— И как вы предполагаете возвращаться?
Она пожала плечами:
— Пойду пешком. А если повезет, Джо на обратном пути подвезет меня с полдороги.
— Чепуха. Я заведу машину и отвезу вас. Хью я сейчас все равно ничем не могу помочь. У него дежурит сиделка из окружной больницы, потом придет частная медсестра.
Сильвия не успела возразить, так быстро вышел он из комнаты, оставив ее в полном смятении. Во-первых, Джулиан жив и невредим. Но вслед за этой мыслью пришла другая. Что она наделала, ворвавшись вот так неожиданно в Грейт-Хиклинг? Теперь ей придется выбирать: или обнадежить Хью, причем понапрасну, или признаться Джулиану, что беспокоилась она о нем, а вовсе не о его кузене.
«Но я не могу и не должна делать этого, — твердила она себе. — Пусть все идет своим чередом, и, если Джулиан считает, что я влюблена в Хью, значит, так надо. Главное, чтобы он не вздумал говорить этого самому Хью. Сейчас, по крайней мере».
Из нескольких коротких фраз, которые Джулиан обронил, везя ее домой, она поняла, что он и в самом деле верит в то, что ее чувство к Хью ожило. Слушая его, она с огорчением подумала, что он, судя по всему, испытывает облегчение оттого, как повернулся ход событий. «Неловкость, которую он мог бы испытывать оттого, что так быстро переметнулся от меня к Мариэтт, теперь будет сглажена, — размышляла Сильвия. — С его точки зрения, все вышло, должно быть, просто замечательно».
Однако когда они подъехали к кафе, произошло нечто такое, что разом разрушило все расчеты Сильвии. У ворот стоял «форд» Джо Блисона, да и сам он в то же мгновение выскочил им навстречу, судя по всему оставив Айви в объятиях Дафни.
— Боже праведный, сэр! — Глаза Джо едва не вылезли из орбит при виде Джулиана. — А миссис Мэллоп утверждала, что вас изуродовало выстрелом из ружья!
Джулиан покачал головой.
— Не меня, а моего кузена Хью Мерринга, — кратко пояснил он.
— Господи, я просто потрясен! — Лицо молодого человека выражало смесь облегчения и испуга. Посмотрев на Сильвию, он смущенно пробормотал: — Могу себе представить, мисс, что вы обо мне подумали после того, как я сообщил вам, что мистер Джулиан тяжело ранен! Заставить вас пережить такой страх!..
Джулиан изумленно уставился на Сильвию, чья бледность сменилась вдруг болезненным румянцем.
— Ладно. Я… Мне нужно идти в дом.
Едва соображая, что говорит, Сильвия, спотыкаясь, побрела к дому. Но она не успела дойти до дверей — Джулиан выскочил из машины и вмиг догнал ее.
— Я забыл вам кое-что сказать, Сильвия, — воскликнул он, и тут же, вспомнив о присутствии Джо Блисона, продолжил небрежным тоном: — Мне кажется, вам сейчас не помешал бы глоток свежего воздуха. Садитесь в мою машину, немного прокатимся.
Смущенная, она стояла в нерешительности, тогда, наклонившись к ней, он прошептал:
— Я должен узнать, что все это значит. Даже если для этого придется перенести вас в машину на руках. Вы просто сводите меня с ума, в одну минуту то становясь холодной, то вспыхивая ярким румянцем.
Джо продолжал наблюдать эту сцену, и Сильвия не рискнула спорить с Джулианом, так как знала, что он вполне способен осуществить свою угрозу. Кроме того, ей до смерти хотелось узнать, что он подразумевал под ее непостоянством — обвинение, которое ему нужно было направить скорее на себя, а не на нее.
— Хорошо, — спокойно согласилась она. — Только у меня не так уж много времени.
С этими словами она села рядом с ним на переднее сиденье.
Глава 21
Они проехали по деревенской улице и свернули на узкую дорожку, которая после нескольких изгибов привела их на открытый выгон, прозванный местными жителями Разбойничьей Пустошью. Несколько минут оба молчали, потом Джулиан торопливо проговорил:
— Наш первый разговор произошел в машине. Ну что ж, будем надеяться, что этот не окажется последним. Хотя должен сказать вам откровенно, Сильвия, что больше уже не могу ходить на привязи.
— Я просто не понимаю, о чем вы говорите! Учитывая то, как вы всегда относились ко мне…
— Я говорю не об отдаленном прошлом, — возразил он. — Думаю, оно забыто навсегда. Я имею в виду последние несколько недель.
— И я о них же. Вы дали мне самую отвратительную отповедь, какую только может женщина получить от мужчины. И после этого обвиняете меня в непостоянстве.
Проехав вдоль выгона, Джулиан остановил машину в тени буковых деревьев, чья тронутая легкой желтизной выцветшая листва свидетельствовала о том, что жаркое и пышное лето начинает клониться к закату.
— Это какую же отповедь я дал вам? — требовательно поинтересовался он.
Сильвия прикусила губу:
— Зачем задавать вопрос, ответ на который вам и так известен? Я послала вам записку, вложив ее в томик стихов Хенли…
Джулиан вынул из бумажника свернутый листок бумаги:
— Да, послали. И она у меня с собой, хотя одному только Богу известно, почему я не разорвал ее сразу же. А ведь у меня было такое желание, клянусь вам.
— Я не вижу в ней ничего такого, что бы могло вас расстроить, — отвечала она, вторя ему безразличным тоном. — Конечно, я писала ее в спешке, но если учесть, что я всего лишь просила вас приехать и поговорить со мной…
— Вы просили меня… что? — Он смотрел на нее, словно не веря собственным ушам. Потом порывисто сунул листок ей в руки. — Моя дорогая Сильвия, один из нас, должно быть, сошел с ума! Вот, прочтите сами!
Сильвия развернула листок и ужаснулась:
— Но, Джулиан, это вовсе не моя записка! Это даже не мой почерк — всего лишь неумелая подделка!
— Прочтите вслух! — настаивал он.
— «Дорогой Джулиан, — голос Сильвии дрожал, — я прошу вас меня простить, но, к сожалению, ничего не поделаешь. Ни сейчас, ни в будущем. Сильвия».
— И вы утверждаете, что не писали этой записки?
— Конечно, не писала. — Сильвия не осмеливалась посмотреть ему в глаза, так как боялась, что он увидит слезы. — Я написала вам в том письме, что мне кажется, что нам пора разобраться в наших запутанных отношениях и что я буду рада, если вы приедете поговорить со мной. Я даже указала вам определенное время.
Минуту он молчал, потом спросил отрывисто:
— Ваше письмо было в конверте?
— Конечно. Я положила его в голубой конверт и заклеила. — Она замялась, потом продолжила: — Я попросила Дафни проверить, получили вы его или нет, только потому, что опасалась, что оно вывалится из книги. Ведь я не успела ее завернуть — меня ждал Джо Блисон, и я торопилась.
Осторожно он взял у нее листок:
— Моя дорогая Сильвия, эта записка была безо всякого конверта. Она была просто сложена и склеена сверху скотчем. — Он помедлил. — Это-то и огорчило меня более всего. Меня обидело, что вы написали мне письмо, чтобы отвергнуть раз и навсегда, не позаботившись при этом даже о конверте. Это было последней каплей.
— А как, по-вашему, чувствовала себя я? — воскликнула Сильвия. — Написать вам письмо с просьбой приехать ко мне, и вместо ответа одни лишь слухи, что вы собираетесь жениться на Мариэтт! А под конец узнать от Дафни, что вы получили мое письмо и не сочли нужным на него ответить!
— Кто сказал, что я собираюсь жениться на Мариэтт? — взорвался Джулиан.
— Все только и делали, что намекали на это. Да она и сама говорила Дафни, что вы понимаете друг друга без слов.
— Так вот, стало быть, чем объясняется странное поведение Мариэтт и ее матери перед отъездом, — догадался он и вдруг со страстной откровенностью прибавил: — Сильвия, милая, уверяю вас, я не сказал этой девушке ни единого слова любви. За последние два-три года я иногда приглашал ее потанцевать, как и других девушек, и пару раз чмокнул в щеку на прощание, да и то это было до того, как встретил вас. Но о том, чтобы жениться на ней… Об этом не могло быть и речи!
— Как вы думаете, это она подменила письмо? — спросила Сильвия. — По-моему, это так подло!
— Это могла быть и сама Мариэтт, и ее мать. Даже скорее Мариэтт — она хорошо умеет обращаться с пером. Но ручаюсь, без ее матери тоже не обошлось. — Он на секунду замялся, потом смущенно продолжал: — Сильвия, не считайте меня жестоким, что говорю это вам, но мадам Дюпон перед отъездом буквально извела меня своими распросами, когда я собираюсь подарить Мариэтт колечко в знак помолвки.
— Мне кажется, то, что вы предложили им остаться в Хиклинг-Хаус после отъезда Тэссы… — неуверенно начала Сильвия.
— Моя милая Сильвия, я не делал ничего подобного. Мадам Дюпон изобретала один предлог за другим, чтобы, как она сама выразилась, «еще позлоупотреблять моим гостеприимством». И в конечном счете я был практически вынужден попросить их уехать.
— Даже так, — неуверенно проговорила Сильвия.
— Давайте вернемся к тому, с чего начали, — предложил Джулиан, глядя на нее пристально. — Давайте представим, что я получил ваше письмо с просьбой приехать и что я поспешил выполнить вашу просьбу и примчался выслушать вас. — Тут выражение его лица изменилось. — Да какой же я глупец! С тех пор уже много что изменилось. Ведь только что я узнал, что, думая, будто я тяжело ранен, вы, отбросив свою гордость и обиду, примчались ко мне. — Он обнял ее за плечи, и в голосе его появилась бесконечная нежность: — Сильвия, дорогая, мне кажется, после всего, что было, мы уже не нуждаемся в каких бы то ни было объяснениях.
Прижавшись к нему, она откинула каштановые локоны со лба.
— С самой первой встречи все у нас шло вверх дном. Мне кажется, мы впервые за все время не ссоримся.
— С самого начала во всем был виноват я, — пылко признался он. — Я был не только жесток с вами, но и оказался полным болваном. Как можно, глядя в ваши честные карие глаза, думать, что вы… Господи, да мне хочется пинать себя ногами, когда я вспоминаю, что наговорил вам тогда в Глостершире!
— Но вы же попытались загладить свою вину, — возразила она, с той же поспешностью защищая его, как когда-то обвиняла.
— Да, это правда. Но у меня плохо получилось.
— А я была ужасная гордячка и не хотела вас простить!
Джулиан улыбнулся:
— Да, моя радость, ты была гордячка. Но, быть может, это и к лучшему. Мне, с легкостью добившемуся большого признания и успеха, до сих пор было незнакомо искусство изящно приносить извинения. Как ты правильно дала мне понять в более чем недвусмысленном виде, я всегда склонен был считать, что загладить вину можно, совершив некие благодеяния, избавив себя таким образом от тягостной необходимости расхлебывать кашу.
Смешная гримаска промелькнула на лице Сильвии.
— Да, эта пища, похоже, не подходит нам обоим. Оба мы ужасные гордецы.
— Были ими, моя любимая, — с улыбкой поправил ее он. — Там, где есть любовь, нет места гордости.
— Где есть любовь!.. — едва слышно повторила она и робко спросила: — Джулиан, а когда ты впервые понял, что любишь меня?
Он помолчал, потом ответил задумчиво:
— Думаю, я влюбился в тебя в тот самый первый вечер. Во всяком случае, я пролежал тогда всю ночь без сна, думая о тебе.
Глаза ее сияли.
— Даже считая меня при этом авантюристкой?
Он закивал:
— Боюсь, что так, любимая. — И, вздохнув с облегчением, он воскликнул: — Слава Богу, что после всего ты можешь относиться к этому с юмором!
Она прислонила голову к его плечу:
— Ну теперь вообще все по-другому.
Он еще крепче обнял ее:
— А знаешь, я должен сказать тебе. Ведь я поначалу не хотел признаться себе в этом!
— И когда же это произошло? — поинтересовалась она.
— Когда я увидел, как храбро и беззаветно ты стараешься устроить жизнь своих сестер и брата и дать им все возможное. Тогда я понял, что мое чувство к тебе не просто физическое влечение, а нечто более сильное и глубокое. — Он обнимал ее все крепче. — А теперь, может быть, ты признаешься, когда впервые поняла, что я для тебя уже больше не монстр, каким ты меня считала. Скажи, любимая, когда ты перестала ненавидеть меня?
Целую минуту Сильвия молчала, потом неуверенно произнесла:
— Мне кажется, я вообще не испытывала к тебе ненависти. Я только хотела, пыталась, но когда поняла, что люблю тебя, то разозлилась сама на себя. — Она вздохнула. — Впрочем, эта борьба не принесла мне ничего хорошего. Это чувство было сильнее меня, гораздо сильнее, чем то, что я испытывала к Хью. — Тут Сильвия вскочила. — Ах, Джулиан, что же мы сидим тут как последние эгоисты, когда бедный Хью…
— Любовь моя, нам нужно было во всем разобраться, а Хью не должно быть до этого никакого дела. Когда он поправится, а я в этом не сомневаюсь, то, если он честный человек, он уедет отсюда, не держа на тебя обиды. Сегодня утром он признался мне, что получил от тебя письмо, в котором ты окончательно отказала ему, и что визит, который он намеревался нанести тебе, должен был быть прощальным. Он чувствовал, что не имеет оснований для надежды, вот почему я так удивился, когда ты, как мне подумалось, примчалась навестить его после этого несчастного случая.
Сильвия содрогнулась:
— Ты не представляешь, любимый, что я чувствовала, думая, что ты ослеп… или умер. — И она всхлипнула.
Джулиан улыбнулся:
— Возвращаясь к прошлому, Сильвия, думаю, что, если бы взглядом можно было убить, я уже давно был бы мертв.
— Давай не будем возвращаться к прошлому, — попросила она, смеясь сквозь слезы. — Пусть оно будет забыто навсегда. Пусть будут забыты все наши ссоры и пререкания.
Он согласно кивнул:
— Да, моя радость, теперь мы будем думать о будущем. Как только Хью достаточно выздоровеет, чтобы уехать, мы назначим день нашей свадьбы. А если ты хочешь произвести в доме какие-нибудь изменения…
— Надеюсь, ты не захочешь переезжать из Грейт-Хиклинг? — робко спросила она.
— О Господи, нет, конечно! Мартину и Пэм нечего делать в моей лондонской квартире. Для них это совсем не подходящее жилье.
Сильвия посмотрела ему в глаза.
— Джулиан, ты… ты лучший на свете, — задыхаясь от счастья, проговорила она. — Я так люблю тебя!
— Любовь моя! — Он изо всех сил прижал ее к себе. — Скажи, теперь-то ты поцелуешь меня по собственной воле?
Вся светясь от счастья и больше уже не чувствуя стеснения, она приблизилась к нему:
— Да, от всего сердца!