— Что верно, то верно. — Хью проводил ее в дом, неся за ней полупустые чемоданы. — Все они конечно же наслышаны о твоем дяде, и им ужасно любопытно увидеть его племянницу. Надеюсь, дорогая, ты прихватила с собой какое-нибудь сногсшибательное платье, чтобы они все замертво попадали?
— Думаю, она будет прелестна в любом наряде. — Миссис Мерринг одобрительно обвела глазами норковую шубку Сильвии. — Однако пройдемте наверх, я покажу вам вашу спальню. Для чая уже поздно, но мы, пожалуй, еще соберемся на стаканчик шерри, прежде чем переодеться к обеду.
Спальня оказалась такая же непротопленная, как и весь дом, а небольшой электрический камин включили, судя по всему, за пару минут до прихода Сильвии. Зато при виде вазы с нарциссами на туалетном столике она издала возглас восхищения.
— Это Хью принес их сюда. Он вообще очень заботливый. — Впервые за все время в голосе миссис Мерринг слышалась подлинная теплота, и Сильвия вдруг поняла, что, какую бы жесткость ни выказывала эта женщина перед остальными, она, судя по всему, просто обожает своего единственного сына.
— Да, он ужасно мил, — с чувством проговорила Сильвия.
Миссис Мерринг согласно кивнула:
— В этом он весь. Иногда мне даже кажется, что он слишком добродушен, его кто угодно может разжалобить. — Она вздохнула. — Вот, к примеру, его кузен Джулиан совсем другой, из таких, как он, гвозди делают. Зато рядом с ним чувствуешь себя уверенно, его советы не всегда удобоваримы, зато разумны.
«Чувствуется, не по душе мне придется этот их кузен», — подумала Сильвия, спускаясь чуть позже в продуваемый сквозняками холл. Однако когда дверь библиотеки отворилась и на пороге появился Джулиан Мерринг, Сильвия уже так не думала.
Ростом он был пониже Хью, имел того же оттенка волосы, четкие черты лица, и проницательные голубые глаза таили в себе нечто привлекательное, а недостаток роста восполнялся широтой плеч. Выглядел он гораздо моложе, чем она предполагала, — никак не больше, чем на тридцать, — и во всем его облике чувствовалась незримая сила. При любом скоплении людей, подумалось Сильвии, его присутствие наверняка не останется незамеченным.
Однако первое благоприятное впечатление быстро улетучилось. Приветствие его начисто было лишено какой бы то ни было сердечности; более того, к своему глубокому изумлению, за обычной вежливостью Сильвия уловила едва ощутимую, но вполне определенную неприязнь.
«Какой странный человек, — подумала она, сама того не желая, зардевшись. — С какой стати ему питать ко мне неприязнь?» Она лихорадочно соображала, пытаясь определить причину столь явной враждебности.
Будь он откровенно груб с нею, ей было бы легче, а так Сильвия была начисто сбита с толку. Ни сейчас, ни позже, за обедом, он не сделал ничего, на что она могла бы открыто обидеться; кроме того, насколько она могла судить, ни Хью, ни его мать не заметили ничего необычного. И все же она чувствовала его неодобрительное отношение к себе, и, что было еще более удивительно, он, казалось, был абсолютно уверен, что она знает причину этого неодобрения.
«Единственный выход — не обращать на него внимания», — решила для себя Сильвия и подумала, что, если ей придется танцевать с ним вечером в клубе, она сделает это с молчаливым достоинством.
Но она абсолютно все забыла, когда они прибыли в клуб в Холи-Хилл, где все сверкало и сияло в предвкушении одного из самых популярных торжественных собраний сезона.
И если Джулиан Мерринг по какой-то причине не оценил Сильвии, то другим это определенно удалось сделать. Войдя в зал, она уже через несколько мгновений была в центре внимания. Все желали познакомиться с нею: мужчин привлекала ее необычайная живость, женщин — великолепие белоснежного шифонового платья.
Однако совсем избежать общества Джулиана Сильвии не удалось, это выяснилось, когда она на минутку осталась одна. Именно в этот момент он подошел к ней и холодно поинтересовался, не осталось ли у нее свободного танца.
— Почему вы подошли ко мне? — ответила она вопросом на вопрос с той же холодностью. — Я просто уверена, что вам на самом деле не хочется танцевать со мною.
Он смотрел на нее в упор.
— Совершенно верно. Но мне нужно поговорить с вами. Так не осталось ли у вас свободного танца?
Первым побуждением Сильвии было высокомерно ответить: «Если и остался, то не для вас, мистер Мерринг». Однако женское любопытство оказалось сильнее желания поставить его на место, и, придав лицу отсутствующее выражение, она согласилась на один танец.
В этот момент вернулся с мороженым ее партнер, и Джулиан, откланявшись, удалился.
Скоро Сильвия начала жалеть, что дала ему обещание. Ей очень нравилось на балу, несмотря даже на некоторую неуклюжесть провинциальных партнеров. Было что-то несказанно привлекательное и милое в этом шумном веселье, царившем в «Хант-Болл», и атмосфера танцевальных холлов, которые она привыкла посещать в Лондоне, казалась по сравнению с этой слишком цивилизованной и искушенной. Но даже самые приятные мгновения вечера были теперь омрачены. Танцевала ли она или сидела вместе с Хью в сторонке, она неотступно чувствовала на себе взгляд проницательных голубых глаз, и даже ласковое воркование Хью не могло развеять ее тревожных мыслей.
Сама не зная почему, она не сказала Хью о просьбе Джулиана, лишь упомянула вскользь, что танцует с ним один танец из добавочной программы.
— Как тебе не стыдно издеваться над беднягой и заставлять его ждать столько времени? — шутливо сетовал Хью. — Да тут и без него от желающих отбоя нет.
— Но ты, дорогой, лучше всех. Еще никогда ты не выглядел столь привлекательно. По твоему виду не скажешь, что ты нуждаешься в отдыхе и морском круизе.
— А я и не нуждаюсь в нем, любимая. Разве только в медовом месяце. Знаешь, как я разозлился на Чилверса, нашего семейного доктора, когда он сказал, что у меня не все ладно с легкими и мне нужен длительный круиз. Вечно он суетится по пустякам и матушку сбивает с толку. Правда, теперь, когда я представляю, чего мог бы лишиться, если бы не отправился в это путешествие и остался дома, я благодарю Бога всякий раз, когда вижу нашего старика.
Сильвия улыбнулась:
— Он говорил мне то же самое, когда мы танцевали. А еще сказал, что разрешает тебе завтра отправиться на охоту.
— О, дорогая, я как раз собирался сообщить тебе об этом, — сокрушенно проговорил Хью. — Ты не будешь возражать, если я оставлю тебя ненадолго? Много времени это не займет, я предполагаю вернуться к ленчу.
— Разумеется, я не возражаю, — поспешила уверить его Сильвия. — И скучать не собираюсь. Заставлю твою маму показать мне семейный альбом… — Она вдруг осеклась, потому что в микрофон объявили четвертый танец добавочной программы. Подняв глаза, она встретила стальной взгляд серо-голубых глаз Джулиана.
Глава 3
Добродушно улыбаясь, Хью удалился, предоставив Сильвию обществу кузена, который тут же пригласил ее на танец.
— А я думала, вы только хотели поговорить, — холодно напомнила она, однако все же позволила себе увлечься вальсом, так как, будучи прекрасной танцовщицей, впервые за весь вечер поняла, что встретила наконец достойного партнера.
— Если мы исчезнем сразу, это вызовет подозрение, — последовал спокойный ответ. — Если не возражаете, мы будем незаметно передвигаться в направлении холла, а потом потихоньку ускользнем. В машине есть плед, так что вы не замерзнете.
Сильвия пребывала в нерешительности.
— Мне кажется, мы могли бы выкроить время для нашей милой беседы завтра утром, — предложила она наконец. — Если только вы тоже не собираетесь на охоту.
Он смерил ее удивленным взглядом:
— Но завтра утром я уезжаю в Лондон восьмичасовым экспрессом.
Наступила очередь Сильвии удивляться, хотя при этом она не могла скрыть почти явного облегчения.
— А Хью говорил, что вы пробудете здесь все выходные, — заметила она.
— Ну это он, положим, загнул, — отрезал Джулиан. — Мне вообще в этом доме особенно делать нечего, и я бываю здесь только по необходимости. Это место не по мне. — И, смерив ее проницательным взглядом, прибавил: — Никогда бы не подумал, что вам, моя дорогая, оно тоже подходит.
Природная вспыльчивость взыграла в Сильвии при таком обращении: она не привыкла слышать подобное от мужчин.
— С неотесанными болванами не танцую! — выпалила она, задыхаясь от гнева. — Если хотите говорить, я вас слушаю. Но даю вам ровно пять минут.
— Пяти минут мне будет достаточно, — спокойно проговорил он.
В замешательстве и ярости Сильвия забрала свою накидку из гардероба и последовала за ним в машину Хью.
— Вы сядете впереди, я сзади, — отрезала она. — Думаю, что вы просто сумасшедший, а мне вовсе не светит сидеть рядом с психом.
— Дорогая моя, называйте меня как хотите: болваном или психом, мне нет до этого никакого дела. — Они уже сидели в машине при плотно закрытых дверцах и окнах. — Видите ли, я сильно отличаюсь от Хью и к тому же повидал кое-что в жизни. Хотя нас с ним не связывают тесные отношения, я вовсе не собираюсь равнодушно наблюдать, как его пытаются поймать на крючок и затащить в тенета брачных уз.
— Да вы и впрямь сумасшедший! — воскликнула Сильвия, на этот раз уже на самом деле испугавшись и хватаясь за ручку дверцы.
Но он невозмутимо продолжал:
— Да, да, именно брачных уз с племянницей этого негодяя и шарлатана, этого отпетого мошенника Дональда Клэйбурна.
Очаровательный нежный румянец сошел с лица Сильвии, оно сделалось бледным как мел.
— Дядя Дональд — шарлатан?! Да отдаете ли вы себе отчет в том, что говорите?
— Думаю, моя дорогая, вам нет необходимости изображать передо мною оскорбленную невинность. — Губы его тронула холодная усмешка. — Хью рассказал мне, что вы работали секретарем у Клэйбурна и должны быть посвящены в его дела. — Усмешка сделалась еще более саркастичной. — Для Клэйбурна вы, разумеется, были настоящей находкой: привлекательны, сообразительны от природы. Думаю, вы помогали ему охотиться за крупной рыбой.
Сильвию просто трясло от ярости, но она постаралась взять себя в руки:
— Вы несете омерзительную чушь. Однако если уж вам так хочется нанести оскорбления порядочному и достойному человеку, думаю, более подходящим местом для этого был бы суд. Но ведь вы же трус и решили действовать через меня.
— Если бы ваш дядя был здесь, а не скрывался в Южной Африке, я бы не преминул вызвать его в суд, и меня не остановило бы то, что его племянница помолвлена с моим родственником.
Еще ни разу за двадцать три года своей жизни Сильвия не получала таких оскорблений, но, догадавшись, что у этого человека, должно быть, имеются какие-то причины для подобных нападок, она постаралась подавить в себе ярость и с горьким сарказмом поинтересовалась, за что он так ненавидит человека, которым восхищается весь мир.
Он смотрел на нее в упор.
— Послушайте, давайте прекратим этот спектакль. Вы были бы полной дурой, если бы, работая секретарем у своего дяди, не обнаружили, что в основанный им благотворительный фонд попадает лишь двадцать процентов всех поступлений. Но, дорогая моя мисс Фрейни, в том-то все и дело, что дурой вас не назовешь.
Сильвия ответила ему презрительной улыбкой.
— А я продолжаю настаивать на том, что ваши обвинения беспочвенны.
Впервые за все время в его проницательных голубых глазах появилось сочувственное выражение.
— Сразу видно, мужества вам не занимать, только не знаю, поможет ли оно теперь. Вам, конечно, известно, что в последнее время слухи о близящемся крахе дел вашего дяди усилились. Поэтому вам осталось одно — выскочить замуж, пока ваш дядюшка не попал в объятия Немезиды.
Сильвия покраснела, судорожно пытаясь найти слова, чтобы выразить свой гнев, но ее собеседник безжалостно продолжал:
— Мне все предельно ясно. Выйди вы замуж за богатого человека, непременно привлекли бы к себе внимание. Обычно богатые люди легко отстегивают деньги на благотворительность, не советуясь ни с кем, но, вздумай они жениться, вокруг них тут же собирается целая толпа адвокатов и доверенных лиц. А уж их-то вокруг пальца не обведешь. Зато, выйдя замуж за безобидного юношу, практически не имеющего состояния и уединенно живущего в деревне, вы бы не подпали под подозрение. Или, во всяком случае, могли бы так думать.
— Пожалуйста, продолжайте, — сухо проговорила Сильвия. — Это очень интересно.
— А я как раз и собираюсь продолжить, — ответил он, нисколько не тронутый ее иронией. — Наш молодец конечно же находится во власти иллюзий, воображая, что женится на богатой наследнице. Но когда выяснится, что ваше состояние далеко не так велико, а я не сомневаюсь, что вам и вашему дяде удастся припрятать кое-что на черный день, ему останется только примириться с таким положением дел.
Он предложил ей сигарету и после высокомерного отказа попросил разрешения закурить.
— Можете не соглашаться со мною, — невозмутимо продолжал он. — Но вы не учли одного очень важного обстоятельства: вы забыли про мать Хью! Она смотрит на сына совершенно другими глазами, и для нее он лучше всех на свете. Но эта женщина не просто любящая мать, но и весьма корыстный человек. Она всегда хотела женить его на состоятельной девушке, вот почему приняла вас так сердечно. По этой же причине, а вовсе не беспокоясь о его здоровье, она наскребла денег и отправила его в круиз, надеясь, что там он познакомится с богатой наследницей.
— О, это уже совсем интересно. — Лицо Сильвии оставалось бесстрастным, в голосе звучала таинственность. — То есть, по-вашему, Хью охотился за богатством?
Он пожал широкими плечами:
— Конечно, Хью не из таких и не стал бы намеренно жениться на деньгах, но он достаточно рассудительный человек, чтобы влюбиться в ту, чье состояние принято называть достаточным. Несмотря на молодость, он обладает весьма похвальным качеством — умением контролировать свои эмоции. — Кузен нахмурился. — Впрочем, для вас это не проблема. Вскружив ему голову, вы вертели бы им как хотели. Хью хватило бы вашего пылкого протеста и горячих заверений в том, что вы якобы ничего не знали о махинациях вашего дяди. — Он заглянул ей в глаза. — И все же, мисс Фрейни, он никогда не смог бы принадлежать вам всецело, вам пришлось бы считаться с мнением его матери. Даже окажись вы чисты как младенец, она не простила бы вас. А учитывая, что Хью у нее под пятой, ваша жизнь превратилась бы в ад.
Она достала из сумочки сигарету и прикурила, удивляясь про себя, что руки у нее совсем не дрожат, потом сказала:
— Ну что ж, благодарю за предостережение.
— Это все, что вы можете сказать? — удивился он.
— Думаю, да. А что еще? — Голос ее звучал непринужденно. — Если бы мне вздумалось разделить вашу страсть к личным оскорблениям, я бы сказала, что вы самый грубый и бесчувственный человек, какого я когда-либо встречала. Кроме того, вы законченный лжец и клеветник.
Он снова пожал плечами, этот жест просто выводил Сильвию из себя.
— Я бы удивился, если бы вы со всем этим согласились. Ну что ж, детка, я даю вам время выпутаться из этой ситуации. Я имею в виду ваши отношения с моим кузеном. — Он открыл дверцу машины и пригласил ее выйти, но Сильвия не шелохнулась.
— Пожалуйста, разыщите Хью и попросите его отвезти меня домой, — сухо проговорила она. — Танцевать уже не хочется.
— Хорошо. — Мгновение он колебался, потом прибавил: — Должен признать, смелости вам не занимать. Жаль только, что вам не представилось возможности использовать ее в лучших целях. — Он легко выпрыгнул из машины и скрылся в темноте.
Забившись в уголок заднего сиденья, Сильвия так сильно сжала кулаки, что длинные, покрытые лаком ногти почти до крови врезались в ладони.
«Я должна взять себя в руки и хорошенько подумать, пока я одна. Если я дам Хью хотя бы малейший намек на то, что здесь происходило, он засыплет меня вопросами, а я к ним не готова. Допустим, в словах Джулиана Мерринга о дяде Доне есть некая доля правды. Разумеется, этого не может быть, но все-таки допустим…»
Только предприняв нечеловеческие усилия, Сильвии удалось справиться с надвигающейся истерикой. Она не сможет обсуждать подобные вещи, пока не обдумает все спокойно и хладнокровно. Присутствие Джулиана станет для нее теперь невыносимым. Но как бы то ни было, сегодня вечером она возьмет себя в руки и будет вести так, будто ничего не случилось.
Ссылка на головную боль — этот извечный женский трюк — вполне сойдет для Хью, подумала она. Привыкший к мигреням матери, он и впрямь проявил к Сильвии большое сочувствие и обещал сразу же по возвращении горячий чай и аспирин.
— Бал уже заканчивается, так что ты не много потеряла, — утешил он Сильвию и, к ее величайшему облегчению, Прибавил: — Джулиан останется здесь до конца, а потом его кто-нибудь подбросит.
По дороге домой Сильвия никак не могла собраться с мыслями, да и позже, когда Хью приготовил для нее чай и принес две таблетки от головной боли, она чувствовала себя словно в кошмарном сне.
— Среди женщин ты была самая обворожительная, — сообщил он ей, когда она сидела в гостиной, откинувшись на спинку дубового стула, глядя на чашку чая, который ей совсем не хотелось пить. — Если бы я был художником, то прямо сейчас нарисовал твой портрет. Под лампой твои волосы просто светятся и так поразительно гармонируют с оттенком кожи и цветом платья.
Покачав головой, она проговорила с видимым безразличием:
— На самом деле я вовсе не красавица.
Он рассмеялся:
— Завтра, когда пройдет твоя головная боль, мы еще поспорим с тобой на этот счет. Кстати, любимая, если ты допила чай, то иди ложись. Приятных сновидений.
Он помог ей подняться и поцеловал на прощание.
Оставшись одна в ледяной спальне, Сильвия сразу же забыла о нем, из головы не шли ужасные обвинения Джулиана. Присев на стул и прижав пальцы к пульсирующим вискам, она принялась лихорадочно соображать, что же ей теперь делать.
Разумеется, дядя Дон никакой не мошенник, это просто клевета. И все же не исключена возможность, что он где-то проявил недальновидность. Тем, кто живет не ради себя, а для других, свойственна непрактичность. Это путешествие в Австралию было их первой совместной поездкой, и, хотя он шутливо называл ее своим «личным секретарем», она, в сущности, не сделала для него ничего особенного, разве что напечатала несколько писем благодарности на портативной машинке, которую он всегда возил с собой.
«И как он переживет этот финансовый крах? — думала она, встревожившись не на шутку. — Вот тогда-то нам и представится возможность отплатить ему добром за все, что он для нас сделал. Хотя мы и не богаты, но могли бы предоставить ему кров. Кров…»
Сильвия вспомнила, как говорила Хью, что если он женится на ней, то ему придется открыть двери своего дома для Дафни, Пэм и Мартина. Интересно, что бы он сказал, если бы ему пришлось принять еще и ее разорившегося и опозоренного дядюшку?
«Ладно, не будем заглядывать так далеко вперед, — решила она наконец, измученная попытками навести порядок в хаосе собственных мыслей. — Сейчас я пока еще в шоке. Попробую выспаться и тогда, быть может, смогу прийти к какому-то решению. Во всяком случае, смогу выбрать, что мне делать: рассказать Хью о том, что наговорил этот его ужасный кузен, или, наоборот, попридержать язык за зубами до тех пор, пока не подвернется способ проверить, есть ли хоть доля правды в этих обвинениях».