
– Мистер Мередит, – тихо проговорила она, – если бы вы имели понятие о нашей любимой родине, то знали бы, что одно из важнейших слов у нас – «копиасте». Оно значит «присоединяйтесь к нам». Любой – рабочий, крестьянин, незнакомец в кофейне, – произнося это приветствие, ожидает, что вы примете предложенное гостеприимство.
Тетя Этель явно оскорбилась.
– Хотите сказать, идешь по дороге, и тебя может вот так окликнуть совершенно незнакомый человек?
– Совершенно верно, – заверила ее миссис Вассилу.
Тетя Этель презрительно фыркнула:
– Хм, мне это совсем не по душе. Боюсь, я слишком разборчива.
– По-моему, очень трогательный обычай, – быстро сказал дядя Герберт. – Мой брат – отец двух этих девочек – рассказывал о кипрском гостеприимстве. Но все же мы не хотим навязываться.
Вместо ответа, миссис Вассилу посмотрела на каминные часы:
– Ирэн, милая, Дельфина определила твоим родным отличную спальню. Отправляйся и поужинай с ними. Джози, – и она обняла одной рукой девочку, – останется здесь и поужинает, как обычно, со мной.
Ирэн, найдя кое-какое утешение в том, что через две недели тетя с дядей возвращаются в Лондон, решила в этой ситуации сделать хорошую мину при плохой игре.
– Превосходная идея, – бесстрастно сказала она. – Идите за мной. Джози, милая, скажи «спокойной ночи»!
Дядя Герберт поцеловал девочку, но к нескрываемому облегчению ребенка тетя Этель не последовала его примеру. Ограничившись кивком в сторону Джози и ее бабушки, она чирикнула:
– До завтра, – и последовала за мужем и старшей племянницей в главную часть отеля.
Ирэн проводила их в очень хорошую спальню, договорилась встретиться в ресторане и направилась в офис, с любопытством ожидая, какой прием окажет ей Дельфина. Уличил ли ее Дэвид во лжи? Если уличил, как она это восприняла?
Но Дельфина была непроницаема. После пары сентиментальных фраз о «ваших очаровательных английских родственниках» она вспомнила, что Тео уже пора спать, и собралась на его поиски.
– Он слишком много времени проводит с Паносом, – раздраженно заметила она, убирая со стола. – Мри первой возможности разъезжает на заднем сиденье старого мотоцикла. Мои запреты не помогают, – в ее голосе проявилась горечь, – но никто меня не поддержит. Я буду искренне рада, когда мы вернемся в Кирению.
Она ушла раньше, чем Ирэн могла ответить, зато появился Дэвид в поисках какой-то папки.
– Должно быть, вы испытали шок, Ирэн, – заметил он. – Лондонские родственники свалились как снег на голову!
– Да уж. Впрочем, Джози пришлось еще хуже.
– Верно! Но ей нечего бояться. Они не смогут ее похитить и увезти назад в Майда-Вале!
– Нет, конечно. Тете Этель она ни к чему. Но тетя Этель довольно жестока. Она вполне способна подразнить Джози, зная, что та ее боится. – Ирэн глубоко вздохнула. – Если бы я увидела бабушку раньше – они ведь звонили ей, – я бы убедила ее ни под каким видом не предлагать им приют в «Гермесе».
– Оказать гостеприимство вашим родственникам – это само собой разумеется для вашей бабушки, Ирэн. – В голосе Дэвида слышалась необычная доброта. И столько, что Ирэн невольно спросила:
– Сегодня вы добры ко мне, Дэвид. Можете сделать для меня еще кое-что?
Он слегка улыбнулся:
– Смотря что, моя дорогая!
– Пусть я глупая, знаю, но бабушка заставила меня обедать с дядей и тетей. Если вы будете четвертым, мне станет намного легче.
Он отрицательно покачал головой:
– Извините, но сегодняшний вечер исключается. Повара свалил грипп, и я обещал присматривать за работой на кухне. Он все оставил в безупречном порядке, но нужно быть неподалеку.
Ирэн попыталась улыбнуться:
– Хотела бы я поменяться с вами. Когда я пытаюсь завести вежливый разговор, тетя меня просто парализует.
– Знаю. Бывают такие люди. – Затем он помедлил и сказал чуть застенчиво: – Полагаю, вам не захочется просить Дельфину? Похоже, она им уже понравилась. О, я знаю, она плохо вела себя по отношению к вам и все такое. Но чем больше узнаешь о ее прошлых страданиях, тем сильнее склоняешься принять их во внимание.
– Она не согласится, – помрачнев, засомневалась Ирэн.
– Если я попрошу, согласится. Собственно, приглашение ей даже понравится. Знаете, она любит повеселиться.
– Дэвид, мне лучше обойтись без нее. Сама справлюсь.
– Не сомневаюсь, последовал его невозмутимый ответ. – Если будет время, приду к вам в салон на кофе. – И не успела Ирэн попросить его не беспокоиться, как он зашагал в сторону кухни.
Она очень огорчилась, хотя и говорила себе, что Дэвид вел себя в соответствии с ее предсказанием. Ирэн прекрасно понимала, что в данных обстоятельствах он не может обедать с ее родственниками. Но зачем втягивать Дельфину? Почему он так нежен к ней? Почему ее бесчестное поведение, ложь и невежливость нельзя выносить из избы?
Разумеется, есть только одна причина, почему его покидает здравый смысл и рассудительность, когда речь заходит о «бедной маленькой Дельфине». Он страстно влюблен в нее.
Что касается намеков на ее внезапную близкую дружбу с Андреасом, пусть рассказывает это кому-нибудь другому. Ирэн не поверила ни единому его слову. «Или же, – вдруг догадалась она, – Дельфина использует старый-старый трюк. Возбуждает ревность Дэвида!»
Если бы Ирэн обедала только с дядей, обед прошел бы приятно, несмотря на ее тревоги и печали по поводу Дэвида. С его знанием греческой мифологии и бурной истории знаменитого острова Кипр разговор мог стать очень интересным. Но тетя Этель постоянно обрывала мужа. По мнению тети, никому нет дела до «скучной старины». С ее точки зрения, гораздо интереснее и важнее детальное описание переделок, разделивших дом в Майда-Вале на две квартиры, с упором на ее хороший вкус и разумную экономию в виде выбора уцененных обоев и темной краски, на которой не видно пятен и которая останется навсегда.